весна

      Открываю окно. В лицо бьёт прохладный воздух, отрезвляя и одновременно клоня в сон. Время позднее, но спать не хочется. Мягкий свет иллюминации включается и погружает комнату в тёплый приглушённый золотой. Пакетики с сушёной розой и лавандой, мята на подоконнике – всё несильно пахнет, и воздух несёт в себе что-то невероятно прекрасное. Я наконец расслабляюсь, рой мыслей укладывается на свои места, будто в огромной библиотеке.       Весна исподволь приходит в город. Сначала ещё ничего не понятно, но на каком-то другом уровне ощущается: вот снег постепенно становится менее пышным и потихоньку оседает, но через день опять летят пушинки с неба… Мама рассказывает, как родной город уже освободился от зимних оков, у нас всё ещё белое… Но тут начинает теплеть. Не мановением руки температура поднимается на двадцать позиций вверх, а постепенно: минус три, ноль, два. Снег заменяет мелкий дождик. Всё вокруг потихоньку пробуждается, наливается соком, водой таящего снега, только открывает сонные глаза после зимы – где, когда, что происходит? Пора просыпаться? И просыпается. Будто огромный сосуд наполняется талой водой, и вот немного, совсем немного, и он будет готов лопнуть. Тогда всё оживёт окончательно. Даже небо, один день нежно-голубое, в другой день становится серым. Но это не осенняя давящая серость и не зимние тяжёлые снежные облака – это весна, потихоньку вступая в свои права, брызгает мельчайшим живым дождиком.       В окне отражается поддельная луна, в голове перекати-поле, а за окном начинается жизнь, чужая жизнь… своя кажется механической, будто бы даже не настоящей. Будто бы кто-то ожил уже давно, а про кого-то вспоминают только сейчас. В каких-то моментах меня схватывает удушье, я воображаю себе, что ничего не смогу успеть, что упущу момент, не зная даже, что именно мне надо сделать. Говорю себе «что смысла ориентироваться на других?», но бесконечно оглядываюсь, задыхаюсь от собственной беспомощности и силы одновременно. Я как птенец, вылезающий из гнезда и встречающий огромный мир: он пугает, несёт в себе возможности, горечь и скрытую силу, что разливается в каждой жилке. И маленькое дерево разгинается, движимое этой необъятной силой, расправляет ветки и готовится к первому своему цветению. В конце концов, живительные капли падают и в дальние уголки леса, где потом раскрываются самые красивые и драгоценные цветы. И все они связаны одной тонкой нитью, кровеносным сосудом с неизвестной целительной жидкостью.       Ветер всё бьёт в лицо мельчайшими каплями. Я охотно подставляюсь его порывам. В лужах прямо перед моим взглядом поверхность вся рябит, перекатывается и дробится на мелкие части. Разные мысли лезут в голову, будто ветер несёт на поле вместе с дождём зёрна. Но когда приносятся они, мне даже нечем и не во что засаживать: только есть одно пустынное поле, поле воображения; там, вдали, мы несёмся быстрее потоков воздуха, пытаясь перегнать их, в дикой пляске кружимся под затемнённым дымом беззвёздным небом, задыхаемся от любви и бешенного темпа, пытаемся вдохнуть полной грудью и верим, что обязательно – непременно - у каждого есть своя звезда. Узкий лучик, несмотря ни на что пробивающий закрытое копотью небосвод, зовущий идти за собой. Звёзд много, много путей – как выбрать что-то одно? Не задохнуться в пыли и в копоти, а пойти за призывным лучом, вечно балансируя над пропастью? Мы танцуем над обрывом, рискуя, сжигая мосты, сожалея об этом…иногда кто-то срывается или добровольно прыгает вниз. Что ждёт его там? И мы на мгновение замираем, смотрим, не веря россказням, не воспринимая ничего из сказанного другими. Набивая собственные шишки, понимаем – была чистейшая правда. Но пока сам не узнаешь точно, никому нет веры…только попробовать на зубок, посмотреть, что это за фрукт и сделать свои выводы.       Трусцой пробегает пара белых собакенов. Шерсть свалялась, ноги худые, они бегут вместе, тоже чем-то движимы. Я знаю их – пять таких живёт около моего дома. Они держатся стаей, но сейчас потихоньку делятся на пары… От их вида воображение опять начинает неистово работать, я снова сгораю изнутри, прислушиваюсь к игре соседки на пианино, вздыхаю глубоко, прижимая руки к груди и слушаю. Я хорошо знаю эти строки, я знаю, что это за произведение – шопеновский вальс – и мелодия разжигает огонь всё больше и больше. Я прикрываю веки и мысли опять начинают нестись по кругу… У моей внеочередной влюблённости голубые глаза; не ярко-ярко синие, которые так любят все вокруг, а скорее грязно-голубые, с порядочной примесью серого, с разных ракурсов открывающиеся по-разному. Знаю я и одни чисто серые глаза, которые, кажется, тоже всё чаще обращаются ко мне… Я и не пытаюсь о чём-то задуматься; я только знаю, что с размаху в обрыв прыгать я уже не буду, год назад я сама поняла, какого это. Любой момент, любая оживлённая беседа доставляет мне удовольствие, и, пока я могу выжать из этого хоть какую-то радость, я буду использовать это в полную силу.       Внезапно мне становится холодно, и резко садится батарейка. Хочется только спать. Я поднимаю глаза на небо, но они безнадёжно слипаются. Я закрываю окно, проверяю будильник и понимаю, как сильно всё-таки устала. Постель моя мягка, к игрушке рядом можно прижаться со всей силы, и засыпается легче. Завтра на учёбу. Я проваливаюсь в сон быстро и сразу отключаюсь до утра.       А в это время по улице, протирая глаза талым снегом, идёт весна.