devoted to stars

звезды в глазах, казалось, весело смеются вместе с ним.  - не верю, что ты способен любить что-то больше пояса ориона, повернутый фанатик небосклона  - глубоко ошибаешься, пак чонсон. не думаю, что самые теплые и ценные звезды сияют на небе. - хисын глупо усмехается, сам не замечая, как продолжается смотреть прямо в чернильно-карие глаза человека напротив, который уютно устроился на клетчатом пледе. россыпь родинок под левым глазом у того выстроилась в сплетенное созвездие, рука аккуратно придерживает подбородок, а один лишь образ парня внушает спокойствие. наверное, идея пойти на ночной пикник у реки была и правда не такой уж и плохой, рассматривая перспективу провести хоть немного времени наедине, не тревожимыми обществом фальшивых фигур. да и хоть фактор беспокойно снующих туда-сюда прохожих все еще немного отвлекал, обстановка была приятной и располагающей к разговорам. люди и правда не волнуют хисына. лишь кроме одного, самого исключительного, сияющего ярче любимых созвездий, ярче самого сириуса. того, кто прямо сейчас обнимает руками колени, чтобы сбежать от дразнящих холодных прикосновений мартовского вечера. того, кто способен побороть земное притяжение и тянуть старшего к себе все больше и больше с каждым днем. - ну и что же твой бескрайне умный мозг предложит нам на это раз? ‘кроме пояса ориона, вообще-то, я люблю ещё и кассиопею’ , я угадал? - парень наконец размыкает замерзшие руки, слегка шевелит окоченевшими пальцами и двигается ближе к источнику тепла - парню, чей непрерывный взгляд порой кажется и правда горячее солнечного света. - не угадал, чонсон. - ухмылка не сходит с лица, светящегося легким расслаблением и тем спокойствием, которое сравнимо с младенческой умиротворенностью. - ты.. - да, я не угадал. давай ты прекратишь кичиться своим неизмеримым интеллектом размером с галактику и мы наконец приступим к пикнику. я устал смотреть на бесчисленные точки на черном полотне. все это очень романтично, но, кажется, они уже выжжены у меня на сетчатке. - звезды в твоих глазах сияли всегда. не только сейчас, когда ты пристально смотрел на них 5 минут, пытаясь найти большую медведицу. - ли начинает звонко смеяться и легонько бьет ладонью по плечу младшего парня. - забавно, давай мы прекратим вспоминать о моем позоре и поедим, я тебя умоляю. мой желудок присоединяется к обращению к великому и самому мудрому ли хисыну, лучшему астроному, которого мне удалось знать. хоть он и первый и единственный человек в моем окружении, кто знает так много о чертовом небе. - чонсон, могу я ещё немного посмотреть на звезды, прошу? - ладно, сейчас хисын выглядит действительно серьезным и сосредоточенным. порой чонсону думается, что парень просто повернут на небесных телах. - приблизительно 8 часов 34 минуты - говорит парень, смотря на часы, - именно столько осталось до рассвета. если тебе угодно, можешь продолжать свое любимое занятие вплоть до восхода другой, самой яркой, звезды для нас, а я приступлю к трапезе. - и правда любимое занятие. - хисын на минуту становится тихим и поджимает губы. - но не мог бы ты тогда снова посмотреть на меня. - зачем.. - пак оборачивается к парню, готовый возмутиться, ведь в руках уже находится такой желанный сэндвич с ветчиной, а слюна во рту копилась последние часа два. вот только осознание накатывает отрезвляюще-холодной волной, - хисын, почему ты смотришь на меня, звезды там. - пак растерянно тычет пальцем наверх и благодарит своего верного друга, темноту, который скрывает проступивший на щеках легкий румянец. - звезды в твоих глаза ярче других подобных им на небе, позволь мне полюбоваться ими ещё минуту, и я обещаю, я сделаю все, что ты хочешь. даже дам спокойно поесть твой сэндвич. аппетит больше не ощущается так остро, пропастью внутри. глаза больше не выискивают очертания смешных прохожих в толпе ради веселья. теперь звезды в глазах парня напротив кажутся самой очаровательной вещью в сегодняшнем вечере. теперь и пак чонсон осознает всю прелесть ночного неба, ловя родной взгляд на себе. теперь, по всей видимости, и его любимое занятие - это созерцание небосклона.