Высоко

Женя сосредоточена и напряжена. Задумка номера настолько рисковая, что она не нашла в себе силы озвучить её своему тренерскому штабу – побоялась осуждения. Илья понял. Илья всегда понимал и помогал. Номер, который они создали, она считает лучшим в своей карьере. Если всё сложится так, как надо, она зажжёт «Мегаспорт» и разожжёт огонь ненависти и хейта от жёлтой прессы. Однако второе её мало волнует. Скорее, это даже цель – их заголовки заставляют её искренне улыбаться и звонко хохотать. Куда больше волнуют качество видео, участие болельщиков в номере и реакция ничего не знающей о происходящем ещё одной негласной героини. Женя извинится. Но сначала всё должно получиться. Ведущий объявляет её выход и она делает первый шаг на лёд. Страшно? Очень. Волнуется ли она? Чертовски. Верит ли в болельщиков, Мию и постановку? На миллиард процентов. Наверное, прошедший год, включая драму Пекина, научил её слишком многому, и сейчас сердце и всё её существо требуют именно этот номер, именно эту историю, именно такую запятую в той давней главе, которая так и не была дописана. Она словно затерялась в рукописях писателя, забывшего, что стоит закончить работу над одной главой, прежде чем создавать следующие – персонаж ведь чувствует себя неполноценным. Женя решила дописать нужные строки сама. Она поднимает глаза на экран, и глаза жгут слёзы – она так и не приняла тот момент. Женя наизусть знает каждое своё движение, помнит все слова и интонации Этери, всё ещё слышит в голове эти удивлённые слова комментаторов, тоже пророчивших ей победу. Она знает, что она оставила на корейском льду. Женю всегда забавила эта антонимичность жизни: Пхёнчхан – это Южная Корея, однако он остался в памяти угрюмым Северным городом, навсегда заморозившим в ней что-то детское и невинное – пришлось повзрослеть, когда жестокая рука Судьба разбила ледяную скульптуру, которой стало её сердце, на осколки. Поразительно, что лёд может нанести такие порезы, которые кровоточат до сих пор. Картинка исчезает, и арена наполняется первыми нотами песни и подрагивающим голосом прочувствовавшей всю эту историю Мии. Женя слишком сосредоточена на движениях, но после первых десяти секунд на льду она замечает количество зажжённых фонариков, и внутри загораются вторящие им звёзды. Женя забрасывает идею взяться за перо своей книги жизни и отдаёт его в руки своих людей в этом зале. Её мысли больше не касаются ничего, кроме желания показать то, что они с Ильёй проболели за время подготовки. Оценки потеряли свою значимость ещё после первых номеров, мнение судей её не интересует от слова совсем, спортивный азарт покидает тело с первым выдохом на льду.

Но мы продолжаем верить В то, что нам повезёт…

Женя верила, что ей повезёт, всё время подготовки: сначала полагалась на удачу, прося помощи Ильи, который уже работал с тремя фигуристами, но он откликнулся и бросился в работу и с ней. Затем отдала решение о костюме в руки фортуны, веря, что нужная мысль придёт в своё время. И она пришла, стоило кому-то из знакомых обмолвиться об искусственном интеллекте. А сейчас она уповает на везение, чувствуя, что номер приближается к кульминационной точке. Женя останавливается в центре льда и медленно опускает руки, словно кланяясь после проката. В этом движении куда больше обычной благодарности публике после проката – это её «спасибо» тысячам людей, благодаря которым она смогла сбросить себя оковы прошлого. Женя прикрывает глаза, слыша, что Мия и музыка затихают. Сейчас всё только в руках болельщиков. В руках тех людей, у которых она попросила помощи, и который так яро откликнулись. Но принять решение и выполнить действие – разные вещи. Женя искренне верила, что её люди – люди слова и чести. Сердце бешено колотится, но не от усталости, а от приятной взволнованности – сколько человек запоют? Пять? Десять? Пятьдесят? Как это вообще будет звучать? Будет ли это звучать? Захотят ли люди вообще петь? Женя шумно выдыхает и открывает глаза. «Мегаспорт» поёт. Почти весь. Жене кажется, что весь мир перевернулся, схлопнулся и она оказалась в параллельной вселенной, в которой её маленькие мечты сбываются. Что-то внутри неё взрывается и освещает лицо улыбкой, глаза – тысячами звёзд-фонариков, зажжённых ещё до первого движения её конька на льду. Женя слышит голоса, поразительно сливающиеся в такую гармоничную мелодию, что сердце замирает и начинает стучать в тон немного сбившемуся ритму песни. Песни, которую для неё поют тысячи человек. Песни, поставившей на кон всё её выступление. Мия вновь вступает, но голоса не умолкают – они подпевают вокалистке и солирующей на огромном льду душе Жени, не просто поющей, но рассказывающей им историю. Её историю, которую они знают. Её историю, которую они сейчас творят. В это мгновение, мгновение единения голоса Мии, тысяч голосов болельщиков и голоса её внутренней Женечки, поющего вместе со всеми, она поняла, что ей не сдались никакие оценки и места. Она выиграла любовь этих людей, и награды ценнее этой не придумали. Хотя, наверное, одна всё же есть. Это Женя понимает, натыкаясь на блестящую пару глаз, слезящихся от внутренней гордости и восхищения, которые их обладательница не может высказать напрямую. Карие омуты прожигают её, следят за каждым движением и не моргают, боясь не донести до мозга своей обладательницы даже малейший сигнал. Такой внимательный взор оленёнка ощущался главным критиком, и его мягкость и внимательность играли в плюс. Женя понимает, почему она спряталась – журналисты не дремлют; понимает, почему она смотрит выступление – на таком турнире полезно увидеть работу соперника; но почему она поёт, и делает это так искренне, Женя не знает.

И расправив крылья, Взлети высоко!

Женя читает по губам и понимает, что она слегка изменила строчку. Осознание этого выбивает из-под ног лёд, но как хорошо, что здесь должен был быть прыжок, который с таким внутренним толчком получился просто феноменальным. Зал неистовствует, душа Жени поёт, но, наверное, самое главное – искрящиеся карие глаза, обладательница которых к концу номера скрылась за кулисами, дожидаясь своей очереди. Женя не хочет уходить со льда, не хочет видеть оценки и что-либо сейчас говорить – она хочет стоять посреди ледяной стихии и впитывать горячее тепло, распространяемое зажжёнными сердцами людей. Она долго кланяется публике, не представляя, как можно сказать им своё «спасибо», но очень надеется, что они прочувствуют его. Потому что слова Женя подобрать не сможет, она более чем уверена в этом. Женя медленно едет к Мите, всё ещё находясь в эйфории от произошедшего. Она впервые чувствует себя спокойно и умиротворённо, когда кто-то упоминает Олимпийские Игры прошлого четырёхлетия, и без малейшей дрожи в голосе говорит с Митей Хрусталёвым о номере. С её языка срываются нужные и правильные слова, пока одухотворённый взгляд бегает по неумолкающий и горящей арене. Ведущий это, конечно, замечает, но не выполнить свою работу не может, поэтому аккуратно спрашивает что-то лёгкое, чтобы она могла ответить, не задумываясь. Когда на табло появляются оценки, «Мегаспорт» сходит с ума, и Женя понимает, что вот-вот заплачет – сколько же силы и любви было в кричащих о несправедливости голосах, сколько рвения к справедливости было в этом свисте, сколько же уважения звучало в возмутившемся рядом с ней Максиме Транькове. Митя шепчет ей, что она вне тройки, на что Женя лишь отмахивается, ещё раз машет трибунам и идёт переодеваться. В раздевалке её ждёт лишь один человек, и его мнение сейчас хочется услышать куда больше судейского. – Ты должна была выиграть, – в тишине комнаты срывающийся голос слышится криком. – А я выиграла, – кивает Женя. – Просто в другой номинации. – Сегодня я отдала бы тебе золото по всем фронтам. Алина выскальзывает из раздевалки, не зная, что такой же уверенной, как и её тон рукой, только что вывела своё имя красивыми буквами в начале новой главы книги Жени, становясь главным персонажем. Что удивительно, Алина сделала это со своего согласия и желания, чем растопила последние ледяные крупицы в ожившем сегодня сердце Жени. Женя не попала в тройку, но на главном пьедестале она всё же заняла заветное первое место.