Heather

      Итэр всё ещё помнит. Помнит каждую секунду, каждую минуту третьего декабря. Эту прохладную погоду с лёгким снегопадом и вечер, когда худощавые руки протянули ему вязаный тёмно-серый свитер в красную полоску. Итэр помнит эти янтарные глаза, словно блестящие гелиодоры, эти растрёпанные тёмные волосы в перемешку с нежно-мятным и бирюзовым, пряди которых старший заводил за ухо так небрежно и неаккуратно. Вроде бы такие простые, мелочные вещи, но они заставляют Итэра, то и дело, плавится в необъяснимых сладких чувствах.       На нём свитер, слегка мятый, но такой тёплый, весь пропитавшийся запахом старшего. Итэр слабо потягивает клочок в области шеи, вдыхая знакомый, уже любимый аромат и мечтательно прикрывая свои глаза ресницами, так сильно желая объект своего воздыхания. Возможно, со стороны это выглядит забавно. — Итэр, что это ты делаешь?       Возвращаясь из супермаркета с двумя небольшими газировками в руках и замечая столь странную картину, мысли Итэра прерывает Сяо: тот самый человек, из-за которого сердце парня так бушует, не давая даже спокойно выдохнуть, ведь лишь один короткий взгляд — и Итэр сражён наповал. Блондин взбалмошенно, пожалуй, даже слегка взволнованно отбрасывает клочок свитера, поворачиваясь в сторону голоса и неловко пытаясь привести себя в порядок. — Можешь забрать его себе, – Сяо говорит это ровным, спокойным тоном, тщательно разглядывая младшего в мятом вязаном свитере, к удивлению, который очень подошёл по размеру и сидел на нём просто прелестно. — Он сидит на тебе лучше, чем на мне, – продолжает старший, замечая, что Итэру свитер пришёлся по нраву. — Правда? – Итэр невольно распахивает глазки удивлённо, совсем не ожидая подобных слов в свой адрес и поначалу не веря в услышанное. — Ты только это... Не ври мне! – младший шутливо дует губки, а глядит, на самом деле, с некой надеждой и верой, что не ослышался. — Ты ведь знаешь, что я не умею врать, – рука Сяо ласково взъерошивает светлую макушку Итэра. Пусть хоть и Сяо является человеком, редко испытывающим какие-либо насыщенные эмоции, но Итэр готов поклясться, что только что он увидел еле заметную улыбку около уголков губ старшего. — Вот, я купил это и тебе, возьми, – убирая свои ладони с золотистых волос, он тянет парнишке газировку со вкусом клубники, как тот и любит. — Спасибо, – Итэр крепко сжимает клубничную газировку в своих руках, тепло улыбаясь, а щёки, то ли из-за чувств, то ли из-за того, что погодка к вечеру достаточно похолодела, обращаются в нежно-розовый оттенок. — И за свитер... Спасибо.       Итэр словно весь сияет, когда до его глаз доходит улыбка Сяо. И эту улыбку, которая цепляется в его воспоминания словно неумолимая пиявка, он не желает отпускать ни на миг, как и тёмно-серый свитер, что кажется ему теперь даже теплее, чем до этого. Однако кто бы знал, что столь приятный вечер, в конечном счёте, Итэр вскоре захочет стереть из своей памяти, желая забыть его раз и навсегда.       Не проходит и пару дней после этого случая. Светловолосый парнишка собирает свои книги обратно в небольшой коричневый рюкзак, как вдруг слышит чужие голоса, которые шепчутся о его друге, что сидит рядом с ним за одной партой. Разумеется, Итэр понимает, что это не обходит стороной и чуткий слух Сяо, однако Сяо и не пытается опровергнуть то, что они говорят. Лишь тяжко вздыхает. В конце-концов, назойливая толпа с шумом прибегает к нему, не стесняясь, возможно, даже немного нагло спрашивая Сяо о том, что их интересует. Вопросы банальные, звучат в стиле «кто тебе нравится?» и Итэр не обратил бы на это внимание, зная своего однолюбчивого и недоступного друга, но внезапно замечает этот еле заметный румянец на щеках Сяо, что заставляет его полностью пересмотреть своё мнение по поводу "недоступности" старшего. — Я не предпочитаю говорить о личных вещах прилюдно, – отрезает тёмноволосый, скрещивая свои руки на груди, на что толпа лишь досадно ахает. Ну и правильно, что же они ожидали услышать от такого нелюдимого человека, как Сяо?       Сяо встаёт со своего места, зазывая за собой и Итэра, на что тот послушно кивает и на плечико осторожно закидывает рюкзак. Только вот Итэр впервые не верит словам Сяо, ведь любой, кто не глупый, заметит эту реакцию, которая указывает на обратное, явно противоположное тому, что он проговорил посторонним недавно за партой.       Но Сяо словно читает мысли Итэра: он останавливается и переводит взгляд на пейзажи за окном, будто бы нервничая и пытаясь найти моральный покой в домах, силуэтах да предметах там, вдали. — На самом деле, я думаю, мне нравится кое-какой человек, – голос тёмноволосового заметно смягчается. — Он приходится мне другом.       Сердце Итэра мгновенно пропускает удар: такой приятный, сладкий, но смешанный с неким страхом. Это странное и тягучее предвкушение, которое заставляет парня взволнованно напрягаться, не даёт ему и шанса хотя бы на один спокойный вдох, пока кожа покрывается гусиной: лёгкие мурашки проходятся по ней. — Только вот я немного не уверен, стоит ли мне признаваться в своих чувствах, – продолжает Сяо, неловко потирая свои пальцы. — Не хочется портить нашу дружбу, если чувства окажутся невзаимными.       Итэр во всю пытается унять свою дрожь, так по-детски, даже немного наивно, но так искренне полагая, что этим человеком может оказаться он. Может быть, Сяо пытается признаться ему в своих чувствах таким образом? Ну знаете, как бывает в этих корейских дорамах или каких-нибудь фильмах. Всякое же возможно в этой жизни, так ведь? — Я думаю, стоит попробовать рассказать ему об этом, – отвечает Итэр с заметной дрожью в голосе, сжимая свои ладони в слабые кулачки. — Думаешь, окажется взаимно?       Сяо переводит свой взор на Итэра, а Итэр плавится от одного только взгляда. Это предвкушение, которое не даёт ему покоя, лишь усиливает его волнение: Итэру неимоверно громко хочется прокричать, что он любит его. Знал бы только Сяо, насколько он нравится бедному мальчишке — так сильно, что порой тот и глаз сомкнуть не может по ночам, думая о нём перед сном. — Да. Это точно взаимно, Сяо, – парень с длинной косой говорит это уверенно, так глупо полагая, что речь идёт о нём. Его сердце трепещет.       Однако в это приятно трепещееся сердце, готовое выпрыгнуть наружу, в этот же момент мгновенно вонзается самая острая боль, которую когда-либо мог испытывать Итэр, когда внезапно рядом с ними проходит очаровательный и миловидный парень с короткими косичками. Прежде он никогда не видел краснеющие кончики ушей и взгляд старшего ярче голубого неба, полный нежности, мягкости и ласковости. И даже эта улыбка, которую Итэр видел на нём всего пару раз, не угасая, светит не для него, а для другого.       Итэр эти жесты ни с чем не спутает. Это влюблённость. Сяо влюблён. А Итэр со своими догадками просто-напросто пролажал.       Проходит время. Сяо всё больше говорит о человеке, который ему нравится — его зовут Венти. Говорит о том, что он умеет играть на разных музыкальных инструментах, о том, что у него есть хорошенькие собаки дома и о том, что он недавно испёк для Сяо печеньки в форме бабочек... О, а ещё у него такой красивый голос, когда он поёт! Само блаженство. На свидание они, оказывается, ещё успели сходить за эти выходные. И за руки подержались, и обнялись, и собираются на следующей неделе пойти в местный театр. Так много всего: Итэр даже не узнаёт своего друга, ведь тот так сильно изменился, полностью отдаваясь своей новой любви.       Но Итэр не жалуется — он лишь фальшиво, наигранно улыбается, пытаясь радоваться за своего друга, что, кстати, не шибко-то у него и выходит, ведь грудь ноет из-за колючей боли, переодически о себе напоминая.       И в один день всё меняется в худшую сторону, когда Венти присоединятся к ним во время времяпровождения в небольшой скромной кофейне. Итэр узнаёт о том, что они теперь официально встречаются, и даже замечает эти аккуратные, утончённые парные браслетики со знаком бесконечности на их запястьях. От этой новости сердце бедного парня вдребезги разбивается на мелкие кусочки, которые следом вонзаются и в лёгкие, и в желудок, и в почки, и в горло, и в печень: во всё, во что только можно. Дышать становится так невыносимо — воздух будто что-то перекрывает. — Простите, пожалуйста, мне придётся уйти. Появились срочные дела, – бросает Итэр самое банальное и глупое, ведь это первое, что приходит ему на ум. Сейчас хочется лишь уйти прочь и абсолютно плевать на то, каким именно образом.       Итэр каждый день желает пережить выпускной, забыть эту чёртову старшую школу и всё, что с ней связано. Он так хочет провернуть время вспять и остановить его на том моменте, когда всё было не так печально, как сейчас. Но магии времени не существует, мы живём в скучном, сером и жестоком мире. Именно поэтому Итэр вынужден каждый день терпеть это тошнотворное издевательство, ведь пока Сяо держит за руку и обнимает Венти за талию, впервые за долгое время радуясь каждому прожитому моменту рядом с ним, Итэр лишь медленно умирает и чувствует, как весь его скромный мирок внутри отчаянно разрушается, а былой огонёк в глазах безысходно потухает. Глядеть на то, как тот, в кого он невероятно влюблён, на деле безразличен к его чувствам и питает их к другому — более чем больно.       Наконец, после долгожданного выпускного Итэр решает вернуть свитер настоящему владельцу. Теперь он больше не мятый, а поглаженный и аккуратно сложенный в небольшие изгибы. Вместе с этим он больше не тёплый, каким был раньше — сейчас в нём холодно, неприятно и грустно. Расставаться с такой ценной вещью больно, невыносимо больно, но нужно, необходимо, чтобы полегчало. Ведь если этот свитер останется рядом с ним, то будет лишь душераздирающим и дурным напоминанием о Сяо.       Блондин хочет забыть Сяо и свою глупость, которая так наивно говорила ему о том, что у него ещё может быть возможность стать счастливым. Однако Итэр убеждается в обратном, и наверное, это убеждение становится для него разрыванием последней нервной клетки, ведь спустя какое-то время он видит Сяо... И Венти. Венти в этом самом тёмно-сером свитере в красную полоску. В его свитере. "Это всего лишь синтетика" – прокручивается в мыслях блондина в целях успокоить самого себя, но отчего-то грудь снова больно сжимается, перекрывая Итэру весь воздух в лёгких.       Но как же Итэр может ненавидеть Венти?       За всё это время Итэр убедился в том, что Венти — это сущий ангел. Постоянно подкармливает бездомных животных, участвует в благотворительных фондах и добр абсолютно ко всем, будь это люди или зверушки, пусть хоть и порой его могут считать немного легкомысленным. Он никогда не желал никому зла, не творил пакости по отношению к другим, и к тому же, талантлив во многих вещах и способен очаровать практически каждого человека. Венти идеален. Наверное поэтому Сяо выбрал его. "Я даже наполовину не такой красивый, как он" – думает Итэр.       Но почему же он так сильно хочет его смерти или исчезновения, несмотря на то, что у него не получается его ненавидеть? Почему же Итэр желает, чтобы Венти был мёртв?       Итэр не понимает самого себя.       В какой-то момент Сяо замечает светловолосового наблюдателя, а Итэр, не выдерживая больше этого зрелища, разворачивается, шагая неизвестно куда — главное подальше от этих двоих. Парень больше не в силах сдерживаться, слёзы предательски текут, пересекая грань, а Итэр небрежно и неаккуратно их вытирает, плача звонко, устало, как итог, даже не заметив, что пришёл в то самое место, где Сяо подарил ему свитер в этот роковой день, третьего декабря. Кажется, это подбивает его на эмоции только сильнее, он скатывается вниз по небольшому ограждению и весь сжимается, словно дикий котёнок, колени к груди подставляя. Грудь готова разорваться из-за этих острых, до боли раздирающих чувств изнутри, глаза неприятно щиплет из-за слёз, а сам он, сидя на холодной земле, рвёт на себе волосы, громко крича под нос то, насколько же он глуп и наивен.       Он настолько отдаётся своим эмоциям, что не замечает присутствие взволнованного Сяо, который не понимает в чём дело: слишком зациклен на себе и Венти, чтобы понять. Он тут же хватает Итэра за запястье и останавливает его от этих деструктивных действий, но Итэр не церемонится, он даже не думает о своём поведении, резко хватая старшего за шиворот и притягивая к себе. Не проходит и секунды, как Итэр, сию же минуту впиваясь в его губы и начиная их мять, слабо причмокивает, смешивая поцелуй с горькими, солёными слезами. Несмотря на всю боль и злость светловолосого, поцелуй выходит нежным, лёгким, даже практически невинным и невесомым, ведь Итэр всё ещё так по-глупому влюблён в своего друга.       Итэр всегда мечтал ощутить его губы на своих, он хотел понять, каково же это — целоваться с тем, в кого влюблён, однако не думал, что так быстро об этом пожалеет. Боли стало в сто... нет, в тысячу раз больше: после этого случая Итэр захлёбывался в слезах каждый день, умоляя всевозможных богов о том, чтобы он поскорее излечился от этой любви. Но всё безнадёжно. Свой первый поцелуй он отдал тому, кому безразличен, и этот поцелуй стал таким же последним, как и их последняя встреча. С тех пор они больше не виделись.       Итэр ненавидит третье декабря. Ненавидит этот свитер, некогда бывший самой ценной для него вещью, но сейчас ставший настоящим кошмарным воспоминанием. Ненавидит то, что любимые руки обнимают чужую талию, а губы целуют другого, не его. Итэр просто ненавидит Сяо, и хотел бы забыть о нём раз и навсегда.       Грустно, что Итэр — не Венти.