Мудрая Сова и Звёздный Путник

      Обмен письмами, как всем известно, один из самых романтичных способов поддерживания связи между разлучёнными влюблёнными. Размышления над каждой строчкой, томительное ожидание ответа и дрожь в руках, когда с предвкушением и волнением открываешь только-только полученный конверт. Каждая уважающая себя барышня Мондштадта хотя бы раз в жизни переживала эти душевные терзания и отправляла такое письмо, порою тайное, и нередко одаренным "счастливчиком" становился один из самых популярных холостяков города.       Дилюк никогда не скрывал, что считает это все напрасной тратой времени. Не столько из-за пренебрежения романтикой, сколько из-за непонимания, в чём смысл писать вирши человеку, которого ты не знаешь или видел лишь издалека. Конверты, благоухающие женским парфюмом, украшенные цветами, простые белые или из дорогой и качественной цветной бумаги даже не открывались и возвращались к владелицам. Читать письма от незнакомок, в каждой строчке которых сквозило обожание, раньше было неловко, а спустя время просто некогда. Увы, это никак не способствовало умерению пыла юных девичьих сердец.       Возможно, именно поэтому Рагнвиндра так удивило предложение Итэра.       — Обмен письмами? — Дилюк, до этого сосредоточенно протирающий бокалы, нахмурился. Путешественник, судя по всему, принял это за быстрый отказ и тут же начал оправдываться:       — Я понимаю, что у вас… У тебя, — Итэр, всё ещё привыкающий к такому обращению к Рагнвиндру, поправил себя. — …не так много времени, и не буду писать каждый день… Просто я подумал, что…       — Я не против, — Дилюк пожал плечами, отчего путешественник застыл на полуслове. — Письма так письма.       Итэр тут же просиял, и мужчина ощутил, как сердце пропустило удар.       — Отлично! За адрес не беспокойся, можешь просто отправлять письмо в ответ. Если все будет совсем плохо, я попрошу Паймон прилететь и забрать.       — Эй! Паймон тебе не почтовый голубь! — его компаньон, до этого угощающаяся заказанным яблочным сидром, тут же возмутилась.       — Но ведь ты умеешь летать.       — Это ещё ничего не значит! Никуда я летать не буду, даже если это мастер Дилюк!       — Что это за "даже"?..       Пока юноша переключил внимание на перепалку со спутницей, Дилюк задумался над тем, как теперь решить новую внезапную задачу.       Он понятия не имел, о чём будет писать.

***

      Письма Итэр начал отправлять через несколько дней после своей отправки в Ли Юэ. Рагнвиндр не раз там бывал, исследуя винный рынок и ища возможных торговых партнёров, но, читая письма понимал, что, судя по всему, он никогда не был в Ли Юэ по-настоящему. Путешественник рассказывал про такие детали, на которые Дилюк бы не обратил внимания, занятый исключительно рабочими вопросами.       Наверное, для кого-то это могло показаться мелочью — глазурные лилии, мелкающие среди травы, не похороненной под каменной кладкой, украшения на крышах и сводах, отливающие золотом в свете вечерних фонариков, рассказчики, развлекающие гостей легендами и историями за чашкой зелёного чая, яркий, непривычный вкус и острота местной кухни и коронные блюда шеф-повара Сян Лин… В городе, в котором большинство ищет контракты и деньги, не каждый будет таким наслаждаться, но Итэр был путешественником, и каждая строчка, каждое слово в письме, полном восхищения и предвкушения нового, говорили об этом. После такого писать о бесконечных делах и заботах владельца винодельни казалось кощунством, так что ответные письма выходили лаконичными и, скорее всего, несколько сухими, но, судя по письмам Итэра, это не было большой проблемой.       Снова и снова перечитывая письма, Дилюк, кажется, начал понимать, что люди в этом находят. Это было совершенно не похоже на то, что он представлял после писем от воздыхательниц: вместо слов о любви Итэр писал про всё, что видел в путешествии и что его восхитило, и Рагнвиндру не нужно было объяснять, что в этих строчках юноша искренне хотел донести через расстояние всё то, что сам ощущал, и Дилюк чувствовал себя так, будто притронулся к чему-то сокровенному. Непривыкшего к таким вещам мужчину подобные мысли пьянили без всяких романтичных признаний, и к своему стыду он признавал, что многое бы отдал, чтобы самому видеть, как от вида чего-то нового восторженно сияют золотистые глаза.       Однажды в конце одного из писем появилась фраза, удивительно робкая после нескончаемых живописных описаний Ли Юэ.       "Мне бы хотелось, чтобы мы смотрели на это вместе".       Дилюк никогда бы не подумал, что от таких слов у него закружится голова. Словно внутри него что-то, давно чёрствое, внезапно отозвалось. Кое-кто, возможно, прокомментировал бы это как "влюблённый по уши".       Написать достойный ответ на такое — задача серьёзная, и Дилюк подошёл к ней со всей ответственностью делового человека. Через пару часов письмо, заботливо сложенное в конверт, было передано прислуге, и Рагнвиндр, закрыв глаза, повторял про себя последние строки.       "Я хочу смотреть на это вместе с тобой".