Алый закат

Прошло несколько дней. Воздух в концертном зале стал гуще от напряжения — оно витало между репетициями, оседало на кулисах, звенело в паузах между аккордами. Минако стояла на сцене, в свете софитов, и чувствовала, как каждый шаг отдаётся в груди не просто ритмом, а предчувствием. Она прогоняла связку движений снова и снова: поворот, шаг, пауза, взгляд в зал — будто пыталась вложить в этот танец не только грацию, но и предупреждение. Каждое движение должно было быть безупречным, потому что безупречность сейчас была её бронёй. Мотоки крутился неподалёку, поправляя стойки для микрофонов и делая вид, что проверяет кабели, хотя всё давно было в порядке. Он то и дело бросал на Минако короткие взгляды — беспокойные, внимательные. Он не лез с разговорами, не спрашивал, всё ли в порядке, но его молчаливое присутствие было тем самым якорем, который не давал ей уплыть в собственные мысли слишком далеко. Кайто появился незаметно — просто шагнул из полутени за кулисами, держа в руках тонкую папку. На его лице играла лёгкая улыбка, спокойная и уверенная, будто он знал, что его появление здесь — это именно то, чего не хватало для завершения картины. — Ты снова гоняешь одну и ту же связку, — негромко сказал он, подходя ближе, но не нарушая её пространства. — Если будешь так стараться, к концерту у тебя ноги откажут раньше, чем начнётся шоу. Минако остановилась, тяжело дыша, и провела ладонью по лбу, стирая капли пота. Она улыбнулась — устало, но искренне. — Спасибо за поддержку. Очень ободряюще. — Всегда пожалуйста, — Кайто чуть склонил голову, протягивая ей папку. — Вот. Список VIP‑гостей и схема рассадки. Там есть одна деталь, на которую стоит обратить внимание. Минако взяла папку, ощущая под пальцами прохладу плотной бумаги и твёрдость картона. Открыла её, быстро пробежала глазами по строчкам. Имена, статусы, примечания. И среди них — целая делегация из Китая. Официальные лица, представители крупных корпораций… и ещё несколько имён, рядом с которыми стояли короткие пометки: «охрана — 8 человек», «спецдоступ», «без фотофиксации». Она нахмурилась, задержавшись взглядом на этих строках. — Странная группа, — тихо произнесла она, скорее для себя, чем для него. — Слишком много охраны для обычной делегации. — Да, — спокойно подтвердил Кайто. — И слишком много пересечений с маршрутами, которые обычно используют люди Сапфира. Минако подняла на него взгляд. В её глазах мелькнуло понимание, смешанное с тревогой. — Если это люди Сапфира… — она замолчала, не договаривая. Но Кайто и так понял. — Они могут пройти официально, — закончил он за неё. — Под прикрытием делегации. Если у них серьёзная охрана, служба безопасности даже не почешется. Мысль скользнула дальше, острая и холодная. Минако невольно сжала папку чуть крепче. А если не только люди Сапфира? Если сама Нехеления… Может ли она рискнуть появиться на концерте? Это было бы безумием — но может именно в безумии и заключалась её сила? «Если китайские агенты тоже будут там, — подумала Минако, — они могут стать её щитом. Или её оружием». — Спасибо, — тихо сказала она, поднимая глаза на Кайто. Её голос звучал ровно, но в нём было столько искренности, что Кайто едва заметно улыбнулся. — Эта информация… она может спасти нам всем жизнь. — Рад, что могу быть полезен, — он чуть наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое, едва уловимое. Лёгкий флирт, осторожный и ненавязчивый, как намёк на весну среди зимы. — Особенно когда речь идёт о тебе. Минако улыбнулась в ответ — просто, открыто, без кокетства. Она делала вид, что не замечает его симпатии, чтобы не усугибить рабочие отношения. — Ты и так уже сделал больше, чем нужно, — мягко сказала она. — Спас Рэй. Если бы не ты… — Не надо, — Кайто слегка приподнял руку, останавливая её. — Я не ради благодарности это делал. — Но я всё равно благодарна, — упрямо повторила Минако. — И я это ценю. Где‑то сбоку, за кулисами, раздался тяжёлый, недовольный вздох. Ятэн прошёл мимо, нарочито громко шаркая ботинками, и бросил на них короткий, колючий взгляд. Его плечи были напряжены, а лицо выражало всё, что он думал об этой сцене: слишком близко, слишком спокойно, слишком… по‑свойски. Минако заметила это, закатила глаза и едва слышно фыркнула. Кайто проследил за её взглядом, усмехнулся уголком рта, но ничего не сказал. Он умел чувствовать границы. И сейчас он их не переступал. Он немного помедлил, будто хотел добавить что‑то ещё, и вдруг тихо произнёс: — Знаешь, почему люди идут за тобой? Минако чуть нахмурилась, не ожидая такого поворота. — Наверное, потому что я первая иду туда, где страшно, — задумчиво ответила она. — Или потому что у меня есть план. — Нет, — спокойно возразил Кайто, чуть качнув головой. — Не поэтому. Она посмотрела на него внимательнее, пытаясь прочесть в его лице подвох. Но подвоха не было. — Тогда почему? — Потому что ты заставляешь их верить, что завтра наступит, — тихо сказал Кайто. В его голосе не было усмешки, только спокойная, чуть горькая правда. — Ты просто делаешь свою работу. И они верят. Не потому что ты самая сильная. А потому что ты не даёшь им увидеть, как тебе страшно. Минако на секунду замерла. Слова легли на плечи не как похвала, а как тяжесть. — Я не прячу страх, — наконец тихо сказала она. — Просто не могу позволить ему решать за меня. — Вот именно, — кивнул Кайто. — В этом и есть лидерство. Не в том, чтобы не бояться. А в том, чтобы страх не стал главным. В его словах не было ни лести, ни попытки подкупить её. Скорее — почти признание. Почти восхищение. Почти зависть к той внутренней опоре, которая у неё была, а у него, может, и не было никогда. — Я передам эти документы ребятам, — сказала Минако, крепче прижимая к себе папку, словно теперь в ней было не только информация о VIP-гостях, но и этот разговор. — Пусть Кунсайт и Джедайт всё проверят. — Хорошо, — кивнул Кайто, на мгновение задержал на ней взгляд, а потом развернулся и ушёл, растворяясь в полумраке за кулисами так же бесшумно, как и появился. Мотоки подошёл ближе, когда Кайто исчез из виду. — Всё в порядке? — тихо спросил он, не глядя прямо на неё, будто давая ей возможность солгать, если нужно. — В порядке, — выдохнула Минако, опуская плечи и позволяя себе на секунду стать чуть менее собранной. — Просто… чем ближе концерт, тем больше я понимаю, сколько всего может пойти не так. — Поэтому мы и готовимся, — спокойно сказал Мотоки. — Чтобы, когда что‑то пойдёт не так, мы были готовы. Минако слабо улыбнулась. — Знаешь, иногда ты прав. — Спасибо, что заметила, — он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде было столько тихой поддержки, что ей стало чуть легче. — Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Она кивнула, ещё раз взглянула на папку в своих руках, словно проверяя, не исчезла ли эта тяжесть. Нет, не исчезла. Но теперь она знала, что делать. Коридоры концертного комплекса постепенно пустели, но не затихали — здесь тишина всегда была обманчивой. Она пряталась за лязгом металлических конструкций, за шёпотом раций, за торопливыми шагами техников, которые, казалось, бежали сразу в десять мест. Основная репетиция закончилась около получаса назад, и теперь вокруг царила та особенная суета, которая бывает перед большими выступлениями: кто-то нервно проверял крепления, кто-то сверялся с планшетами, а кто-то просто стоял посреди коридора, будто пытаясь удержать на плечах весь этот нарастающий хаос. Минако шла по длинному коридору, задумчиво перелистывая документы, которые только что передал ей Кайто. Список гостей. Схемы рассадки. Отдельные отметки на VIP‑секторе. Она вновь мысленно вернулась к странной китайской делегации. Что-то в этой истории ей не нравилось. Слишком удобно. Слишком вовремя. — Если ты сейчас врежешься в стену, я не стану тебя спасать. Знакомый голос заставил её поднять голову. Навстречу шли Ами и Зойсайт. Точнее, Ами шла — ровно, собранно, привычно держа планшет так, будто от него зависела судьба мира. А Зойсайт… Зойсайт изображал страдания с таким артистизмом, что даже уставшие техники на секунду отвлекались от работы, чтобы посмотреть на этот спектакль. — Я устал, — драматично выдохнул он, прижимая ладонь ко лбу. — Мы только приехали, — спокойно заметила Ами, не отрывая взгляда от экрана. — Именно. Я уже устал. — Тебе нужно было просто посмотреть расположение точек наблюдения. — А я посмотрел. — Ты даже не открывал схему. — Зато я держал её в руках. Минако невольно рассмеялась — этот звук прозвучал в гулком коридоре неожиданно легко, почти беззаботно. — Потрясающий уровень профессионализма. — Спасибо. Я стараюсь, — Зойсайт приложил ладонь к груди и слегка поклонился, будто принимал овации невидимого зала. Ами закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. Минако заметила это сразу. Ещё месяц назад Ами реагировала бы на подобное поведение раздражением — таким тихим, сдержанным, но ощутимым, как холод в комнате. Теперь — улыбалась. И Зойсайт тоже это заметил. Он выглядел совершенно довольным собой, как кот, который не только стащил сметану, но и убедил всех, что это был благородный поступок. — Кстати, — Минако приподняла папку, словно демонстрируя неоспоримое доказательство своей занятости. — Мне нужно срочно доставить это на виллу. — Срочно? — Зойсайт театрально нахмурился. — Очень срочно. — Настолько срочно, что ты даже не спросишь, зачем мы приехали? — Нет. — Обидно. — Учись принимать отказ достойно. — Тогда научи сначала Кунсайта. Минако фыркнула, и этот короткий звук снова прозвучал почти незаметно. В этот момент дверь одной из технических комнат открылась, и из помещения вышел Тайки. На мгновение всё словно замерло — даже суета вокруг будто отступила на шаг. Ами тоже подняла голову. Их взгляды встретились. Всего на секунду. Не было боли. Не было неловкости. Только лёгкое удивление — будто они оба не ожидали увидеть друг друга именно здесь, в этом странном, шумном месте, где всё было не про их чувства, а про работу и выживание. Тайки первым нарушил тишину: — Ами. — Здравствуй. — Она мягко улыбнулась — просто, без напряжения. — Не знал, что ты сегодня будешь здесь. — Мы проверяем расположение охраны, — махнула она рукой, обведя пространство глазами. — Понятно. Его взгляд скользнул к Зойсайту. Тот стоял рядом с Ами настолько естественно, словно всегда был частью её жизни — не как тень, а как человек, который знает, где её место, и готов стоять рядом, прикрывая спину. Именно это Тайки заметил первым. Не прикосновения. Не взгляды. А привычность. Будто этим двоим уже комфортно рядом друг с другом, и это спокойствие стало чем-то большим, чем просто удобство. Минако почувствовала, что сейчас явно лишняя. Она быстро подняла папку на уровень глаз, будто этот предмет мог оправдать её поспешное исчезновение. — Ладно, я сама разберусь с этим. Зойсайт мгновенно понял её намерение — и не стал мешать. Вместо этого он слегка склонил голову, будто отдавал честь. — Какая удобная срочность. — Учись, — подмигнула Минако, развернувшись. Она направилась дальше по коридору, растворяясь в полумраке и шуме. Когда они остались втроём, тишина стала немного другой. Не тяжёлой. Скорее осторожной — как будто каждый из них боялся спугнуть это хрупкое равновесие. Тайки посмотрел на планшет в руках Ами. — Всё ещё читаешь лекции? Ами удивлённо моргнула, будто не сразу поняла, о чём речь. — Иногда. — Про нейропластичность и влияние стресса на когнитивные функции? Теперь удивление появилось уже на её лице. — Ты смотришь? Тайки пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно, но в этом движении было что-то слишком осторожное. — Иногда. — Он врёт. Оба повернулись к Зойсайту. Тот выглядел невероятно довольным — как человек, который только что раскрыл величайшую тайну вселенной. — Что? — не понял Тайки. — Ты делаешь выводы слишком быстро. — Нет. — Да. — Почему? — Потому что человек не запоминает расписание лекций, если смотрит их «иногда». — ухмыльнулся Зойсайт и победно скрестил руки на груди. Тайки неожиданно усмехнулся. Ами тоже улыбнулась — тихо, искренне, будто внутри у неё что-то щёлкнуло и встало на место. Несколько секунд все трое стояли молча. Где-то вдалеке грохотали декорации, работали подъёмные механизмы, раздавались голоса персонала — мир продолжал жить своей жизнью, не замечая, что здесь, в этом узком коридоре, только что закрылась какая-то старая дверь. Тайки перевёл взгляд на Ами. Потом на Зойсайта. И впервые за долгое время понял одну простую вещь: он действительно её отпустил. Без сожаления. Без обиды. Просто отпустил. Потому что видел её счастливой — не в смысле «всё идеально», а в смысле «она дышит полной грудью и не боится смотреть вперёд». Он сделал шаг назад. — Мне пора. Ами кивнула: — Увидимся на концерте? — Конечно. Тайки уже собирался уйти. Но вдруг остановился. Посмотрел на Зойсайта — прямо, серьёзно, без привычной иронии. — Береги её. Улыбка медленно исчезла с лица Зойсайта. Впервые за весь разговор. Он встретил взгляд Тайки спокойно. Без привычных шуток и сарказма. — Это единственное, что я умею делать по-настоящему хорошо. Тайки задержал на нем взгляд еще на пару секунд, коротко кивнул и ушёл. Ами ещё какое-то время смотрела ему вслед. Не грустно. Не печально. Скорее тепло — будто закрылась одна из последних страниц её прошлого, и теперь можно было спокойно перевернуть её, не оглядываясь. Рядом послышался шумный вздох. — Ну всё. — Что? — она повернулась к Зойсайту. — Теперь я могу признать, что почти ревновал. — Почти? — переспросила Ами, не веря, что её не подводит слух. — Ну или иногда. Она рассмеялась. Тихо, но искренне. Этот смех прозвучал здесь, среди лязга и суеты, как самый правильный звук на свете. — Это было заметно, — с легкой провокацией хихикнула она, прикрывая покрасневшее лицо планшетом. — Ужасно заметно? — Немного. Зойсайт театрально схватился за сердце. — Я погиб. — Перестань. — Ами покачала головой, но улыбка так и не исчезла с её лица.

***

Когда Минако добралась до виллы, на улице уже начинало темнеть. Сегодня она задержалась после репетиции под предлогом ещё раз пройтись по финальной связке движений — на самом деле ей нужно было остаться одной, чтобы спокойно всё обдумать. Она знала, что трекер Мамору отслеживает её чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, и не хотела лишний раз будоражить всех тревожными сигналами; к тому же они с Кунсайтом заранее договорились, что он не появляется на репетициях, пока там работает Кайто, — лишние конфликты сейчас были совершенно ни к чему. Минако обошла охрану и вошла в дом и, не снимая пиджака — он всё ещё хранил запах концертного комплекса: металла, пыли и напряжения, — направилась прямо в гостиную. Первой её заметила Усаги. — Вернулась! — девушка тут же поднялась с дивана, будто только и ждала этого момента, чтобы снова убедиться, что всё в порядке. Её улыбка была такой яркой, что на секунду даже стёрла усталость с лица Минако. Мамору сидел рядом, листая какие‑то бумаги, но тут же отложил их, чуть наклонив голову. Ами и Зойсайт расположились возле журнального столика: она что‑то быстро чертила ручкой на полях блокнота, он подглядывал через её плечо и тихо комментировал, отчего Ами то закатывала глаза, то едва сдерживала улыбку. Рэй устроилась на подлокотнике кресла Джедайта и что‑то читала в телефоне, но, услышав шаги, подняла голову, и в её взгляде мелькнуло облегчение — такое тихое, что она сама, наверное, не хотела его показывать. Кунсайт стоял у окна. Он словно специально выбирал места, откуда можно контролировать всё помещение, видеть каждого, замечать малейшее движение. Он обернулся сразу, как только услышал шаги Минако. В его взгляде не было ни упрёка, ни нетерпения — только ожидание. Спокойное, тяжёлое, как груз, который он был готов разделить. — Что‑то нашла? Вместо ответа Минако положила папку на стол. — Кайто нашел. Настроение в комнате изменилось мгновенно — будто кто‑то повернул невидимый выключатель. Суета и лёгкие шутки рассыпались, уступая место сосредоточенности. Все взгляды переместились на документы. — Это список VIP‑гостей на концерт. — Уже интересно, — пробормотал Зойсайт, наклоняясь ближе, но в его голосе уже не было привычной иронии. Минако открыла папку. Разложила несколько листов: схему концертного зала, расположение лож, отдельные сектора охраны, маршруты эвакуации. И наконец — список гостей. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Только где‑то на кухне тихо щёлкнул чайник, будто напоминая, что жизнь продолжается. Потом Рэй нахмурилась, ткнув пальцем в одну из строк. — Китайская делегация? — Да, — кивнула Минако. Джедайт наклонился над документами, его пальцы легко коснулись бумаги, словно он считывал не буквы, а намерения. — Они хотят, чтобы мы их заметили. — Или не боятся, что заметим, — спокойно произнесла Ами. Мамору молча изучал список. Минако заметила это сразу. Как и Кунсайт. Как и Усаги, которая вдруг перестала улыбаться и теперь нервно теребила край свитера. — Что‑то не так? — тихо спросила Усаги, глядя то на Мамору, то на Минако. Мамору поднял голову. — Нет. Минако прищурилась. Она знала этот тон. Он означал: «Я скажу, когда придёт время». Кунсайт заметил этот обмен взглядами. И тоже промолчал. Пока. Он продолжал просматривать документы. Очень внимательно. Его палец остановился на одном из имён, задержался на нём, будто проверяя, не обманывают ли глаза. Наконец Кунсайт откинулся на спинку кресла. — Если бы я собирался устроить показательную казнь на глазах у нескольких тысяч человек… — он сделал паузу, и тишина в комнате стала почти осязаемой, — …я бы тоже пришёл официально. Никто не ответил. Потому что все подумали об одном и том же. Нехеления. Впервые за долгое время её имя даже не потребовалось произносить вслух. Оно словно само появилось между ними — тяжёлое, неприятное, реальное, как запах гари после пожара. Усаги нервно обхватила чашку обеими руками. — Думаете, она придёт сама? — Если концерт действительно настолько важен, — ответил Мамору, — то возможно. Минако задумчиво посмотрела на схему. Линии, стрелки, точки. Всё выглядело так логично, так правильно. Но она знала: в самый важный момент логика всегда ломается. Три дня. Всего три дня. Или они закончат эту историю. Или история закончит их.

***

Совещание затянулось почти на час. Обсуждали маршруты, точки наблюдения, резервные планы, пути отхода. Спорили, перебивали друг друга, снова возвращались к одному и тому же, пока наконец не выстроили хоть какую‑то систему. К тому моменту, когда разговор закончился, за окнами окончательно стемнело. Море стало чёрным, бездонным, а свет фонарей на террасе дрожал на волнах, как испуганное отражение. Постепенно гостиная начала пустеть. Усаги и Мамору ушли первыми, тихо переговариваясь о чём‑то своём. За ними поднялись наверх Ами и Зойсайт — он что‑то шепнул ей на ухо, она покачала головой, но улыбнулась. Рэй всё ещё что‑то доказывала Джедайту по дороге к лестнице, размахивая руками, а он шёл рядом, чуть улыбаясь, будто наслаждался каждым её словом, даже если не соглашался. Через минуту в доме стало непривычно тихо. Только часы в коридоре отсчитывали секунды с какой‑то особенно громкой настойчивостью. За столом остались только двое. Минако и Кунсайт. Несколько секунд они молчали. Тишина не была неловкой — скорее, она собирала всё сказанное за вечер, укладывала по полочкам, давая им обоим время выдохнуть. Потом Кунсайт медленно закрыл папку. — Что ещё ты скрываешь? Минако даже не подняла головы. Она слишком устала, чтобы играть в недоговорки. — Начинается, — буркнула она. — Ответь на вопрос. — Я ответила бы, если бы понимала, о чём речь. — О Кайто. Теперь она посмотрела на него. Спокойно. Прямо. Без попытки спрятаться. — Опять? — Опять. Кунсайт поднялся из кресла, подошёл к окну. Сложил руки на груди, но в этом жесте не было вызова — скорее попытка удержать внутри то, что рвалось наружу. — Ты продолжаешь действовать одна. — Я лидер этой операции, — серьезно заявила Минако. — Это не ответ. — Нет. Именно ответ. Она тоже поднялась. Стул чуть скрипнул, и этот звук прозвучал в тишине слишком громко. — Если я ошибусь, пострадаю не только я, — упрямо подняла подбородок Минако. — И поэтому ты принимаешь решения за всех? Она сжала губы. Попал. Как всегда. Кунсайт редко спорил ради спора. Он обычно говорил то, что действительно думал. — Ты просишь нас доверять тебе. — Его голос звучал спокойно. Даже слишком спокойно. — Но сама никому не доверяешь. Минако почувствовала знакомое раздражение. И неприятное чувство вины одновременно — оно царапало изнутри, напоминая, что она не всесильна. — Это неправда. — Правда. — Я доверяю вам. — Тогда почему постоянно пытаешься нести всё одна? Вопрос прозвучал почти тихо. И от этого оказался ещё больнее. Минако отвела взгляд. На секунду. Всего на секунду. — Потому что если лидер ошибается… — она замолчала, подбирая слова, которые не ранили бы сильнее, чем нужно. — остальные платят за это цену. Повисла тишина. Долгая. Тяжёлая. Кунсайт медленно выдохнул. Подошёл ближе. Не вплотную — но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие не как давление, а как опору. — А если лидер погибнет? Минако подняла голову. И встретилась с ним взглядом. Впервые за весь разговор она увидела не раздражение. Не злость. А страх. Самый настоящий. — Тогда кто‑то другой поведёт людей дальше. — Не говори так. Она удивлённо замерла. В его голосе было что‑то такое, чего она не ожидала услышать. — Не говори так больше. — Тише добавил он. — Пожалуйста. Минако вдруг поняла, что за весь этот разговор он ни разу не намекал на Кайто. Ни разу. Дело было не в Кайто. Дело было в ней. И в том, что она постоянно ставила себя под удар первой. Она медленно подошла ближе. Осторожно коснулась его руки — просто чтобы показать, что она рядом с ним. И она понимает его. — Я постараюсь. Кунсайт усмехнулся. В этой усмешке не было веселья — только усталость и какое‑то горькое принятие. — Ужасное обещание. — Другого не будет. — Я так и думал, — сухо улыбнулся он. Минако неожиданно положила голову ему на здоровое плечо. Не романтично. Совсем. Просто так, как делают, когда ноги уже не держат, а держаться всё равно надо. Плечо Кунсайта — твёрдое, привычное, будто всегда было здесь, чтобы на него можно было опереться. И от этой обыденности у неё внутри что-то тихо щёлкнуло и чуть-чуть расслабилось. Кунсайт замер на секунду — не потому что не знал, что делать, а потому что боялся сделать не так. Потом осторожно прикоснулся к её волосам. Его ладонь легла чуть выше ее плеча, пальцы едва-едва заскользили по прядям. — Ты тогда обещал, — тихо проговорилп Минако, глядя в никуда, в тёмный угол комнаты, где тени ложились слоями, как старые секреты. — Что больше не будешь рушить всё вокруг. Что перестанешь быть палачом. Кунсайт не отвел взгляда от окна. Там, за стеклом, море сливалось с небом, и уже не разобрать, где кончается одно и начинается другое. — Помню, — ответил он ровно. — И я хочу верить, что ты сможешь. Правда хочу. — Она наконец посмотрела на него, и в её взгляде не было упрёка, только усталость, которую она даже не пыталась спрятать. — Но я вижу, как ты смотришь на эти документы. Как будто ищешь повод. Как будто если со мной что-то случится… Он резко выдохнул, будто она ударила по самому больному. — Если с тобой что-то случится, Минако, — начал он, и голос у него стал низким, тяжёлым, как железо перед закалкой. — Я уничтожу тех, кто это сделал. И не будет никаких «мы поступим иначе». Не будет никаких «есть другой путь». Я стану тем, кем нужно, чтобы покончить с этим. Минако не вздрогнула. Она не удивилась. Она просто кивнула, будто услышала не угрозу, а самую горькую правду на свете. — То есть ты обещаешь быть нормальным, пока можешь. А если не сможешь — станешь монстром. — Я не буду монстром, — спокойно поправил он. — Я буду тем, кто покончит с этой историей раз и навсегда. Она усмехнулась. — Звучит почти как план. — Это не план. Это… — он замолк, подбирая слово, которое не звучит как оправдание. — Это то, что я есть. И я не стану притворяться, что могу это выключить. Минако опустила взгляд, потом снова подняла на него. В её глазах мелькнуло что-то упрямое, живое. — Тогда давай сделаем так, чтобы тебе не пришлось. Кунсайт наконец посмотрел в её беспокойные глаза. — Ты не можешь обещать, что с тобой ничего не случится. — Зато я могу обещать, что не буду лезть под удар просто потому, что мне кажется, что так надо. — Она сделала паузу, будто взвешивала каждое слово. — И я не хочу, чтобы ты потом шёл мстить за мой героизм. Я хочу, чтобы мы вместе просто… закончили это. И остались собой. Он долго молчал. Потом медленно кивнул. — Ладно. Мы закончим это. И останемся собой. Насколько получится. Минако снова положила голову ему на плечо — на этот раз чуть увереннее, будто проверила и убедилась, что он ее держит. — Этого достаточно, — прошептала она. За окном шумело море. Где-то далеко мерцали огни города, как рассыпанные звёзды. А здесь, в этой комнате, на несколько минут становилось чуть спокойнее. И этого пока достаточно.