Костры Белтейна

Ксаант'рэ вывел его из дома, ни на мгновение не отрывая пронзительного, пронизывающего взгляда. Ярдену хотелось встряхнуться, сбросить с себя стальное, придавившее к земле ощущение. Он чувствовал себя в капкане. Что хуже – позволил захлопнуть его он сам и уже мечтал отгрызть себе ногу. "Это ради Вайры", – мысленно напомнил он себе, – "если бы ты не пошел на эти условия, она бы умерла". Впрочем, на свежую голову эта история должна была показаться ему не такой безнадёжной. Ярден на это надеялся – а что еще оставалось. По крайней мере, у него оставалось самое простое оружие – незамысловатая нехитрая человеческая ложь. Фейри, как его учили, были непривычными ко лжи. Истинные и вовсе лгать не умели и потому научились изворачиваться, хитрить, подавать правду так и в такой пропорции, что она становилась хуже лжи. Ярден покосился на Ксаант'рэ. Воспитанный феями, мог ли он предполагать, что его собеседник будет не уходить от ответа, не сплетать из полуправды изящные капканы слов, а врать в лоб, топорно и грубо? Его надеждой было, что не мог. Он отвел взгляд, с трудом удержавшись от желания задержать его на блеснувшем серебре, и огляделся по сторонам. Задумчиво закушенная губа начала противно ныть, и он разжал стиснувшие ее зубы, попытался хоть немного расслабить хотя бы тело, если дать отдохнуть воспаленному рассудку не представлялось возможным. Бесполезно – напряженные мышцы ныли и все же оставались жесткими и нервными. Ярден невольно дернул плечом. Ксаант'рэ покосился на него хмуро и тяжело, и Ярден тут же сделал вид, что рассматривает незнакомый мир со всем усердием, на какое был способен. Посмотреть и правда было на что. Дома в Ши словно вырастали из небольших холмов, оплетающих город изящной цепью, пересекающих его вдоль и поперек. Должно быть, холмы побольше и вовсе обвили его кольцом, надежно защищая владения фейри. Ярден сощурился, рассматривая слишком зелёную для этого времени года траву и диковинные листья, заодно шаря глазами по открывшейся перед ним пустынной улочке. Его проводник усмехнулся – не весело, не раздражённо, как-то равнодушно, словно не сам несколько десятков минут назад пенял ему за недостаточное любопытство. – На наречии фейри "Ши" означает "холмы". В... примитивной форме, – пояснил ему ровный, сипловатый голос. – А трава здесь всегда зеленая из-за Двора. Во Дворе Самайна, к примеру, одни дожди и пожухлые цветы. Ярден пожал плечами. Мол, спасибо за увлекательный экскурс, но времени и интереса на него не хватает совершенно. Хотя интерес как раз-таки у него был. Практический такой, почти что шкурный интерес – чем больше он знает об этом мире, тем больше его законов сможет обратить себе на пользу. – В Эрине сейчас конец зимы, – весомо произнес он. Вернее, он надеялся, что его усилиями это прозвучало весомо. – На горах, кажется, еще лежит снег. Тонкая, как повёрнутый в профиль кинжал, улыбка скользнула по чужим губам. – Мне это известно. Ярден поджал губы и мотнул головой, призывая своего спутника идти... куда бы там ни было. Чем раньше он исполнит его странные требования, тем скорее вернется сюда, сидеть у постели Вайры и ждать, когда же она откроет глаза. И когда они оба смогут уйти отсюда. Ксаант'рэ тем не менее остался на месте. Жилистые руки что-то убрали в сумку на поясе – оказывается, в этом мире что-то не так уж и отличалось от привычного, и сумка была один в один похожа на ту, что он оставил под деревом. – Как бы ни было в Эрине, здесь всегда будет вечная весна. Ярден не был уверен, что конкретно его добило. Не то искорка в вечно равнодушном взгляде, не то скользнувшая в голос нежность. Но он вскинулся, как охотничий пес, и ощутил, как в горле застряло точь в точь рычание борзой. – Так почему ты не остаёшься среди своей вечной весны? – огрызнулся он, чувствуя, как щемит где-то в сердце. Несмотря на то, что Ши был действительно красив, необычен и ярок, ему уже сейчас становилось все больше не по себе и хотелось вернуться домой, в родную зябкую цитадель. Даже туман, которым здесь и не пахло, начал казаться чем-то знакомым и привычным. Ксаант'рэ обжег его гневным взглядом, сжал губы, и Ярден едва успел порадоваться тому, что вывел его из себя, сделал ему так же неприятно, как ему было от этого недоплена, – но на чужом лице снова застыло тоже холодное слегка надменное выражение. – Здесь я задаю вопросы, – осадил его собеседник, в последний раз взглянув из-под ресниц, и наконец зашагал куда-то, идя все так же размашисто и торопливо. Но теперь Ярден мог не опасаться провалиться в какое-нибудь небытие или потерять из вида самого дорогого человека в Эрине. Он подстроился под чужой шаг, пусть для этого и пришлось идти в два раза быстрее обычного. Тренировки Андраста однако сработали – он даже практически не задыхался. – Я думал, мы договорились, что я могу спрашивать в ответ, – усмехнулся он. Ксаант'рэ приподнял бровь. – Я думал, мы договорились, – передразнил он, – что ты делаешь это только если точно знаешь, что я отвечу. Ярден недовольно дернул уголком рта. Чувствовать себя в зависимом, слабом положении было противно. Конечно, с Даннисом он тоже никогда не был и при всем желании не смог бы быть на равных – но Даннис никогда не относился к нему с этой отвратительной снисходительностью пополам с раздражением. Еще и Ксаант'рэ, как назло, будто ускорил шаг, так что ему теперь приходилось практически бежать, чтобы не сдавать позиции и не отставать. – Мне кажется, было бы справедливо, узнай я чуть больше о тебе. Ксаант'рэ помолчал. Ярден едва удержался от того, чтобы потянуться к поясу, перебрать в пальцах верёвку, перетянувшую один из мешочков, или прикусить губу снова. Не хотелось показывать слабость. Тем не менее, он чувствовал себя действительно слабым. Навалившаяся усталость, страх, ощущение собственного бессилия опустились ему на плечи, словно замок на облаках на плечи великана из сказки, вызывали тремор в руках. Ему действительно нужно было научиться задавать подходящие вопросы и получать на них ответы. О том, чтобы попытаться расположить самозванного наследника к себе даже думать было неприятно – его вполне буквально замутило от одной мысли. Нужно было сохранить это подобие хрупкого мира между ними, не перейти ни одну черту: ни в сторону панибратства, ни в сторону откровенной вражды. Для вражды наступит время позже, когда в чужих руках не будет жизни Вайры, а на чужих губах – возможно бесценной информации. Возможно, если он будет думать о себе как о разведчике в самой сердцевине чужих планов и идей, будет немного проще принять происходящее? – Тебе хватит того, что ты знаешь, чтобы признать меня как будущего короля, – прохладно фыркнул, наконец, Ксаант'рэ, и Ярден почувствовал, как вспыхивает от одной этой фразы. Как же небрежно эти слова срывались с чужого языка, как же уверен он был в своих неосторожных самодовольных словах! Ярден все-таки сжал одну из ладоней в кулак, впился коротко стриженными ногтями в ладонь. – А как будущего врага – едва ли достаточно, – запальчиво бросил он. Ксаант'рэ скосил на него взгляд, и Ярден постарался выглядеть как можно более независимо. Словно эта фраза была продуманной и выверенной, неслучайной и взвешенной, ни капли не порождением его несдержанности. Ответить тот не успел. Ярден оглянулся и вдруг понял, что город остался позади – их окружали исключительно деревья и травы, заросшие все тем же буйным цветом. Холмы вокруг продолжали вздыбливаться спинами чудовищ из легенд, и были они далеко не такими пологими, как в поселении. Ярден сощурился, уловив движение и по привычке снова потянувшись к поясу. Ксаант'рэ заметил, конечно, но ничего не сказал – Ярден был ему даже благодарен. А за деревьями тем временем мелькнули светлые длинные волосы и белое платье – такое белое, что стало больно глазам, захотелось зажмуриться. Ярден пересилил это желание и уставился не моргая, чувствуя, как начинают болеть веки. Женщина вышла к ним навстречу и скрестила руки на груди. Выглядела она... потусторонне. Как и все виденные Ярденом до этого фейри она была красива – но все в ее облике заставляло колкие неприятные мурашки пробежаться по коже. Вблизи ее волосы казались почти седыми, настолько светлыми их делали лучи неяркого солнца. На платье виднелись сероватые разводы, а лицо выглядело совсем неземным. Ни один из встреченных Ярденом нелюдей не был настолько не похож на человека. Женщина посмотрела на Ксаант'рэ пронзительным взглядом – словно льдом обожгла. Ярден поневоле поежился, хоть взгляд предназначался и не ему. А Ксаант'рэ выдержал его спокойно, только спину неестественно выпрямил и замер в неловкой позе. – Кто это? – спросила фейри – а фейри ли? ушей Ярден никак не мог разглядеть под волосами – настолько же потусторонним голосом. Он не сразу понял, что речь шла о нем. Только когда Ксаант'рэ бросил на него короткий недовольный взгляд – совершенно, между прочим, незаслуженно! – и отвернулся, до него дошло: женщина спрашивала про него. – Мой гость, – небрежно бросил Ксаант'рэ, еще раз случайно взглянув куда-то в его сторону, и Ярден на этот раз прочитал в этом взгляде и раздражение, и какое-то благоговение. И любовь. Какую-то непривычную, странно вывернутую, но все же любовь. – Или пленник. Тут как посмотреть. Женщина оглядела его с ног до головы, и он ощутил странный внутренний трепет, не имеющий ничего общего с притяжением. Наоборот, от этого взгляда ему захотелось оказаться как можно дальше от нее. – Я не об этом, – прохладно сказала она, снова глядя исключительно на его спутника. – Для чего он здесь? – Тебе нужно лучше формулировать вопросы, Дрэя, – огрызнулся Ксаант'рэ с каким-то почти что нежным бессилием. Фейри приподняла светлую бровь, и тот тут же сдулся. – Я помогаю его подруге, а он оказывает мне небольшую услугу в ответ. Строго говоря, помогал Вайре сейчас совсем не он. Да и услуга была по меркам Ярдена вполне значительной – не говоря о том, что оказывать ее он в принципе не собирался. Но говорить что-то, привлекать к себе внимание женщины, от которой исходила почти ощутимая угроза, он не собирался. – Не помню, чтобы ты хоть когда-то был альтруистом, мой принц, – протянула Дрэя, глядя на Ксаант'рэ так, словно тысячу раз уличала его во лжи и в тысячу первый искала признаки очередной. – А теперь пытаешься сделать вид, что основная твоя цель в помощи? Ксаант'рэ поморщился, дернул подбородком. Эта женщина имела над ним какую-то поразительную власть – одним движением брови она утихомиривала его, одной фразой – напротив выводила из себя. Ярден старался не делать поспешных выводов. – В чем радость править погостом? – раздраженно ответил тот, взмахнув рукой. – Веришь или нет, но я не позволю моим подданным умирать просто так за участие в чужой войне. Сволочное, брошенное так легко и привычно "мои подданные" резануло слух не хуже тупого топора, но Ярден снова сдержался, пусть с языка почти нефигурально начинал капать яд. Некстати вспомнился утренний разговор с Андрастом, сомнения Вайры – боги! это словно было тысячу лет назад! – насчет правдивости чужих слов. Сейчас ему как никогда в жизни хотелось, чтобы подруга оказалась права, чтобы этот ублюдок и правда оказался завравшимся фейским выродком. Чтобы он называл людей Эрина своими не по извращенному, но все же праву. Боги, Ярдену нужно было выпить или поспать – голова, казалось, взрывалась. – Freagra, – резко бросила Дрэя, – Cad atá tú ag iarraidh a bhaint amach на самом деле, Mo Phrionsa? Ярден понял только обращение. "Мой принц". Она уже называла Ксаант'рэ так – кажется, это было в порядке вещей. Значит, в Ши как минимум одна фейри относилась к нему так, словно он уже завоевал престол Эрина и сел на трон с апломбом, достойным победителя, в лавровом венце – римская традиция, по мнению его отца дешевая и пошлая. Ксаант'рэ раздраженно выдохнул через нос и тоже перешел на чужое наречие. Ярден разбирал только отдельные слова: "помощь", "правда", "подземелье". К чему было последнее, он совсем не понял, решив подумать об этом когда останется один и сможет хоть немного соображать. Еще одно слово на незнакомом языке ввинтилось в мысли. Ярден запомнил как это звучало, на всякий случай. Níl mé ag iarraidh. "Не хочу". На наречии фейри Ксаант'рэ говорил по-другому, не так как Дрэя. Ее мягкие, почти округлые звуки, текущие словно древние опасные чары, звучали плавно и ровно. Ксаант'рэ же выплевывал звуки отрывисто, почти рубленно, словно чужой язык резал ему язык, не покоряясь и не желая дарить свои секреты чужаку. – Я думал, ты меня поддержишь, – и Ярден хотел бы сказать, что прозвучало это обиженно и запальчиво, как у ребенка, но Ксаант'рэ хмурился и говорил до смешного мрачно и серьёзно. Дрэя всплеснула руками. – Ты тащишь к Холмам человека, который чуть-чуть тебя не убил, и думаешь, что я буду в восторге! Ксаант'рэ стиснул зубы так, что на щеках заиграли желваки. – Я уже предпринял меры, – спокойно, словно сожалея о своей вспышке, произнес он. – И предприму еще. Нужно будет – дойду до королевы Благого Двора. Все будет в порядке. Вы и я будем в безопасности. Дрэя тяжело вздохнула. Короткая перепалка сделала ее практически похожей на живую женщину, но Ярден все ещё ощущал эту ее потусторонность. Она пугала его. – Делай как знаешь, мой принц, – пробормотала она. – Я верю, ты знаешь, что делаешь. Но здесь я не на твоей стороне. Ксаант'рэ скрипнул зубами так, словно от этих слов ему стало больно физически. – Увидимся позже, – пробормотал он. Дрэя устало кивнула – казалось, их недолгий разговор истощил ее, она побледнела еще сильнее – и задержала на Ярдене долгий, холодный взгляд. Он почувствовал, как его разбирают по кусочкам, недоверчиво изучают, не причинит ли он вреда ее драгоценному Ксаант'рэ. Он не собирался. По крайней мере, пока что. А значит, фейри не в чем было его подозревать. Ярден выпрямился, расправил плечи, стараясь выглядеть одновременно независимым и невинным. Ксаант'рэ негромко, но очень обидно хмыкнул, высмеивая все его попытки разом и зашагал по узкой, едва протоптанной тропинке вперед. Ярден торопливо направился за ним, все ещё ощущая спиной внимательный недобрый взгляд. Чужие плечи немного расслабились только когда они отошли на добрую сотню шагов. Ярден заметил это непроизвольно – не самый опытный, но все же воин, он научился ловить малейшие изменения в напряжении мышц, в движениях рук и ног. – Кто эта женщина? – с любопытством спросил он. В принципе, в этом вопросе и не было ничего кроме собственно любопытства – если бы Ксаант'рэ не ответил, Ярден бы ничего и не потерял из хоть немного важной ему информации. Но тот вздохнул и, прокрутив кольцо на пальце, бросил неохотно: – Дрэя – хранительница моего рода уже многие годы. Она здесь единственная, кто родная мне по крови. Ярден задумчиво кивнул ему. Информация оказалась неожиданно важной – и неожиданно удручающей. Поддержка кого-то, связанного с Ксаант'рэ кровным родством, тем более, поддержка хранительницы была неплохим союзником для него. Люди Эрина в большинстве своём были глуповаты и по-прежнему суеверны. Покажись перед ними хранительница рода, и они засомневаются. И попробуй докажи, что эта хранительница сверх меры заинтересована в одном из наследников. Мысли были невесёлые, но вязкие как патока, противные и густые от усталости и количества потрясений. Ксаант'рэ оглянулся на него через плечо. Растянул губы в улыбке и негромко сказал: – Поверь, мне правда не нужно, чтобы ты или твоя подружка умерли из-за моих счетов с семьёй. Клянусь. Что-то в его словах было не так. Но взгляд лучился искренностью и Ярден просто кивнул, решив обдумать это позже, вместе со всеми остальными вещами, о которых стоило подумать. Ксаант'рэ вдруг круто свернул вправо – задумавшийся Ярден едва не упустил этот момент из вида и не ушел прямо, навстречу не очень-то гостеприимной чаще. А так они довольно скоро вышли к городу – словно с обратной стороны, к самому подножию одного из холмов. Перед Ярденом стоял небольшой, раза в три меньше цитадели, замок. Впечатление он производил гнетущее. Серые и черные камни складывались в мрачный узор, а башни, недостаточно высокие для того, чтобы затеряться в небесной синеве, угрожающе скалили шпили в небо. – Ты здесь живёшь? – нервно спросил Ярден. Ксаант'рэ пожал плечами, и по его лицу снова расплылось знакомое, издевательское выражение. – Не пряничный домик, извини, – усмехнулся он. Ярден вспыхнул и бросил на него испепеляющий взгляд – тот только ухмыльнулся. Кажется, перепалки с ним возвращали тому силы. На секунду он твердо решил больше никогда не вступать в них, не вестись на чужие провокации, но уже в следующую секунду выпалил: – И правда больше похоже на башню Летис. Длинные светлые волосы и правда лежали на чужой груди тяжелыми прядями. Ксаант'рэ прищурился и, кажется, собирался парировать этот выпад, но из тяжелых ворот выпорхнула – иначе не скажешь – молодая женщина в длинном шерстяном платье. Она всплеснула руками и быстро-быстро заговорила на языке фейри. Ксаант'рэ отвечал ей намного медленнее, но Ярден все равно не мог разобрать ни слова из их диалога. На порог выскочила служанка – женщина сказала ей пару слов, и та унеслась назад в дом. Чтобы вернуться через несколько мгновений вместе с невысоким, но статным мужчиной – тот шел одновременно по-солдатски чеканя шаг и горделиво, точно аристократ, вздёрнув подбородок. Он кого-то очень напоминал. Ярден напрягся, пытаясь вспомнить, кого, но бесполезно – голова была словно чугуном налита. – Объяснись, Ксаант'рэ, – проронил фейри, обжигая того взглядом, точь-в-точь напоминающим взгляд Дрэи. На наречии Эрина тот говорил тяжело и неохотно, коверкая некоторые слова – ему явно было привычнее говорить иначе, но он старался, и Ярден мгновенно почувствовал к нему расположение. Ксаант'рэ вздохнул и склонил голову, коротко кланяясь. – Мне и моему гостю нужен разговор, учитель. Женщина мотнула головой и веско сказала всего несколько слов. Кажется, Ярден оказался неправ насчет Дрэи – вот, в ком заключалась истинная власть над, похоже, обоими мужчинами. Ксаант'рэ и его учитель одновременно поморщились, словно то, что говорила женщина, пришлось им совсем не по душе. Но мужчина дернул плечом, мол, делайте, что хотите, и тоже сказал пару отрывистых фраз. Ксаант'рэ со вздохом повернулся к нему. – Кшенье... То есть, госпожа Кшенье решила, что тебе нужно немного отдохнуть после такого дня. Аниал'льна отведет тебя в покои. Ты поспишь несколько часов, разделишь с нами ужин, а затем побеседуешь с Макхей'имом. Думаю, есть пара вопросов, которые нам нужно выяснить. Ярдену не нравилась эта затея. Ещё меньше ему нравилась чужая хищная ухмылка, гораздо больше напоминающая оскал. Но был ли у него выбор? Вряд ли. Та самая шустрая служанка молча довела его до грубо сколоченной двери. Ей явно хотелось задать ему кучу вопросов, но она молчала, прикусив язычок. Ярден сделал мысленную заметку поговорить с ней после. Комната, которую ему отвели, была светлой и уютной. Успевший вообразить себе едва ли не тюремную камеру в подвале, Ярден с наслаждением стянул пыльные сапоги и лег на кровать – та была застелена какой-то невероятно тонкой и мягкой тканью. Уже проваливаясь в сон, он подумал только о том, что нужно будет попросить бумаги и чернил. А потом он забылся сном – тревожным, тяжёлым сном без сновидений.