Стеклянный пол.

      Каждый человек так или иначе должен отдыхать и выплескивать свои эмоции, но иногда это кажется настолько недостижимым, будто никогда и вовсе не выйдет ощутить это приятное чувство, что растекалось бы по телу медом. Но Лиза оказалась для этого весьма хорошим двигателем и единственным способом избавиться от скопившегося напряжения. Вернее, ее способ.       Джинн долгое время задерживалась на работе до самой поздней ночи, а когда приходила, то больше напоминала собой мертвеца — но дело совершенно не в цвете кожи, что тоже изменился из-за ее длительного отсутствия на солнце. И никакие таблетки не могли помочь ей справиться с такой нелегкой жизнью.       Конечно, сначала Минчи списывала все на простую усталость от рабочего дня, но способность мыслить как психолог не позволяла спустить все на самотек. Потому сейчас единственное, что ей нужно было сделать — это сказать, что Джинн должна показать все эмоции, что скопились у нее за это продолжительное время. И Джинн показала.

Ми познайомились у дивний період мого життя Переконані, що почуття — то до смутку Та зараз сусіди біжать по укриттях Ми — щось на кшталт дикої помилки, на їх думку.

      Ей было плевать на соседей, на полицию, что могли вызвать из-за шума, вообще на все все равно, сейчас она сосредоточена только на себе и своих ощущениях. Она хотела показать всем, что она тоже человек, который способен испытывать эмоции, быть может, они были б даже выражены ярче других, если б выражались вообще.       Осколки посуды летали во все стороны, собирая тем самым собой те тонкие стенки такого хрупкого равновесия души, которое изо дня в день разрушала сама Джинн. Она била, кричала так громко, что казалось, будто она хотела докричаться до небес, а из ее глаз текли слезы, но она продолжала и продолжала разбивать посуду, ради которой, похоже, работала все это время. И было все равно. Сколько бы сил не было потрачено на работу, она бы никогда не призналась, что ей действительно нравилось. Да, какое-то время это приносило ей то самое чувство заполненности и счастья, но после появилась Лиза, которая никак не могла не затмить все то, что Джинн выстраивала несколько лет. И она была не против такого, ведь любимая девушка, всякий раз утешающая и заботящаяся о подруге долгие-долгие годы, должна была быть тем единственным спасением из этой жизни, что давно перестала быть мила для Джинн. И с Минчи она готова на все, ведь та никогда не посоветует ничего, что могло бы причинить вред своей девушке.       На полу места не осталось вовсе — вернее, так определенно казалось — поэтому самая странная, но такая нужная мысль была озвучена: «Продолжи в окна, милая».

Схоже перехожим не повезло Їм на голови з твого поверху сиплеться скло Ми живі, немов би долі на зло І гучніші за вибух, бо від нас сиплеться скло.

      Теперь стало без разницы на прохожих. Джинн много времени отдала на этих людей, что никогда не возвращали ничего взамен, и каждый, кто видел ее в том состоянии, никогда не хотел помочь вообще чем-либо, никто даже не спросил, в порядке ли она. И только Лиза, только она всегда понимала все чувства девушки, только она всякий раз спрашивала, как та себя чувствует, только она не позволила ей окончательно превратиться в безэмоциональный рабочий мусор. Она всегда ценила ее, всегда любила и лелеяла, потому Гуннхильдр и позволила себе такое безрассудство, на которое не пошла бы никогда. И все равно, что подумают остальные — ей не до них.       Помада на губах уже давно не лежала ровным слоем, размазавшись по нижней части лица, и даже тушь растеклась вместе со слезами по щекам — и именно это свидетельствовало о том, что Джинн и правда слишком долго томила все в себе.       Посуды под рукой совсем не осталось, стекла разбиты в дребезги, а по всей комнате разбросаны осколки, создавая ощущение того, что сам пол был разбит. Губы просто дрожали, потому что голоса больше нет, как слез и сил на продолжение.

Ти цілуєш мене повільно Я стискаю твої долоні Ледь-ледь дихали напередодні Бо за скільки — тепер ми голодні.

      Да оно и не нужно — эмоции выплеснуты именно в том объеме, в котором должны были, и она успокоилась, лишь иногда всхлипывая.       Лиза медленным шагом подходила к Джинн, продолжая улыбаться и что-то шептать. Ее нежные руки легли на щеки, приближая чужое лицо к своему, смотря прямо в глаза.       — Дорогая, ты справилась.       Эти слова стали последней каплей — Гуннхильдр стремительно уменьшила и без того небольшую дистанцию между ними, целуя свою девушку в губы. Так сладко и так трепетно, как только могла. И их идиллия сейчас совершенно не напоминала ничего из того, что происходило до этого — они словно другие люди, но им все так же плевать на окружающих, что наверняка уже нарекли их ненормальными, и может, даже вызвали службу порядка, а все равно без разницы, лишь бы быть счастливыми.       Их босые ноги исколоты в кровь, но никто не обращал на это внимание, ведь о последствиях они задумаются в последнюю очередь, что до сих пор не наступила и вряд ли наступит в принципе.       Минчи очень-очень осторожно поглаживала блондинистые волосы, зарываясь в них руками. Возможно, это было своего рода успокоением для обеих.