Зажги меня

Камила нервничает. Арена «Мегаспорта» рассчитана на четырнадцать тысяч человек, и, судя по гудящим трибунам, на шоу полный солд-аут. Пальцы трясутся, пока она неловко поправляет платье, принесённое мамой после шестнадцатого перешивания для финальной примерки. – Ками, не дёргайся, пожалуйста, я боюсь тебя уколоть, – с иголкой в зубах просит Алсу, поглаживая дочь по трясущимся плечам. – Я пытаюсь, мам, – выдавливает из себя Камила, стараясь глубоко дышать, чтобы не заплакать. Алсу, уловив дрожащие нотки в тоне дочери, хмурится и выпрямляется, откладывая иголку в сторону. – Ну-ка присядь, – просит она, ногой подталкивая к дочери стул на колёсиках. – Мам, я люблю разговоры с тобой, но сейчас у нас абсолютно нет времени, – нервно кидает Камила, всё ещё стоя на ногах. – Камила, – твёрже обращается к девушке Алсу, ловя судорожно бегающие по комнате шоколадные глаза. – Сядь. Камила повиновалась и упала в кресло, подгибая ноги под себя. Руки сплелись в замок, лишь бы спрятать пальцы от зудящего под кожей желания похрустеть суставами. – Что случилось? – Спрашивает Алсу, опускаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью. Камила поднимает на маму глаза, утопая в взволнованном океане любви и нежности. Губы сами собой выпускают полувздох-полустон и начинают дрожать. – Я просто… – начинает она, но голос срывается и Камила падает в объятия мамы, беззаветно рыдая. Алсу прижимает трясущееся тело дочери к себе, молча поглаживая её по волосам и спине. Она знает, что Камиле не нужны слова, ей нужна возможность побыть слабой девочкой вне беспрестанного внимания камер и журналистов. Её дочери нужна возможность побыть ребёнком. Пусть у этого ребёнка известное на весь мир имя, несправедливо связанное не с должной славой и обожанием, а с одним из самых громких дел последних лет в спорте, но она – ребёнок. Маленький, разбитый человечек, который за все свои труды и старания получил не заслуженную награду, а незаслуженную порку. Её девочка будет плакать тогда, когда ей это нужно, и Алсу сделает всё, чтобы у Камилы была возможность выплёскивать свои эмоции. Все вопросы о модификации костюма и украшений ушли на задний план, все вопросы насчёт удобства работы с бубном спрятались в тени от куда более серьёзной проблемы, все вопросы о том, взяла ли дочка сменную одежду, чтобы переодеться после обещанного в конце номера дождя, вообще перестали существовать. Важной была только дочь. – Мам, я не справлюсь, – простонала Камила, сжимая в кулаках кофту матери. – Я не могу, мне страшно! – Я с тобой, моя девочка, – тихо отвечает ей Алсу, оставляя поцелуи на ещё не собранных в причёску волосах. – Я с тобой и весь мир с тобой, слышишь? – Я этого и боюсь! Я их подведу, не смогу, не справлюсь с номером, проиграю, упаду, сломаю ногу! Алсу отстранила Камилу от себя, заглядывая в подёрнутое ужасом лицо и наполненные животным страхом глаза. Материнское сердце утонуло в крови, изрезанное её отрицательными эмоциями в решето. – Камила, пожалуйста, посмотри на меня и послушай, хорошо? – Мягко попросила женщина, пытаясь вытереть мокрые дорожки с напряжённых щёк. – Прямо сейчас в зале больше десяти тысяч человек, и как минимум несколько тысяч пришли посмотреть на тебя. На тебя, Камила. Знаешь, сколько тысяч банеров распечатал твой фан-клуб? А сколько светящихся ободков с твоим китайским прозвищем они сделали? Ты знаешь, что они закупили три фургона плюшевых сердец? Ты знаешь, что всё это для тебя? Камила, плохо видя лицо мамы из-за расфокусированного слезами зрения, механически кивала на её слова, пытаясь заставить свой мозг в них поверить, потому что они – чистая правда, и она это знает. – Малышка, они пришли, чтобы посмотреть на тебя и оценить твои труды, – продолжила Алсу. – Они знают, что ты работаешь каждый день, знают, как ты вкладываешься, знают, что ты горишь своим делом. А они горят любовью к тебе. Так выйди и прокатай номер для них. Плевать на судей, плевать на критиков, плевать на комментаторов и соперников, сделай для них. Сделаешь? – Да, – слабо ответила Камила, всё ещё проливая свой страх на костюм. – Умница, Кей-Бао, – Алсу потрепала дочь по волосам и мягко поцеловала в лоб. Камила открыла было рот, чтобы ответить маме, но дверь в её раздевалку резко распахнулась, впуская в помещение поток свежего воздуха и Императрицу собственной персоной. – Здравствуйте, Алсу! Я прошу прощения, я помешала? – Неловко поздоровалась Лиза, топчась на входе. – Здравствуй, Лиза! Нет, всё в порядке, – улыбнулась фигуристке Алсу. Женщина перевела быстрый взгляд на замершую Камилу, тяжело сглотнувшую при виде старшей коллеги, и решила, что дочери будет полезна такая приятная компания. – Заходи, не стесняйся, – пригласила Лизу Алсу, поднимаясь на ноги. – Знаешь, мне нужно найти Этери Георгиевну, перекинуться с ней парой слов. Не могла бы ты побыть с Камилой? Она слегка нервничает. – Мама! – Воскликнула пунцовая Камила, прижимая ладони к щекам. – Я уже почти семнадцать лет мама, дорогая, – рассмеялась Алсу, надевая свою сумку на плечо. – Боже, я почти семнадцать лет мама… – А выглядите, как старшая сестра Камилы, – улыбнулась ей Лиза, пробегаясь по фигуре женщины наигранно оценивающим взглядом. – Ты мне определённо нравишься, Лиза, – подойдя к спортсменке, Алсу погладила её по плечу. – Оставляю тебя в надёжных руках, Камила. Камила не ответила, всё ещё пряча своё смущение в ладонях. Алсу выскользнула из раздевалки, подмигнув Лизе. – Ну ты чего, Камил? Лиза подошла к девушке и присела на корточки, повторяя позу Алсу. Камила неловко усмехнулась этому совпадению. – Волнуюсь перед выступлением, – отмахнулась девушка, поднимая глаза к потолку, чтобы лишние слёзы вернулись в слёзное озеро. – Я не видела твой номер на репетиции, поэтому не смогу помочь тебе в полной мере, прости, – осторожно прикоснулась к её руке Лиза. Когда она не почувствовала никакого сопротивления к своему прикосновению, а наоборот увидела легкое движение к своей руке со стороны Камилы, чуть осмелев, Лиза приобняла девушку привычным движением. – А почему ты не смотрела мой номер? – Спросила куда-то в её плечо Камила. – Хотела сделать себе приятный сюрприз, – с улыбкой ответила Лиза, опуская взгляд и попадаясь в шоколадную ловушку. – А ты видела мой? – Неа, – отрицательно мотнула головой Камила. – Почему? – Причина та же. Они легко рассмеялись, внутренне ликуя от искорок в глазах друг друга. Расстояние между лицами было ничтожным, но нарушать правила этой интерпретации игры в гляделки не хотелось: обжигающее дыхание на губах, светящиеся и отчего-то потемневшие глаза, поалевшие щёки – прекрасная картина. На лицо Лизы падает убранная до этого чёлка, прикрывая игривые небесные глаза. Камила прикусывает губу и протягивает руку, осторожно дотрагиваясь до волос цвета воронова крыла. – Такие шёлковые, – бездумно выдыхает она, и тут же краснеет ещё ярче. – Спасибо, – смущённо улыбается Лиза. В комнате повисает комфортная тишина, и ни одна из них не хочет её прерывает, однако Камила наконец решается и поддаётся крутящимся в голове мыслям: – Лиза… – Да? – Ты не могла бы помочь мне с номером? Камила всё же заламывает пальцы до звонкого хруста, оглушающего обеих в тишине раздевалки. – Я не видела твой номер, милая, – мягко напоминает Лиза, виновато хмуря брови. – А это и не нужно. Камила резво встаёт на ноги, чуть не снося не ожидавшую такую резкую смену положения Лизу, притягивает её к себе и крепко, но нежно, придерживает за талию. Она подводит их к так удачно установленному у стенки станку, и заглядывается в отражение: её собственные руки на изящной талии Лизы кажутся такими правильными. – Ты можешь мне помочь? – Спрашивает Камила, становясь перед Лизой и опираясь спиной на станок. – Да, – уверенно отвечает Лиза. – Ты хочешь мне помочь? – Несомненно. – Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы ты меня зажгла. Лиза непонимающе хлопает ресницами, пытаясь понять очевидно скрытый подтекст во фразе девушки, но извилины отказываются работать. – Ками, я не поняла, – покачала головой Императрица, поглаживая талию девушки. – Дело в том, что у меня очень необычный образ в этот раз, и в нём мне нужно показать всю свою пластику, совмещённую с силой. Я должна быть настоящей женщиной – волевой, мощной, уверенной, – объяснила Камила. – Но я таковой ещё не была, и я не знаю, как прочувствовать своё тело, чтобы понять этот образ. А ты такая, Лиза. Помоги мне, пожалуйста. – Считаешь меня волевой, сильной и уверенной? – Довольно улыбнулась Лиза. – Это минимум, – кивнула Камила. – Я вся в твоём распоряжении, куколка. Камила довольно хлопнула в ладоши и развернулась к Лизе спиной, ловя задумчивый взгляд лесного ручья в зеркале. – Тебе нужна женская энергия, так? – Уточнила Лиза, опуская свои руки на плечи Камилы. – Да. – Хорошо. Тогда закрой глаза, прислушайся к ощущениям и отвечай на мои вопросы. Камила послушно закрыла глаза, вникая в жар горячих ладоней, который она ощущала даже сквозь ткань костюма. Лиза поиграла пальцами на её плечах и скользнула на шею, обвивая её пальцами. С губ Камилы сорвался полустон. – Ты чувствуешь мои руки? – Да, – неожиданно хрипло отозвалась Камила. – У тебя есть человек, который тебе нравится? – Д…д…да… – Хорошо. Представь, что это его руки. Лиза пробежалась пальцами по задней поверхности шеи Камилы, приглаживая короткие тёмные волоски. По коже под её руками побежали мурашки. – Чувствуешь эти мурашки на своей коже? – Да… – Представь, что они бегут не по твоей коже, а по коже того человека, который тебе нравится, и ты – их причина. Томный голос Лизы, её нежные пальцы и такие яркие ощущения внутри – Камила забыла, где она, как она и кто она. Лиза скользнула в тяжёлые пряди волос, расплетая спутанные волосы, массируя кожу головы, и наслаждалась всеми эмоциями, предательски отражающимся на лице Камилы. – Почувствуй это наслаждение внутри и представь, что именно это испытывают люди, на которых ты просто смотришь. Камила судорожно вздохнула, когда игривые пальчики вернулись на шею, но уже спереди, и слегка надавили. – Почувствуй эту лёгкую нехватку воздуха и пойми, что ты сбиваешь дыхание всем, на кого бросишь взгляд. Голос Лизы теперь звучит в самое ухо, обжигая нежную кожу. Камиле кажется, что она умерла, потому что такие эмоции не могут существовать в реальности – её тело одновременно сходит с ума и ведёт себя катастрофически спокойно. Руки Лизы опустились на плечи, приподняли ткань костюма и прошлись по ключицам. Камила перестала дышать. – Прочувствуй свою сумасшедшую красоту, лишающую разума тех, кто её увидит. Лиза выскользнула из-под костюма и невесомо опустила руки на замершую после этого действия грудь. Под её руками гулко отбивало аритмичную пляску юное сердце. – Ты – прекрасная девушка, Камила, обладающая тонкой красотой и изяществом, покажи её всем, пойми, что ты особенная, – шепчет Лиза, еле сдерживая порыв сжать такую манящую грудь. Желание, пусть и чуть пугающее, но абсолютно понятно – Камила невероятно красива, и отрицать это было бы глупо. – Ты чувствуешь этих бабочек? – Спросила Лиза, опуская руки на плоский живот Камилы, и прижала её к своему телу. – Д…да… – срывается с губ младшей, и она уже даже не понимает – она говорит, шепчет, кричит, стонет или плачет. – Это не бабочки, милая, – усмехнулась Лиза, доводя этой хриплой ноткой девушку в своих руках до грани сумасшествия. – Это твоя внутренняя энергия. Бабочки там давно умерли, они – пережиток разбитых детских мечт. Внутри тебя огонь, Камила. Камила задыхается, когда рука Лизы аккуратно останавливается внизу живота, чувствуя сквозь ткань костюма каёмку нижнего белья. – Разожги этот огонь во всех, Камила. Открывай глаза. Камила едва находит в себе силы выполнить эту просьбу, и справляется не сразу – ей требуется несколько минут после исчезновения греющего тепла в области живота, чтобы включить все свои морально-волевые и поднять веки. Лизы в комнате нет. О том, что произошедшее было реальностью, говорит лишь витающий в воздухе ни с кем не спутываемый аромат духов роковой питерской Императрицы и пылающие щёки Камилы. В своих глазах она подмечает неведомый доселе яркий огонь, бросающий новые для неё блики на всё лицо. Этим огнём хочется поделиться. В теле поднялась какая-то волна, возбуждающая каждую систему в организме, и дарящая удивительно мощный прилив сил. – Камила? Ты как, доченька? – Постучалась и заглянула в раздевалку Алсу. Она подошла к стоящей у станка дочери и приложила руку к её покрывшемуся красными пятнами и испариной лбу. – У тебя, кажется, температура, – нахмурилась Алсу. – Точно будешь выступать? Сможешь? – Я готова, мам, – уверенно ответила девушка, широко улыбаясь женщине в отражении. *** Камила счастливо улыбается, когда Лизе достаётся специальный приз от одного из членов жюри, и улыбается ещё ярче, получая приз зрительских симпатий. Где-то внутри уже не свербит тоска по «Болеро», которое взял журналист Кузнецов, обида за низкие баллы и куда более глубокая печаль за коллег, которых откровенно засудили. Она ловит на себе счастливый взгляд Лизы, и всё негативное стирается ластиком её улыбки. Камила громко хлопает и незаметно присвистывает Лизе, когда та возвращается со стеклянной наградой. Остальные итоги и завершение турнира проходят мимо её сознания, сконцентрированного на поимке редких, но говорящих взглядов Императрицы и вкладывании глубоко смысла в свои такие же, отправляемые ей. На круге почёта Лиза подкатывается к ней и помогает с букетами, ласково приобнимая за талию. – Твой номер был шедевральным, – шепчет Лизы, с улыбкой отправляя воздушные поцелуи публике. – Он стал таким только благодаря тебе, – в тон ей отвечает Камила. – Не стану отрицать свою роль, но она была минимальна. Камила делает глубокий вдох, когда они подъезжают к выходу со льда и хватает Лизу за рукав. Под непонимающим взглядом Императрицы она оглядывается, чтобы убедиться, что все коллеги на значительном расстоянии от них, и выдыхает девушке прямо в ухо: – Не хочешь повторить сегодня? – Говори время и место, – без раздумий отвечает Лиза, сжимая её ладонь. На щеке Камилы появляется беглый поцелуй, в сердечном ритме – новые сбои, в голове – простое осознание таких сложных реакций. Кажется, она поняла, каково это – чувствовать свою женскую энергию.