Аngelus

Меч судьбы особо опасен. Никогда не знаешь, когда он будет поднят для того, что разрезать весь твой мир на куски, создав нечто новое. Но каково оно будет? Губительно или же даст новый свет? Как тюрьма для нас сей холодный шар. Наше пространство исправно трещит по швам от единственного касания раскаленного лезвия. Точно такой же треск разбитого стекла раздается среди мыслей, когда он вершит свое правосудие. Наша судьба так хрупка, ей свойственно рассыпа́ться и исчезать, как дешёвому эффекту в фильме. Любой момент смеет преподнести разочарование на треснутом блюдце. Нить судьбы способна улететь в виде семян одуванчика при малейшем дуновении ветра и утонуть в пустоте, без шанса на спасение, но с шансом прорости. Свобода одна из частей её совершенного идеала. Лишить объект свободы — перекрыть поток кислорода в лёгкие, заставляя углекислый газ скапливаться, дурманить и душить нас. Свобода — возможность деятельности и поведения в условиях отсутствия внешнего контроля. Голубке не жить в клетке, даже если та золотая. Ни один драгоценный метал не будет ценен, как родные небеса. Она будет биться о прутья клетки, ломая и портя свои белоснежные перья. Опрокинет клетку и погибнет. Не станет есть еды из рук, не станет пить из поилки. Лишь будет чахнуть и ждать скорой кончины. Она слишком горда, чтобы позволить себе принять то, что больше не имеет права выбора. Серые стены окружают девушку, что забившись в угол поджала белоснежные ноги, держа их руками. Голова безнадежно опущена и спрятана среди рук. Все ее ноги украшены синяками и небольшими царапинами. На щиколотках вовсе следы от оков, что ранее были на ней. Сейчас же, ее обидчик, видя отчаяние и окончание попыток побега просто убрал их. Она давно потеряла счет времени своего пребывания в этой квартире. Здесь было абсолютно всё. От ванной, до небольшой библиотеки. Комфортная квартира с запахом сирени. Она ненавидела этот запах всем сердцем, но он все равно проникал в легкие и наполнял их. Это был его запах, каждый раз он приходил, чтобы принести один из приёмов пищи. И комната вновь насыщалась ароматом его духов, смешиваясь с запахом ее слёз. Он звал ее своим ангелом, смотрел такими же глазами, что напоминали нежные цветки сирени. «Жаль, что не многие в курсе насчёт того, что её цветы и листья ядовиты.» Любовно гладил по голове, давал все, что она пожелает. Но лишь свободу он не мог ей вернуть. Не сейчас, когда его ангел с обрезанными крыльями прямо в его руках. Такой прекрасный и невинный. Она слишком прекрасна для сего мира, но в его руках будет в безопасности. Он вершил богохульство, лишая ангела крыльев. Звук поворота ключей в замке раздаётся среди тишины, а после и скрип черной двери. Она поднимает свой пустой взгляд. Ее глаза красные от слез, а под ними остались высохшие дорожки солёной жидкости. Они смотрят и отворачиваются к окну. Там дождь, что давно стучал по окну, но из-за его плотности звук не смог попасть в комнату. Тихие шаги раздаются посреди комнаты. Все ближе и ближе. Ее боковое зрение замечает силуэт, что стоит прямо перед ней. Она не хочет видеть его лица, не желает смотреть в эти ядовитые глаза, наполненные нежной прохладой. Но все равно следит за каждым движением, зная что он не причинит ей вреда. Почему же от этого лишь больнее? Достоевский садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с девушкой. Легкая улыбка мелькает на его обманчиво красивом лице. Правду говорят. Красота бывает только демонической. Его идеальные руки для игры на виолончели такие холодные, будто он и не живой. Почему так? Подушечками пальцев он касается ее щеки и холод проходит по теплой коже, оставляя странные ощущения. Она моргает от неожиданности. С его уст слышится бархатный смешок. Практически любовно он берет девушку за подбородок и поворачивает к себе и любуясь своей драгоценностью. Ее черные глаза смотрят прямо на него, а он лишь всматривается в черты ее лица, с которого он стёр улыбку. Его волнует лишь то, что она рядом, а в каком состоянии не важно. Будь она мертвой или же живой. — Ты так прекрасна, ангел мой. Пустота.