Мой ласковый и нежный зверь

Майский вечер нёс с собой покой и тишину, которую тревожили только помехи от непойманной радиостанции. Девушка крутила ребристое колёсико на боковой стороне стоявшего на подоконнике радио. Из открытой форточки тянуло прохладным ветерком с тонким запахом гари: где-то рядом на соседском участке жгли костёр. Все внутри комнаты наполнялось запахами, которые искусственно повторить почти невозможно: запах цветущей вишни под окном и гарь смешивались в особый аромат, который создавал ощущение полного умиротворения. Белая полупрозрачная занавеска с голубыми цветами надувалась потоками воздуха, задевая короткие кудри, роняя их на светлое лицо, а после снова возвращалась на положенное место. Светло-голубое ситцевое платье на шитых пуговицах струилось вниз и заканчивалось чуть ниже колена. Босые ноги ступали по прохладной плитке белого и чёрного цвета. Из больших белых плиток с помощью маленьких чёрных соединялся незамысловатый повторяющиеся рисунок. Газовая плита, стоящая в углу, молчала, большой чайник с гроздьями рябины на боку уже закипел, издав звонкий свист. На кухонном гарнитуре покоились две белые фарфоровые кружки на таких же белых блюдцах — свадебный сервиз, который подарил друг-сослуживец. Золотая каемочка лаконично сочеталась с розовыми цветами ручного письма: каждый листик и веточка выведены тонким слоем яркой краски. Тонкий палец медленно крутил регулятор частот и когда наконец-то шипение сменилось на незнакомую мелодию, за спиной послышались тихие шаги. — А ты говорила, что это радио — полный бред, — усмехнулся мужчина, перешагивая через порог кухни, держа в руках сетчатую сумку с продуктами. Девушка тут же отняла руку от радио и выпрямившись перевела взгляд на окно, гордо подняв подбородок. Занавеска, которую снова вздул ветер, щекотно огладила ее щеки и снова опустилась, заставляя поморщиться. — А это и есть бред, — сводя брови до морщин на лбу проговорила девушка. — Нельзя лезть туда, где нас ещё не было, и тем более там, где вовсе не будет. Мужчина молча поставил авоську на стол, звеня чугунными банками сгущёнки и молока. Сеточка распласталась по тканевой скатерти, свисая шнурками с края стола. Он подошёл к девушке со спины, кладя шершавые ладони на её узкие и изящные плечи. — Катюша, Дмитрий Сергеевич подарил нам этом радио с исключительно положительным умыслом, — подушечками пальцев Сергей вёл по мягкой ткани, проводя пальцем по всем ближайшим швам. — Разве не красивая музыка? Катя тут же резко развернулась, устремляя взгляд в голубые глаза напротив. Каштановые кудри подпрыгнули, и одна прядь упала из-за уха на глаза. — Вчера играла песня некой Аллы Пугачевой из примерно восьмидесятых, а ведь если посчитать, то ей сейчас пару лет от роду, а когда вырастет, начнёт писать эти стихи, но люди уже будут знать их наперёд! В чем смысл? — девушка вскинула руки от возмущения. Эмоции переполняли её с самого первого дня пребывания этого радио в их квартире. Ей сразу не понравилась эта инновация, хоть и на фоне всего прогресса изобретение было очевидным шагом учёных в области электроники, но таким неоднозначным. По мнению Нечаевой оно лишало работы ещё даже не родившихся людей! Искусство всегда имело очень важную роль в её жизни, а это радио делало пустышку из будущих талантов. И то верно, с каждым разом радио закидывает свою удочку все дальше: на двадцать, на тридцать, на сорок лет вперёд. — Зря Сеченов это сделал, потом будет уже неинтересно — всю музыку заранее переслушали, — заключила Катя, отводя взгляд в сторону. Мужчина поджал губы. Настроение в такой тёплый вечер портить никому не хотелось, но эта коробка с музыкой сумела сбить весь позитив одним своим присутствием. Очередной тёплый поток ветра забрался в комнату через окно. Занавеска снова надулась парусом, упираясь в Катину спину и затылок. Упругие локоны сдуло из небрежной причёски. — Тюль позади тебя как фата выглядит, — Сергей улыбнулся, поднимая руку, чтобы поправить выпавшие пряди. — Прямо как в день свадьбы. Губы девушки растянулись в улыбке. Она, прикрыв глаза, подошла ближе к мужу и уперлась лбом в его плечо. Свадьба осталась в её памяти очень ярким отпечатком: веселье и радость в тот день наполняли все вокруг. Катя никогда не забудет взгляд Сергея перед произношением клятвы — любовь, которую он излучал в тот момент, могла растопить все, что окружало влюбленных. Этот взгляд, эту любовь он пронес сквозь года, и даже после несуразной перепалки по какой-то мелочи, стоя на кухне, Нечаев продолжал смотреть на неё так же, как в тот тёплый день, заставляя каждый раз смущённо улыбаться. Ради этой улыбки, её муж был готов на что угодно, даже свернуть горы, а если потребуется, то свернуть кому-то что-то ещё. Тихая мелодия сменилась на задорный голос диктора, оповестившего о семи часах вечера по Москве. Вечерние радио-новости шли около десяти минут: в них говорили о новых проектах, достижениях, часто упоминали Предприятие 3826, постановления правительства и разные указы. Напоследок говорили о погоде на оставшийся и следующий день. Все так же тепло, без дождей и ясно. Скоро закончится май и начнётся удушливая июньская жара, а вместе с ней придёт и долгожданный отпуск. Заслуженный отдых, который так ждала Катя. «На этом сводка новостей окончена, дорогие слушатели Радио Будущего, а сейчас можно будет услышать композицию «Вальс» Евгения Дога, датируемую примерно концом тысяча девятьсот семидесятых годов» — быстро проговорил диктор, и его речь сменилась на незнакомую музыку. Фортепиано, напоминающее гитарные переборы начало композицию, а после в такт начала вливаться арфа. Тихое звучание мелодии, выводимой инструментами, переходило на более громкие тона. Катя подняла голову, устремив восхищенный взгляд на мужа, который сам косился на радио, внимательно слушая дальнейшее развитие мелодии. Скрипка выливается сначала на тихих тонах, а после переходит на более громкие, ускоряется в темпе, поднимается выше, набирает силу и в динамичном напряжении подводит к следующей части композиции. Воодушевленная девушка отступила на шаг назад и схватила Сергея за руки, делая немое предложение на танец. Поднявшись на носки, Катя расправила плечи и в такт к музыке сделала ещё пару шагов назад. Мужчина в свою очередь подхватил настрой жены и протянув руку вперёд, стал в нужную позицию. Положив свою ладонь в ладонь Нечаева, Катя подтянулась ближе и уложила левую руку ему на плечо. Музыка немного стихла, после резко набрав силу. Шаг назад, в сторону, вперёд, и возвращение снова в первоначальную позицию. — Раз, два, три, — считала девушка полушепотом, чтобы не потерять ритм. Мелодия из динамика, заполняла всю маленькую кухню звучанием скрипок, фортепиано и флейт. Раз, два, три. Она повторяет цифры только одними губами, снова и снова, делая шаг на каждый счёт, а он повторял за ней, полностью доверяя каждое движение. Всё вокруг будто замерло: ветер перестал задувать в форточку и колыхать на деревьях листву, дети, которые играли у дома, перестали кричать, птицы на деревьях прекратили петь. Весь мир сосредоточился на них, они казались друг другу центром мира. Аккорды и ноты окружили их со всех сторон. Холодный пол под ногами — гладкий и ровный, уже не казался таким холодным. Рядом стоящий стол уже не мешал свободно танцевать. Места, казалось, вокруг стало ещё больше от ощущения свободы в танце. Они танцевали, Катя делала повороты, отнимая левую руку от плеча, когда Сергей поднимал свою вверх. Она кружилась, солнечно улыбаясь, а её платье развевалось, отвечая на её движения самыми плавными волнами. Еще один поворот, а за ним еще, и еще. Повторы счета уже мысленно. Раз, два, три. Музыка начала затихать, переходя на тихие тона. Только скрипка и фортепиано остались в композиции на тридцать одну секунду, в которые Нечаев так внимательно отсчитывал, смотря в глаза самого дорогого ему человека. Глаза Кати блестели от радости и восторга. Мелодия вновь поднялась выше и ускорилась, а вместе с ней и пара. Еще несколько повторений «коробочки», три поворота и девушка на последней ноте прижалась к мужу, глубоко дыша после танца. С окончанием мелодии снова послышались детский смех, пение птиц и шелест листвы из открытого окна. Радио снова затрещало какой-то песней, которую люди смогут услышать только спустя десятилетия. — Кать, — тихо позвал девушку Нечаев. В ответ она только вопросительно промычала, ожидая что скажет ей муж. — Я сгущёнки купил только две банки, третьей не было, — смущённо протянул Сергей, гладя девушку по лопаткам. Катя прыснула от неожиданности. Она его с самого начала сбила с этой информации, и он никак не мог найти подходящего момента сказать. Он виновато смотрел на жену, понимая что совсем не вовремя решил это сообщить. — Совсем дурак, — девушка с улыбкой взяла его за лицо и аккуратно поцеловала сначала в нос, а потом губы.