На линованных листах

Саша с Соней чуть было не пропустили свою станцию, но в последний момент Балу подскочил, услышав из динамиков «Фрунзенская», дернул Винокурову и стремительно выбежал из вагона за несколько секунд до того, как двери начали закрываться. Девушка сонно моргала глазами, с трудом соображая, где вообще она находится, а Балунов тихо рассмеялся, отпуская ее руку и поправляя чехол с гитарой на плече. — Не спать, мы приехали. Соня протёрла глаза и заторможенно кивнула. Наконец сфокусировав взгляд на парне перед собой, она растерянно улыбнулась. — Хорошо, что ты проснулся, с Купчино хрен доберёшься потом, — Винокурова глянула на настенные часы, они показывали 00:23, — а метро закрывается через пять минут. — Да-да, я такой. Вечно всех спасаю, даже не знаю, почему мне всё еще памятник не поставили. — Саша горделиво поднял голову и двинулся вперед, к выходу. Соня засеменила за ним. — Сильно хочешь спать? — Смотря, что ты предлагаешь. — Я предлагаю пропустить по бутылке пива, поболтать, научить тебя курить нормально…— Они уже вышли из метро и встали у забора, завешенного рекламой и расписанного нецензурными выражениями. Несколько лет назад здесь, наверное, еще можно было различить парочку их с Лёшей рисунков, но теперь их точно закрасили и заклеили. — Ладно, давай. Только не очень долго, хочу отоспаться перед завтрашней репетицей, мне потом сразу на работу. — девушка нахмурила брови и стала притворно серьёзной, даже погрозила пальцем для пущего убеждения. Балу поднял руки, сдаваясь. — Хорошо-хорошо. Работяги — наше всё. Они медленно пошли по улице, Саша, дурачась, рассказывал заезженные анекдоты. Соня показательно закатывала глаза и цокала, всем своим видом как бы говоря, что она выше этого, но всё равно глупо прыскала на анекдотах про Штирлица или поручика Ржевского. Балу в эти моменты сиял, широко улыбался и выглядел как довольный, усатый котяра. В какой-то момент парень завернул в темный переулок, прошёл во двор старого, разваливающегося дома и взлетел по ступенькам к деревянной двери. Винокурова растерянно семенила рядом, мгновенно растеряв весь смешливый настрой и изрядно напрягшись. Она остановилась за несколько шагов до ступеней, а Балунов в это время постучался и нетерпеливо задергал ногой. Через секунд тридцать дверь ему открыл очень сонный и грязный парень, пожал руку и, увидев показанные Сашей два пальца и протянутые купюры, наклонился куда-то вправо и протянул две бутылки пива. После того, как он забрал купюры, Балу быстро сбежал по ступеням вниз и весело помахал бутылками перед лицом Сони. — Волк-добытчик принес ужин! — Сомнительный ужин. Сколько я тебе должна? — они нерасторопно двинулись вперед и девушка потянулась за кошельком в сумку. — Даже не думай об этом! Я же сам потащил тебя на прогулку, на моей совести и провиант. Винокурова смущенно пожала плечами, сдаваясь. Балу опять завел какой-то непринужденный разговор о кошках и собаках, девушка коротко отвечала, хоть один раз и начала говорить без остановки — когда у нее спросили про первого питомца. Соня задумчиво, не прерываясь, рассказывала о пушистой серой кошке Мане, которая дико громко мурчала и которую загрызла собака у нее на глазах. После этого кошек у нее не было — тяжело вспоминать о том моменте. Саша поджал губы, искренне расстроившись, и в поддерживающем жесте потрепал ее по плечу. Парень давно ждал, когда собеседница заговорит во всю силу, но не так же! Через пару минут они забрели в парк, и Балунов кивнул на одинокую скамейку, освещенную фонарем. Винокурова согласно хмыкнула, они уселись на холодные доски, и Соня аккуратно вынула из замерзших пальцев Саши свою бутылку пива. — Хочешь, дам свой шарф, чтоб ты руки в нем погрел? Совсем ледяные. — Нет-нет, мне не холодно! Оставь себе, — он открыл бутылку и поднёс её к Сониной, сталкивая их горлышки, — За хорошую прогулку? — За хорошую прогулку. — вторила ему девушка, поднося пиво к губам. Пару минут прошло в умиротворенном молчании, ребята оглядывались по сторонам и медленно потягивали пиво, не смущаясь тишиной и искренне наслаждаясь компанией друг друга. — Слушай, — начал Балунов, — а как вы с Лёшей вообще познакомились? Вы же совсем разные. — Да само как-то получилось, — Винокурова опешила от вопроса, совсем его не ожидая, но быстро собралась, — Мы сошлись потому, что никто больше к нам не подходил. Я болела вечно, но всё равно училась хорошо, а он заика. Не самые компанейские ребята, да? И как-то меня зашпыняли ребята из параллели, у меня ещё очки огромные были, они просили померить, а потом не отдавали. И Лёшка же, представляешь, вступился за меня. Его, конечно, самого отпинали, а у очков сломали душку, зато потом я повела его домой, мама нас напоила чаем и дала конфет. А на следующий день мы уже всюду вдвоем таскались. Нам по девять было, может больше чуть-чуть. Саша увлечённо слушал и кивал весь рассказ, а под конец совсем разулыбался и ехидно спросил: — Вы му-утите, да? — Фу-у, нет! — девушка дернулась, как от выстрела, и отрицательно затрясла головой. — В смысле, не «фу», просто… Мы очень хорошие друзья, и даже никогда не думали о таком. Мы убили бы друг друга, мне кажется. Пусть это «счастье», которое ненавидит убираться и дрыхнет до обеда, достается другой. — Да вы выглядите как старые женатики! Соня смущенно повела плечами и сделала глоток пива, пряча за бутылкой румянец. — Мы очень хорошие друзья. — убийственным тоном сказала она, исподлобья глянув на собеседника. Балу поднял руки вверх, сдаваясь, и рассмеялся. Соня невольно залюбовалась элегантными чертами лица и «морщинками счастья» у уголков глаз и не смогла сдержать ответной робкой улыбки. Всё-таки, Саша прямо как солнце — кажется, их скамейку освещал не фонарь, а блондинистый парень рядом, и Винокурова была рада погреться в его лучах этой холодной ночью.