Toujours Pur!

Если бы Кевин Браун, беглец из Карантинной Зоны Лондона, знал, что из всей его жизни именно следующий час ему придётся пересказывать чаще всего, то несомненно повёл бы тогда себя совсем иначе. Он, честно говоря, не знал, как именно — но, определённо, по-другому. Например, можно было бы сменить одежду на что-то более подходящее — ведь ранним утром, спустя несколько часов после их коварного похищения (или как это называлось, учитывая что их насильно уговорили сесть в ту машину? Самопохищение?), он до сих пор носил ужасно длинную чуть выцветшую сине-белую толстовку, которая ниспадала с его худых плеч как какая-то мантия. Не смогли бы зайти за последний писк моды и продранные на правой коленке джинсы (мальчик очень неудачно слезал с лодки, а Драко даже и не заметил этого), кое-как притянутые ремнём к поясу, да и кроссовки (выданные уже в машине, Мистером Беккером) чуть болтались и требовали ногу на пару размеров повыше, чем у него. И всё же, сравнивая это со своим гардеробом всего двухдневной давности, Кевин был весьма воодушевлён — потому что контраст был разителен. И, как любила говорить Элли, если вчера всё было ужасно, а сегодня просто плохо — «значит прогресс налицо, хватит кукситься!». Мальчик шмыгнул носом, подобрал ноги под себя, прижав коленки к подбородку, и утёр рукавом выступившую слезинку. На её место пришла ещё одна. Затем ещё — и он просто перестал пытаться стирать их, позволяя быстро становящимися холодными солёным каплям стекать по грязным щекам — и падать на столь же нечистую ткань толстовки, обхватив себя руками. Всё было очень плохо. Очень-очень плохо! Может быть даже хуже, чем два дня назад. Он не был уверен как можно подобное сравнивать, но тогда он был в клетке — явной и откровенной. За каждым его движением наблюдали страшные белые летающие сферы, которые то и дело вспыхивали оранжевыми огнями и угрожающе жужжали, стоило ему сделать хоть что-то не так. Он, как и многие другие беглецы, был заперт в тесных камерах с мягкими стенами и без намёка на индивидуальность — не зная ничего. Единственное, на что он тогда надеялся — что за ним придут. Не забудут. Спасут. Все его друзья! Драко, конечно, в первую очередь — но с ним точно будет и Итан, который точно будет очень ругать своего младшего брата за то, что тот так глупо попался, и Элли, которая точно-точно обнимет и прижмёт его к себе, сказав, как она гордится им, что он смог выжить… Драко пришёл. Брат исчез. Элли умерла. Элли… Слёзы потекли с новой силой, и Кевин судорожно всхлипнул, вжав голову в плечи и репетативно покачиваясь из стороны в сторону, стиснув зубы и зажмурившись. Это было нечестно! Это было так… Так несправедливо! Они же никому не сделали ничего плохого! Так почему все вокруг — от Опустошителей за стенами Карантина, заканчивая героями, в которых он верил, такие… Такие! Разве не был Файершоу злодеем? Так почему он выиграл?! Или… Или герои! Дракон, которая заботилась об их Убежище, а потом… Потом… Убила Элли. Как она могла?! Или… Драко. Его первый за долгое время старший товарищ, который невероятно просто и легко стал частью их компании. Такой… Уверенный. Умный. Смелый. Самый настоящий герой, ещё и волшебник — именно такой, с каким всегда мечтал познакомиться младший Браун. Когда Элли было плохо они вместе поехали забирать лекарства — и справились с этим! Или когда армированный бетон Карантина запер их между пулями и огнём — именно Драко разрушил Стены! И… И когда их поймала Дракон, он ведь пришёл за ним. И спас. А теперь сам попал в ловушку — а Кевин не мог бы помочь ему. Самому бы кто помог… Ни брата. Ни Элли и Джека. Ни Драко. Ни-ко-го. Мальчик ещё раз втянул носом воздух, высморкавшись в рукав толстовки, склонив голову набок и устало наклоняясь боком к холодному дереву лавочки, успевшей чуть нагреться за время, пока он на ней сидел. Ему никто не мог помочь — и потому он сделал то, что у него всегда получалось лучше всего на свете. Сбежал. Спрятался — подождал, пока Арнольд Беккер припаркует их огромную машину на гигантской парковке, где уже стояли сотни автомобилей, и велел им ждать внутри. Удостоверившись, что высокая и накачанная фигура успела отойти на несколько десятков метров и скрылась за рядом автомобилей, мальчик быстро отпер дверь, выбравшись наружу. Попытался убедить Драко пойти за ним — но… Его старший друг просто бесцельно сидел на сиденье, молча глядя в никуда и даже не реагируя на его слова. И тогда Кевин Браун просто… сбежал. Это было куда проще, чем могло показаться — вокруг, кроме него, было ещё очень и очень много детей и подростков, и все вели себя как-то… Не так. Они сотнями бродили между машинами — кто-то осмысленно, двигаясь большими группами, пусть и с очень странными, какими-то пустыми глазами, но большинство просто стояли или сидели на месте, глядя в одну точку — так, словно видели лишь что-то зримое лишь их взглядам. У одного мальчика даже младше Кевина, может семи или восьми лет, из ушей сочилась какая-то серая жидкость, похожая на сопли при простуде. Другая — девочка чуть постарше, бесцельно тыкала эту жидкость пальцем, изредка облизывая указательный палец, лакая эту гадость, каждый раз расплываясь в «улыбке дебилки», как такое изредка называл Итан, когда точно знал, что Элли его не услышит. Ещё трое подростков держались за руки — и ходили только так, очень синхронно, одновременно поднимая левые и правые ноги, поворачиваясь из стороны в стороны как какой-то один большой человек с тремя телами. Даже дышали они в унисон, медленно и размеренно… А ещё не моргали, несмотря на то, что у левого паренька из глаз сочились слёзы. А ещё был тот странный мужчина, который насвистывал на гармошке, а за ним заворожённо семенили сразу с десяток девочек, все чуть старше Кевина, и почему-то в основном раздетые. Элли всегда говорила ему не смотреть на девочек, когда они переодеваются, так что он сразу (ну или… почти сразу) отвернулся и покраснел. Подсознательно он понимал, что всё это ненормально. Более того, даже догадывался, что чем бы ни была сила, заставившая Драко вести себя так странно — повлияла она не только на него, но и на многих окружающих детей, которые по одиночке или группами исчезали в темноте города. Кевин не знал точно куда те уходили — но, судя по тому, что Арнольд вёз их в какой-то распределительный центр, а остановился тут — наверное в поисках той самой девочки с картинки, они прибыли на место назначения. И ради той самой принцессы — Кевин Браун очень надеялся, что её тут не окажется, потому что у большинства детей вокруг в руках были небольшие складные ножики и передатчики с одной большой кнопкой на них. Даже не получив инструкции к тому, зачем это нужно, Кевин и сам мог бы догадаться. А потому — оставалось только взять такой комплект из бардачка (вместе с двумя бутылками воды, несколькими шоколадными батончиками и брикетами каких-то плотных серых сухарей) и закрыть за собой дверь машины, оглядываясь по сторонам и пытаясь определить, где он оказался. Надпись на табличке «Welkom in Zaandam!», которую он видел на въезде в город, дала ему название поселения, где они оказались, но нисколько не уменьшил количество его вопросов. Да даже и знай он, где находится — что ему оставалось делать? Два дня назад он был в клетке. Сегодня, после побега (потрясающего, красочного — но Браун о нём почти ничего не помнил, слишком испуганный, чтобы открыть глаза и оторваться от Драко, которого он обнял и не отпускал до тех пор, пока Малфой не швырнул его в портал) парой дней ранее, ничего не изменилось. И пусть форма клетки изменилась — суть осталась прежней. Он все ещё не мог идти туда, куда хотел. Кевин Браун все ещё не был свободен — и боялся, что уже никогда не будет. За ним, как за беглецом, охотился весь мир — но даже когда он стал обычным ребёнком, его сразу попробовали похитить и заставить убить какую-то девочку, которую он никогда в жизни не видел! Мальчик хмуро поднял перед собой передатчик с единственной кнопкой. Затем размахнулся, и просто швырнул пластик вперед — тот уныло брякнул о небольшой кованный заборчик набережной, отсекающей канал от пешеходной улицы и булькнул, пойдя на дно. Да, он прекрасно понимал, что его маленький бунт не имел никакого значения, но почему-то крошечный акт неповиновения заставил его почувствовать себя лучше — пусть и ненамного. Взвесив в руке складной нож, он решил от него не избавляться — и отправил его обратно в карман, уныло оглядевшись по сторонам. Все городки, через которые они проезжали, были очень похожи друг на друга, и этот не стал исключением. Улицы тут были очень узкими, куда меньше тех, что Кевин видел в разрушенном Лондоне, но поразительно красочными — и мальчик не уставал этому удивляться. Руины Карантина всегда были серыми, пыльными и грязными — в то время как тут здания были поразительно живыми. Угловатые, с большими стёклами, при этом достаточно низкие — вокруг почти не было ничего выше двух-трёх этажей, с милой черепицей и красивыми, разноцветными стенами тут и там, всё это перемежалось бесконечными парковыми зонами с обильной зеленью тут и там, и, конечно, каналами. Даже тут, сидя на своей уютной деревянной жёрдочке, подогнув ноги под себя, Кевин видел как минимум два таких водных пути — один тихо журчал совсем рядом с ним, напротив него мальчик сидел и в него, собственно, отправил тонуть не очень высокотехнологичный гаджет. За ним виднелся ряд домов, а дальше, куда уходила дорога, виднелись бесконечные цепочки огней — за почти полчаса, что он тут сидел, в ту сторону несколько раз летели, грохоча лопастями, вертолёты, и проехало две цепочки машин — разноцветных, с мигающими фонариками на крышах. Не трудно было догадаться, что именно в той стороне находился тот самый город, о котором говорил мистер Беккер. Второй же канал шёл чуть поодаль, побольше — достаточно широкий, чтобы там могла пройти их лодка, на которой они пересекли Ла-Манш, и оставшаяся далеко позади. Сейчас он очень жалел, что они так быстро покинули гостеприимную лодку — там, конечно, было мало места, а ещё очень неприятно качало на волнах, но не было никого, кто пытался бы найти и убить их. Кевин ещё раз вздохнул, достав из кармана ножик и, поднатужившись, вытянул лезвие — поймавшее отблеск света высокого фонаря. Блик света сверкнул в ночной темноте — и мгновенно исчез, когда ребёнок деловито вскрыл один шоколадный батончик и принялся жевать, шурша упаковкой. Вздохнул, развернулся, поискав глазами мусорный контейнер (их почему-то было много, с самыми разными значками на них, и выросший в Карантине беглец никак не мог понять, по какому принципу люди должны были понимать, что и куда выкидывать), и выбрав самый большой на вид, распахнул крышку. Или, если точнее, попытался распахнуть — небольшое усилие, рывок… И из распахнувшегося черного зева на него уставились огромные, широко распахнутые топазовые глаза. Кевин отказывался признавать, что тогда он закричал громче, чем неожиданно глазастый контейнер, пусть это и было чистой правдой. Правдой было и то, что мгновением позже он отчаянно толкнул крышку контейнера обратно — и пластиковый корпус захлопнулся, ударив начавшие приближаться глаза по тёмной макушке. Изнутри раздался стук, а затем… Тишина. Мальчик на всякий случай сделал несколько очень быстрых шагов обратно, сжимая в одной руке нож (все ещё не разложенный, а потому выглядело это скорее комично, нежели угрожающе), а в другой — обёртку от шоколада. Затем зачем-то развернулся и сделал несколько шагов к самому маленькому правому контейнеру и остановился перед ним. Может быть… Может быть он чего-то не знал, и за стенами Карантина такое было нормально? Поэтому на всякий постучав по крышку контейнера и не получив никакого вразумительного ответа, он всё же открыл другой мусорный бак и быстро кинул внутрь обёртку, развернувшись и направившись обратно к лавочке, когда, проходя мимо первого бака остановился, услышав… Тихие, приглушённые всхлипы. Это было не его дело — попытался убедить себя Кевин, развернувшись и сделав ещё пару шагов в сторону своего привычного места обитания. Ему и так было чем заняться — и составить план, как выбрать из этого самого «Зандама», куда их свезли, занимало там не последнюю строку. Да и опасно это было — как Кевин мог убедиться, большинство детей его возраста сейчас были под контролем этих самых мужчин с татуировками из их «Общества», как они это называли. Так что, с логической точки зрения, не было ни малейшего повода пытаться поговорить с этим плачущим контейнером… Но если бы там внутри сидел он сам, то он хотел бы, чтобы ему помогли. А Элли всегда говорила поступать с другими так, как он бы хотел, чтобы поступали с ним. И потому Кевин, набравшись смелости, сделал несколько коротких шагов к контейнеру и нерешительно постучал по крышке. Всхлипывания прекратились, что-то зашуршало, но дальнейшей реакции от мусорки не последовало. — Прости. — Тихо пробормотал Кевин в никуда, но стоило ему развернуться, чтобы уйти, как контейнер за его спиной чуть скрипнул и приоткрылся, а него изнутри посмотрели уже знакомые глаза. — Ты меня крышкой ударил. — Обиженно заявил отчётливо девичий голос, и мальчик съёжился. Он только раз до этого ударил девочку (она забрала его конфеты на обеде, которые наконец-то принесла тогда Дракон!), и после этого очень долго извинялся перед ней после долгой лекции от Джека о том, как неправильно обижать противоположный пол. Элли заявила, что и мальчиков тоже бить нельзя, но Джек и Итан по секрету сказали, что можно, так что насчёт этого у него не было чёткого мнения. А вот насчёт девчонок… Кевин достал из кармана вторую оставшуюся шоколадку и бутылку воды и протянул их контейнеру. Крышка ещё раз приоткрылась, а затем распахнулась ещё сильнее, и оттуда вытянулась тонёхонькая (даже у него была больше!) рука, принявшая подношение — и мгновенно утащившая в своё логово. — Спасибо. — Смущенно пробормотал в ответ желтый пластик. — А… Не за что. — Чуть смущенно, не очень понимая, что делать в таких случаях, почесал в затылке Кевин, всё также нерешительно перетаптываясь у мусорного бака. Ну, вроде… Он извинился. Этого, наверное, было достаточно, да? — Ты там, э… В порядке? — Да. — Пробормотала обитательница мусорного бака. — Я думала… Что никто не будет выбрасывать бумагу ночью, поэтому забралась сюда. — А, я просто хотел выбросить обертку от шоколадки, и… Вот. — Обёртку? — Крышка вновь чуть приоткрылась, и на этот раз взгляд из-под темноты был укоризненный. — Ты что, глупый? Обёртки из-под шоколада вот в тот надо складывать. — Тонкая рука, появившаяся из темноты выразительно ткнула в соседний бак. — А сюда только бумагу. — А почему? — Не мог не заинтересоваться Кевин новой полезной информацией. Элли всегда говорила, что шпионов чаще всего вычисляют по мелким просчётам, поэтому эта информация могла спасти ему жизнь! А ещё он очень соскучился по общению с кем-то своего возврата, хотя предпочёл бы пообщаться с парнем. Девочки были такими… Такими неприятными. Вот например эта — сейчас раздражённо фыркнула, а затем окончательно открыла крышку и высунула белобрысую макушку на воздух, глядя на него со смесью раздражения и пренебрежения. — Потому что так правильно! — Насупившись, хмыкнула она, поднявшись и посмотрев на него. — Бабушка говорит, что мы должны помогать природе справляться с загрязнением! Поэтому надо очень внимательно сортировать мусор, и… Ты чего на меня так смотришь? Кевин вздрогнул, с трудом оторвав от неё взгляд… А затем сделал пару шагов ближе и одним коротким движением надавил на плечи возмущенно запищавшей девочки и упрятал её обратно в мусорный бак, закрыв за ней крышку. — Ты чего делаешь?! — Возмущённо зашипела та из бака. — Сама ты глупая! — Испуганно зашипел Кевин. Это была она! Он мог поклясться чем угодно — и, пусть он успел рассмотреть её лишь совсем чуть-чуть, этого уже было достаточно. Высокая, ужасно худая, с пронзительными белыми волосами и голубыми глазами, похожими на драгоценные камни, чуть светящиеся в свете фонарей вокруг, вздёрнутым узким носом и острым подбородком… — И вообще, что принцесса целого королевства забыла в мусорке?! — Я прячусь! — Зашипела она на него. — Подожди, откуда ты меня знаешь?! — Это… — Кевин на мгновение замолчал, а затем хмуро покачал головой, забыв, что его не видят. — Это неважно! Тебе нельзя непонятно кому показываться на глаза, дурёха! — Не разговаривай со мной так! — Возмутился контейнер, и его крышка попыталась приподняться, но Кевин продолжал давить на неё изо всех своих небольших сил. — Сам ты дурёха! Не знаешь даже, куда мусор надо выкидывать! — А ты не знаешь, как надо прятаться! — Да откуда я вообще это могу знать?! — А я откуда могу знать про мусорки?! — Столь же возмущённо вскинулся Кевин. — Этому учат всех! Тебе что, мама про это не говорила?! Наступила тишина. — Нет. — Тихо буркнул мальчик, отвернувшись и насупившись, сунув руки в карманы толстовки. Не просто так он думал, что все девочки — дуры! Ну, кроме Элли. Почему он вообще решил с ней заговорить?! Ну и сидела бы тут, в мусорке (справедливости ради, ретроспективно в этом был смысл, особенно учитывая что за полчаса на лавочке Кевин несколько раз видел проходивших мимо детей с приметными кнопками в руках — но те никогда даже не пытались проверять помойки), зачем он с ней заговорил? — Прости. — Больше не удерживаемая рукой мальчика, крышка контейнера вновь приоткрылась, и оттуда на него вновь взглянула… — Мы… Не представлены. А ты знаешь моё имя. — Кевин Браун. — Подозрительно оглядевшись по сторонам, не заметил ли кто, протянул руку ей он. — Ариана Оранская-Нассау. — Чуть снисходительно улыбнулась она, кивнув… А затем её глаза округлились и она вновь окинула его взглядом, так, словно увидела впервые. Что, возможно, было правдой — до этого он стоял тут, в тени, но сейчас сделал пару шагов назад и свет от уличных фонарей падал на его растрепанные каштановые волосы, освещая лицо. Затем нахмурилась и тыкнула в него пальцем. — А ещё у тебя сопля под носом. Кевин вспыхнул, и обиженно отвернулся, вытерев её рукавом и мрачно посмотрел в ответ, на явно не находящуюся в восторге от нового знакомства девочку. — Спасибо за ценную информацию. — Пробормотал он ей, все ещё очень слабо понимая, почему не может просто развернуться и уйти восвояси. И всё же… Что-то останавливало его от этого поступка. Быть может просто нежелание уходить от, казалось, единственного нормального человека вокруг, или любопытство, которое не могло не возникнуть у беглеца из Карантинной Зоны при виде, ну… Принцессы. Что прямо сейчас окончательно распахнула верхнюю часть жёлтого пластикового куба, в котором сидела непонятно сколько времени до этого и отвинтила крышечку с пластиковой бутылки и сделала глоток. Кевин вздрогнул, представив, что было бы, будь на его месте кто-то из тех… Других детей. Она бы… Тоже открыла им крышку? И, наверное, тоже даже не попыталась бы скрыть, кто она такая? — Чего ты на меня так смотришь? — Вновь повторила вопрос девочка, закончив пить и благодарно кивнув за предоставленный подарок. — У тебя сопля под носом. — Мстительно-серьёзно сказал ей Кевин, и насладился видом первозванного ужаса на лице новой знакомой… Которое быстро переросло в гримасу ярости — настолько откровенную и неприкрытую, что ему захотелось рассмеяться. Возможно, влияние брата на него всё же было куда больше, чем надеялись окружающие… Но она сама виновата! — Дурак. — Зашипела она на него обиженно… А затем чуть покраснела и отвернулась, усевшись обратно. — Мне очень жаль. — Соврал Браун, чувствуя какое-то странное, не к месту, моральное превосходство. — Лучше бы так и было. — Недовольно ответила ему принцесса… А затем устало вздохнула и опустилась обратно. Следующие её слова звучали так, словно ей надо было выдавливать их из себя. — И… Спасибо что поделился. Я последний раз ела, ещё когда… Ну, когда это всё не началось. Кевин вздохнул… А затем достал из кармана толстовки оставшиеся пайки и разделил и их тоже напополам, протянув их округлившей глаза девочке. — Держи. Тебе нужнее, чем мне. — А ты? — Обеспокоено переспросила она, мгновенно потеряв весь флёр напыщенности и недовольства, который демонстрировала всего пару секунд назад. — А я не собираюсь сидеть тут и ждать. — Пожал плечами Кевин, вздохнув и бросив короткий взгляд обратно, в сторону парковки. Если уж даже самой настоящей принцессе помочь, пусть и совсем чуть-чуть, смог только случайный незнакомец, что было и говорить про него самого? Наверное… Наверное ему надо было придумать, как убедить Драко сбежать — и потом просто надеяться, что долгое отсутствие контакта с мистером Беккером позволит избавить его друга от странного и страшного контроля, который получил над его разумом член «Общества». Не то что бы у него был план... — Тебе туда нельзя. — Почти испуганно помотала головой та, отчего белые кончики двух косичек, в которые были забраны волосы, колыхнулись туда-сюда. — Там ходят... Плохие люди. — Они слишком заняты поисками тебя, чтобы сосредоточиться на мне. — Попытался храбро улыбнуться Кевин, но вместо этого просто невнятно промямлил это — словно извиняясь за то, что был куда меньше интересен для похитителей, чем она. — Я знаю. — Грустно пробормотала та. — Фея сказала мне про это. Мальчик застыл на месте. — Ф-фея? — Переспросил он недоверчиво, слыша себя словно со стороны — будто сейчас его устами вещал незнакомец, а сам он был лишь бессильным наблюдателем. — Да. — Чуть понизив голос, так, словно открывала ему большой секрет, шёпотом выдохнула Ариана. — Она посоветовала мне попасть на корабль, и поэтому мы успели выплыть, когда все... Когда все заснули. И теперь я жду, когда мне поможет... Только никому не говори... Волшебник. Кевин моргнул. — Волшебник? — Да. — Уверенно кивнула девочка. — Фея ещё ни разу меня не обманывала, так что она точно не ошибается. Поэтому я... Ну... Жду когда меня кто-то найдёт. А нашёл ты. И крышкой меня потом ударил. — Обиженно добавила она в конце. Браун ещё раз моргнул. Затем почесал в затылке... И не нашёл ничего лучше, чем признаться. — Ну, если честно, возможно, у меня есть один знакомый волшебник...