Я хочу любить...

— Токарева, иди к доске. Валерия, не спи, уже утро давно настало. Блять., а я с радостью поспала бы ещё, только к сожалению такой возможности нет, вот и приходится к доске выходить на геометрии. Можно было хотя бы просто посидеть тихо за партой и продолжить рассматривать спину одноклассницы, которая буквально примагничивает к себе взгляд. Мой выход к доске сопровождается тяжёлым вздохом. — Быстрее! Не на расстрел ведь идёшь. С горем пополам я решаю задачу, умудряясь даже вспомнить нужную теорему, и с гигантским облегчением плюхаюсь обратно за парту, получив заслуженную четвёрку. — Да, не повезло тебе сегодня. И почему Викторовна решила вызвать именно тебя? — с сочувствием говорит Аня — моя подруга и соседка по парте. Она невысокого роста, с волосами чуть длиннее плеч и промелированными передними прядками. Предпочитает носить брюки, сочетая их милыми свитерками, ко всему этому она хорошо сооображает, что не раз меня выручало. Короче замечательная подруга, но у каждого свои скелеты в шкафу… — Лер, пошли, уже физра скоро, ещё переодеться надо. — Подожди, сейчас вещи соберу и пойдём. — Ну ты как всегда, копуша, что ещё тебе сказать, — на лице Ани снисходительная ухмылка. Я подхожу к ней вплотную со спины и, громко дыша в затылок, шёпотом говорю: «Копуша значит? Допустим. А ты у нас забываешь всё на свете, тетрадь на парте не твоя случайно?» — и, шлёпнув подругу по мягкому месту, вмиг оказываюсь у двери. — Один-один, дорогая моя, — кричу уже из коридора. Из кабинета разносится громкое: «Ну держись, это ещё не конец!», но ор детей из пятого класса заглушает возглас Ани. *** Раздевалка явно не выполняет свою функцию, хотя, может конечно и выполняет, но дым от электронных сигарет и чья-то музыка из телефона, дарят иллюзию нахождения в каком-то клубе или баре. Быстро прогнав шестиклашек в коридор, 10 «А» начинает заниматься своей привычной деятельностью, а точнее передают поды по кругу, спустя пару тяжек. С детства приучали делиться, вот, наглядный пример — друга в беде, а точнее в адекватном сознании не оставим. Не скажу, что прям все парят до дезориентации в пространстве, да и несомненно есть личности, которые рьяно выступает за ЗОЖ. Но в стране демократия, поэтому лидирует мнение большинства, если быть точнее — курильщиков. — Вы хоть дым разгоняйте, а то сейчас зайдёт Ольга Петровна и всем классом дружно к директору пойдём, — зайдя в раздевалку, нахожу свободное пространство на скамейке и кладу рюкзак. — Да ну, делать ей больше нечего, в кабинете своём сидит с обогревателем, балдеет, а мы замерзаем, хоть такой кайф пусть не обламывает, — все одноклассницы поддакивают нашей старосте Саше. — Смотрите, я вас предупредила. — Спасибо, Лер, без тебя бы не догадались, что надо быть аккуратными. Вроде не 7 класс, чтобы тупить, — голос принадлежит девушке, если быть точнее Кате Рудаковой, спину которой я уже выучила взглядом наизусть. Опять Кате приспичило ко мне придраться? — Да, конечно, я забыла, что среди нас есть взрослые личности, которым уже на пенсию пора. Что к словам придираешься, как бабка у подъезда? — Кого ты тут бабкой назвала?! Это ты у нас самая старшая в классе, смотри, скоро как песок рассыпешься, не соберём потом. — Хватит балаган в раздевалке устраивать, идите в спортзал ругайтесь или в коридор, и так голова болит, — бурчание старосты только распаляет конфликт на пустом месте. — Давай, Токарева, пойдём наедине побеседуем, а то гляди Ольга Петровна ещё прибежит тебя защищать, — Катя будто специально меня провоцирует. — Да пошли ты её нафиг эту Рудакову, из-за пустяка заводится дура, лучше попари, а то звонок скоро, — умные мысли Ани явно проходят мимо меня, я лишь говорю ей, что Катя не дура и направляюсь в сторону выхода из раздевалки. — Как знаешь, но не задерживайтесь сильно и постарайтесь случайно друг друга не прикончить, а то я вас знаю, как начнёте спорить, хоть ОМОН под конец вызывай. — Ладно тебе, Ань, всё будет тихо и быстро, она даже пикнуть не успеет, — на моём лице появляется полуулыбка полуоскал. — Токарева, ты в улитку что-ли превратилась? Пошли нормально поговорим уже без свидетелей, а то ты уже, насколько я поняла, продумала моё убийство. — Не только убийство, но ещё знаю куда спрятать труп, — этого раздражённого бормотания уже никто не услышал. Общение с Катей у нас всегда было странное, какое-то особенное, ни как с остальными людьми. Оно… не могу объяснить. Мы вроде не дружим, но в тоже время не являемся врагами. Между нами какая-то расплывчатая грань в общении. Я хочу быть для неё кем-то большим, не просто одноклассницей, хотя бы подругой, а в самых сокровенных мечтах… девушкой. Но всё очень сложно, и многого я ещё не понимаю до конца. В молчании выходим из спортзала и направляемся в сторону туалета. Дойдя до него, мы не прораняем ни единого слова. Наконец моё и без того шаткое терпение лопается, и я задаю вопрос. — Ты вроде хотела продолжить спор или что, аргументы закончились? — Я и не собиралась спорить, в туалет не охота было одной топать, поэтому решила таким образом тебя эксплуатировать, — Катя заходит в кабинку, но дверь всё никак не хочет закрываться, и захлопнуть её получается только раза с третьего. — Ах ты зараза такая. Я под твою дудку плясать не собираюсь, могла и по нормальному сказать, а не устраивать цирковое представление, — я насупилась и приняла осуждающий вид. — Лер, жизнь и без того скучная, хочется хоть какого-то разнообразия. А насчёт того, что ты не будешь плясать под мою дудку я очень даже не уверена, — Катя выходит из кабинки и прислоняется к батарее, которая кажется огненной, по сравнению с теми, что находятся в спортзале. Я на секунду останавливаюсь, и моё лицо приобретает задумчивое и напряжённое выражение. — Почему ты так думаешь? — Ты не можешь никому отказать, и многие этим пользуются, учись отстаивать свою точку зрения — Катя достаёт из кармана под, и начинает парить в затяг, не удосужившись даже зайти в кабинку туалета. — Это не так, я просто помогаю людям, если они об этом просят, — стараясь придать своим словам большую весомость, я непроизвольно повышаю голос. — Ты сама веришь в то, что сказала? Или врёшь самой себе? — Хватит меня расспрашивать и всячески провоцировать, не хочу обсуждать эту тему, — в моём голосе слышны нотки нарастающего недовольства. — Боишься? — Катя делает очередную тяжку и смотрит на меня с прищуром. — Чего боюсь? — недовольство вмиг сменяется недоумением. — Разочароваться в самой себе. Если ты врёшь себе, то где ты настоящая? — вопрос бьёт по больному месту. — Я. Не хочу. Это. Обсуждать, — отчеканивая каждое слово, пару секунд смотрю девушке в глаза, но потом всё же опускаю взгляд в пол. Слишком пронзительно она смотрит, прямо в душу заглядывает. — Я так и знала, ты., — Катя не успела закончить фразу, так как её начало кренить в сторону, и если не моя быстрая реакция, то быть ей уже на полу. — Быстро меня накрыло, кайф, такой туман в голове, — язык Рудаковой немного заплетается, сама ситуация начинает сильно напрягать. — Какого хрена ты так напарилась?! У нас кроме физкультуры ещё два урока! Ты головой думаешь вообще?! — я аккуратно придерживаю Катю, и подвожу её к раковине, чтобы разум у неё хоть как-то прояснился после умывания. После принятия небольших водных процедур, взгляд Рудаковой становится более менее осмысленный и она резко говорит: «Уходи отсюда немедленно.» — Не поняла. С какого перепугу я должна уходить? Хоть бы спасибо сказала, — я смотрю на девушку в упор. — Я сказала уходи отсюда немедленно, — это звучит уже более агрессивно, даже на приказ похоже. Она буквально нависает надо мной, пользуясь своим преимуществом в росте. — Ты, блять, чего? — спиной пятюсь в сторону спасительной двери. — У тебя есть две секунды, чтобы покинуть данное помещение, время пошло. — Что с тобой произошло? Почему ты так себя ведёшь?— мой мозг совершенно не переваривает данную ситуацию. Несколько минут назад мы вроде нормально говорили, потом девушка начала интенсивно парить и погрузилась в туманное состояние, а теперь вовсе агрессирует. Я выхожу в коридор, где меня и застаёт звонок на физру. Кинув вопросительный взгляд на туалет, в глубокой задумчивости направляюсь на урок. Какая-то странная перемена настроения, раньше такого не замечала. Буквально за минуту человек так изменился, но почему? Как ни странно мои чувства к Кате ещё больше усилились. Всё максимально непонятно, надо будет во всём разобраться. *** Когда я зашла в спортзал, наш класс уже выстроился в шеренгу в ожидании учителя. — Что так долго? И где ты Катю потеряла? Может ты её на дуэль вызвала и всё, конец Катерине? — подруга буквально забрасывает вопросами и не даёт вставить ни слова. — Так, прекрати свой бесконечный поток речи. Всё в порядке, мы даже не особо потом спорили, но физру, думаю, она прогуляет., — встаю перед Аней в строй. — Ты даже не расскажешь мне всё в подробностях как обычно? Признавайся куда спрятала орудие преступление и где труп? — Ань, ну что за глупости? Я не хочу это обсуждать… — И тут вспоминаю, как произносила эту фразу в туалет, — короче неважно., проехали. — Какая-то ты не такая, — девушка смотрит на меня с какими-то недоверием. — Какая не такая? Самая, блять, обыкновенная. Руки, ноги, голова, туловище — что ещё надо?!, — я буквально разрываюсь от внезапной раздражительности. — У вас что-то произошло? Чего ты заводишься? — Всё в порядке, просто надоело вот это несерьёзное общение. Мы не можем нормально поговорить — твои постоянные глупые шутки всё портят. Давай будем вести себя как обычные люди, — моя гневная тирада обрушивается бурным потоком на Аню. — Если тебя не устраивает наше общение так и скажи. Давай выскажи мне всё, что думаешь. Ты же у нас нормальная в отличие от других людей, которые только и делают, что клоунаду устраивает. Добро пожаловать в цирк, может тебе красную дорожку ещё выстелить?.. …Я ничего не чувствую. В голове всё смешалось, а звуки становятся вязкими и приглушёнными. Что на меня все взъелись сегодня? Последней каплей становится момент, когда Аня подходит к Лизе, с которой мы постоянно вели холодную войну. А сейчас они стоят и мило разговаривают! Будто вообще ничего не было, никаких сор и постоянных подколок. Не обращая внимания на подругу и на Ольгу Петровну, идущую в нашу сторону, медленным шагом покидаю спортзал.