Алый закат

— Госпожа Нехеления, — робкий голос темноволосой девушки эхом раздался по просторному кабинету, — Алмаз уже здесь. Алые губы президента компании расплылись в довольной улыбке. Если он решился лично подняться к ней, то новости должны быть хорошими. Пейзаж за панорамным окном грозился смениться: ещё мгновение — и из‑за тяжёлых туч грянет гром, а первые капли дождя ударят в стекло. — Пригласи его, — резким от нетерпения голосом произнесла Нехеления и присела в своё кожаное кресло. Обстановка в кабинете женщины не внушала комфорт и спокойствие. Стены в серых и синих тонах веяли холодом, а массивный стол из тёмного дерева словно отделял её от остального мира. На стене висел портрет основателя организации — его строгий взгляд будто осуждал каждого, кто осмеливался войти сюда. Секретарь покорно поклонилась, и вскоре в дверях, на месте маленькой стройной девушки, стоял высокий светловолосый мужчина. Его лицо сверкало самодовольством. Нехелении нравилось такое выражение лица Алмаза — этот мужчина знал, как правильно преподносить ей новости, не вызывая раздражения. — Тебя не было три месяца, — милым голосом прощебетала она, но в её глазах мелькнула сталь. — На связь ты не выходил. Ещё немного — и я бы отправила за тобой брата. Алмаз моргнул. Слова про брата слегка пошатнули его настрой. Если бы Сапфир приехал за ним в Японию, то это было бы последнее задание для блондина. Агенты из Китая считали абсолютно нормальной практикой уничтожение своих сотрудников, если те шли против руководства. И кровное родство не было защитой — семья не спасала от гнева организации. — Я не мог рисковать, — снова заулыбался Алмаз, стараясь вернуть уверенность. — Агенты Селены не потеряли бдительность. Они проверяют каждый шаг, каждый контакт. — Значит, ты нашёл их, — хмыкнула Нехеления, сменив гнев на милость. Её пальцы медленно постукивали по подлокотнику кресла. — Ты же помнишь, что Минако Айно нужна мне живой. Она была на базе «Айсберга», и только она может знать, на каком этапе было оружие Кунсайта Фьюри. Остальная её банда агентов почти не имеет ценности, поэтому, если они не захотят сотрудничать, избавься от них. Если они не достанутся нам, то пусть заберут в могилу всё, о чём знают. Ложная гибель Усаги Цукино, Минако Айно, Мамору Джиба, Мотоки Фурухата и двух агентов из Америки не была большим сюрпризом для Нехелении. Вскоре после происшествия в Организации по защите населения Японии и на базе Кунсайта Фьюри началось масштабное расследование. Организации из крупных стран, словно стая шакалов, рыскали в поисках «живых трупов» для допросов и привлечения людей Селены и Кунсайта к ответственности. Нехеления оказалась первой в очереди на головы выживших — и всё благодаря тому, что Макото внезапно прервала связь на своём задании за неделю до происшествия. Это дало ей время подготовиться. — Госпожа, вы уверены, что агенты других стран не будут вмешиваться? — с сомнением в голосе спросил Алмаз. — Конечно, многие агенты Селены погибли, но есть те, кто был на заданиях. Сейчас они распределены в другие страны или разжалованы. Может ли быть такое, что мы спровоцируем повышенное внимание к нашей организации? Нехеления откинулась на спинку кресла и скрестила пальцы. Её улыбка стала ещё шире, но глаза остались холодными. — Алмаз, те агенты Селены, которые мне нужны, для всех мертвы. Официально. Нам никто не должен помешать. Сейчас Айно и остальные живут под другими именами, поэтому у тебя есть возможность тихо договориться с ними или избавиться от них. И как можно быстрее, пока они не обросли новыми покровителями. — Я понял вас, госпожа. — Команду для этого задания выбери себе сам, но помни, что я не прощу оплошности никому, — её голос стал мягче, почти ласковым, но Алмаз знал: это лишь маска. — Один промах — и ты разделишь судьбу тех, кого не сумел поймать. Сладкий голос Нехелении создавал впечатление, что кресло главы организации занимает добродушная и справедливая руководительница. Но только её агенты знали, кто на самом деле скрывался в стеклянной высотке на самом последнем этаже Организации по защите населения Китая. Молния сверкнула, осветив кабинет на мгновение. Алмаз перевёл взгляд на окно и вспомнил лицо человека, которого потерял. В последний раз он провожал её на самолёт. Она обещала, что вернётся. Тогда тоже блестели молнии на небе, а дождь стучал в стекло, будто предупреждая о чём‑то. — Макото была хорошим агентом, — словно прочитав мысли, сказала Нехеления. Её тон стал чуть мягче, но в нём всё равно звучала сталь. — Ты продолжаешь её дело, поэтому не допускай колебаний и нерешительности на этом задании. — Да, госпожа, — ответил Алмаз, чувствуя, как внутри него что‑то сжимается. Он сглотнул и добавил: — Я не подведу вас. Нехеления кивнула, её улыбка стала шире. — Отлично. Тогда приступай. И помни: время работает не на нас. Алмаз поклонился и направился к выходу. Дверь за ним закрылась, а Нехеления вновь повернулась к окну. Гроза наконец разразилась — первые капли дождя застучали по стеклу, словно отсчитывая секунды до начала новой игры.

***

Стук каблуков и каталок в коридоре с каждым днём раздражал его всё больше — этот монотонный ритм словно отсчитывал минуты его заточения. В этой непримечательной палате с видом на старые бараки он больше не мог находиться. Дни тянулись слишком медленно, а обещания, что вскоре будут готовы новые документы, квартира и легенда его жизни, неимоверно надоели. Они звучали как мантра, которую он уже не мог выносить. Кунсайт устало выдохнул горький дым в маленькую форточку. Сейчас ему нельзя было торопиться выбираться из этой дыры. Самое тяжёлое и опасное время — после взрыва его базы — было позади, но впереди виднелась неизвестность. Это тоже действовало ему на нервы. Привычка всё просчитывать, взвешивать каждый шаг сейчас выходила боком: он не мог найти опору в этом новом, хаотичном мире. Мужчина докурил сигарету, отметив, что она была последней. — К чёрту! — выругался он, раздавив окурок о подоконник. Сигареты всё равно больше не несли успокаивающего эффекта. По словам Джедайта, уже к концу недели он переступит порог своего нового дома. А заодно и жизни. Но эта перспектива не радовала. Сломанная нога, разодранные руки и внутреннее кровоизлияние унесли почти два месяца на его реабилитацию. Как только появилась возможность вставать с больничной койки, он начал, как разъярённый зверь, метаться по палате — от окна к двери, от стены к стене. Тесное пространство давило, а стерильный запах лекарств вызывал тошноту. Первым на это среагировал Джедайт. Бывший глава «Ночных сов» уговорами и матами пытался достучаться до друга, объясняя его незавидное положение: — Ты не можешь просто встать и уйти, Кунсайт. Ты ещё не готов. Через три дня Кунсайт смог понять, о чём говорил Джедайт. Закрытая больница на окраине Токио поддерживалась лишь подкупными врачами и медсестрами, которые неохотно, но за большие деньги согласились поднять на ноги двух «мертвецов» из газет и новостей. Работа с проверенными людьми начинала давать свои плоды. Кунсайт осознал, что он всё ещё жив и относительно в безопасности. И Зойсайт с Джедайтом тоже ещё рядом с ним. Предательство Нефрита задело Кунсайта за живое. Бывший глава «Айсберга» отдалённо понимал причину такого поступка — ярость, боль, потеря, — но простить ему этого не мог. Пусть в этом и была виновата женщина. Женщина, которую он так легко убил. Воспоминание непрошенным гостем появилось перед мужчиной. Безумные глаза Нефрита и их потасовка из‑за агента Макото Кино оставили свой рубец на душе Кунсайта. Ведь тогда именно он предал друга, и этого даже не осознал — действовал по привычке, ставя миссию выше человеческих отношений. Сейчас, в тишине палаты, он впервые позволил себе задуматься: когда именно он перестал видеть в людях что‑то большее, чем инструменты? Сейчас у него было время понять, в какой момент всё рухнуло. И кто стал этому виной. Не только Нефрит или Макото. Вина лежала на нём самом. — Сейлор Венера, — горько усмехнулся он, присаживаясь на аккуратно заправленную постель. — Надеюсь, ты выжила. Он закрыл глаза и представил её лицо — дерзкое, упрямое, полное вызова. Если она жива, значит, где‑то там, за стенами этой больницы, продолжается борьба. И, возможно, она — единственный человек, кто по‑настоящему понимает, каково это — стоять на краю пропасти и не упасть. В коридоре снова раздался стук каблуков. Кунсайт сжал кулаки. Он больше не будет ждать. Как только врачи дадут добро, он возьмёт дело в свои руки. Хватит прятаться. Пора вернуть то, что у него отняли.