fragile.

Минги буквально выпихивает Чонхо с бара, уверяя его, что они справятся и вдвоëм с менеджером. Сегодня пятница, потому в ночном клубе много людей. А у персонала много работы. Чхве уже привык работать с большим потоком людей и совершенно не замечал, как пролетали часы за разливом напитков и приготовлением коктейлей. Стоило официанту унести за столик заказ, как прибегал другой с листочком, где было ещё нескольких заказов. И так по кругу. Но всем нужен был перерыв и небольшой отдых в течение смены, поэтому Минги и отправил своего напарника на обед, чтобы он хоть смог выдохнуть и поесть. В служебном помещении собралось ещё несколько голодных уставших официантов, обсуждающих последние сплетни и происшествия в клубе. Опять какие-то гости перебрали со спиртным и устроили драку на прошлой неделе. Снова какая-то парочка решила, что заняться сексом в кабинке туалета — это отличная идея. Снова какие-то мужики пытались облапать официанток. За год работы в этом клубе Чонхо привык к таким историям. Даже ему могло достаться от буйных гостей, которым вдруг может что-то не понравиться. Конечно, большинство гостей ведëт себя прилично, но всегда есть исключения. Чонхо достает из холодильника онигири, которые ему заботливо приготовил его парень для перекуса на смене. Официантка Юци наливает ещё одну кружку чая и протягивает её бармену, который присоединяется за стол к своим коллегам и включается в разговор. Чонхо впервые пробует не покупные онигири и ему на самом деле нравится. Они с Ëсаном не особо любили готовить, но совместная жизнь требовала хоть каких-то навыков готовки. Парни больше предпочитали воевать с рецептами из интернета вместе, а не по отдельности. Чхве на самом деле обожал любое времяпрепровождение с возлюбленным, даже если это были бытовые готовка или уборка. Мысли о Ëсане заставили Чонхо выпасть из разговора и достать телефон. Он несколько часов периодически вибрировал в кармане, но у бармена не было времени отвлечься и заглянуть в мессенджер. Конечно, Чхве сразу заходит в чат со своим парнем, который уже успел пожелать хорошей смены, напомнить, что он любит Чонхо и прислать стикер с анимированным котëнком, который шлет поцелуйчик в экран. Чонхо слегка улыбается и отправляет в ответ стикер с медвежонком. И пусть Ëсан увидит его только утром, когда он будет собираться на пары, пока Чхве будет отсыпаться после ночной смены. А потом Чонхо листает выше, видя сообщения, что были до этого. Ëсан скучал. А если он скучает, то будет заваливать личку своего парня сообщениями о том, как сильно он ждёт его домой, как хочет обниматься и целоваться, лëжа вместе под одеялом. Ещё Ëсан обожал баловать любимого своими фото. Чхве почти давится несчастным чаем, но сдерживается. Его парень в фиолетовом свете неоновых лент, которыми обклеена вся их квартира, полностью обнажён, лишь ошейник красовался на его шее. Просто два фото — на одном он сидит, красиво изгибая спину, на втором лежит, красуясь перед камерой. Боже, как же он был красив. Самый лучший парень, который заставлял сердце трепетать. Чонхо пишет несколько комплиментов на фото этого чертëнка, ведь он знает, как его парень их обожает. Чхве успокаивает себя, выключая телефон, и допивает чай. Обед заканчивается, все официанты вместе с барменом быстро убирают стол и возвращаются к своим обязанностям. Чонхо выходит на бар и сразу вливается в действие, принимаясь мешать коктейль из очередного заказа, который ему сказал Минги. Он делает это на автомате, пока в его голове был только Ëсан-и в фиолетовом неоне и ошейнике. И Чонхо отдал бы всё, чтобы сейчас оказаться дома и обнимать спящего парня со спины, целуя его оголëнные плечи и шею.

***

Ëсан провоцировал. Откровенно и нагло провоцировал своего мужчину каждый чертов день, маскируя свои уловки под такое простое и нужное желание получить внимание от любимого. Ведь Чонхо знал, что его мальчику всегда нужно внимание, забота и любовь, и он всегда старался давать все это Ëсану в двойном объёме. Он не воспринимал всерьëз такое выражение, как «провоцировать». Это казалось чем-то глупым, ведь как можно спровоцировать на определённые действия человека, у которого есть здравомыслие? Однако что-то шло не так уже на протяжении пары недель. Ëсан баловал Чонхо своими фотографиями в двойном размере, что его галерея заполнялась в геометрической прогрессии. Рядом с милыми селфи, где Кан без макияжа в какой-то огромной толстовке дует губки, теперь стояли фото, где на парне только одна рубашка, еле прикрывающая бедра и тело, а на шее широкий ошейник. Чонхо изучил тело Ëсана со всех ракурсов, выучил все изгибы и знал, где особенно чувствительные места. Они в отношениях год и несколько месяцев, успели съехаться и видятся каждый день, но это не мешает Кану закидывать своего парня фото. А всё потому что Чхве из-за работы далеко не всегда ночует дома. А Ëсану бессонными вечерами, когда он уже разобрался с домашней работой, убрался, проиграл несколько часов в очередную стрелялку на компьютере, становилось скучно. Так почему бы не потерроризировать своего парня? Естественно у Ëсана был план, как бы получить побольше внимания к своей персоне от любимого человека. Но Чонхо его раскусил и быстро догадался, что его мальчик хочет своими «провокациями». Обычно Ëсан довольно прямолинейный — он легко говорит о том, что его не устраивает и что ему нужно, не тратя время на намëки или другие обходные пути. Поэтому Чхве привык к тому, что ему всё предъявляют в лоб, и он не знал, что случилось с его парнем, раз он решил пойти по пути провокаций, а не сказать всё прямо. Но это определенно порождало больший интерес. Ëсан всегда был немного дерзок. Он казался маленьким милым котëнком со стороны, но с поразительным спокойствием отстаивал себя перед теми, кто пытался ему навредить. Он легко отшивал осточертевших ухажёров, которые чуть ли не в очередь за ним выстраивались. Только благодаря своему трудолюбию и стойкости он совмещал работу, учебу и танцы, был отличником и находился в любимчиках у многих преподавателей. Он был таким сильным и недоступным для всех, но лишь с Чонхо он позволял себе давать слабину. Скидывал с плеч груз ответственности и передавал себя в чужие чуткие и тëплые руки. С мужчиной ему всегда было так комфортно, будто никакие проблемы его никогда не преследуют, потому что его большой плюшевый мишка спасëт его от всего и прикроет от бед. Ëсан безоговорочно доверял Чонхо, поэтому часто отдавал ему ответственность за себя.

***

Сегодня Ëсану предстояло ответить за свои «проступки». Он встретил своего парня уже в ошейнике, сидя на кровати в одном свитере. И эта картина уже заставила Чонхо задохнуться, но он выдержал и оставил свой взгляд холодным. — На колени, — произносит Чхве и, конечно, Ëсан его слушается. Ах, да. Это была очень важная деталь их отношений. Чонхо любил доминировать, а Ëсан любил подчиняться. Однако это не переходило черту и не путало реальность и игру. Просто эти роли были комфортны для парней в определённых обстоятельствах. Если они соблюдались бы в реальной жизни, то Ëсан бы скончался от испанского стыда, стоило бы Чонхо сказать что-то вроде «будь хорошим мальчиком» или «называй меня папочкой». Просто иногда Кан хотел чувствовать себя слабым и отдавать полную ответственность над собой своему мужчине, а тот обожал доставлять удовольствие своему мальчику. И каким бы Чонхо не был доминантом в эти моменты, он в своей голове понимал, как сам был слаб перед Ëсаном — он выполнит любое желание своего возлюбленного и доведёт его до высших точек наслаждения, забыв про собственное возбуждение. Чонхо садится на кровать перед Ëсаном, что держит подбородок вздёрнутым, не отводя глаз от мужчины, а руки держа на своих коленях. Он уже выучил и запомнил, как нужно вести себя в этой «игре», чтобы Чхве не злился. — Итак, малыш, что всё это значило? — спокойно спрашивает Чонхо. — Ты слал фотографии, когда я на работе, с друзьями, у родителей. И ты знал, где я нахожусь. Ëсан стремительно краснеет и пытается незаметно увести взгляд, но Чонхо заставляет парня смотреть ему в глаза, удерживая пальцами его подбородок, чтобы он не смел опускать голову в приступе смущения. — Я хотел внимания, — отвечает Ëсан. На его шее красовался такой прекрасный кожаный ошейник с кольцом, за которое Чонхо любил притягивать Ëсана к себе, оставляя на нежной шее следы. И именно это он сейчас и делает, приближая лицо юноши максимально близко к своему. Можно было рассмотреть в деталях его красные щëчки и пересчитать пушистые реснички. — И это было единственным поводом отвлекать меня? — Чхве вопросительно приподнимает бровь, пока Ëсан смущëнно поджимает губы. — Тебе ведь совершенно не стыдно за это, я знаю. Ты можешь сколько угодно изображать смущение, но я тебе не поверю. Ты вёл себя просто ужасно, и ты заслуживаешь наказания. Чхве до дрожи обожал эту сторону своего парня — послушную, жаждущую и такую беззащитную. Конечно, Кан покорно выслушивал о том, какой он «плохой» и согласился с каждым словом мужчины, который сделал вывод, что его мальчику просто необходима хорошая порка. Он знал, что Ëсан добивался именно этого. Он видел, как при словах о наказании Ëсан нетерпеливо заëрзал на коленях. — Ты действительно так сильно хочешь быть наказанным? Ты решил играться со мной только из-за этого? — спрашивает Чонхо. — Да, так и есть, — отвечает Ëсан срывающимся на шëпот голосом. Его щёки были красные от грязных разговоров и возбуждения. Глаза блестели, а губы постоянно пересыхали. И это было лучшей картиной для не менее возбужденного Чонхо. — Но какой же прок в наказании, если оно тебе в удовольствие? — хмурится Чхве, рассматривая личико своего котëнка. — Может мне придумать что-то кроме порки? У меня есть пару идей… Ëсан знает, что за этим «пару идей» скрывается. Чонхо любил растягивать их секс, насколько это возможно. Он мог с позволения Кана связать его и долго зацеловывать и ласкать, пока Ëсан не начнёт просить сделать что-нибудь ещё, а Чонхо не будет удовлетворëн чужими просьбами. Сейчас парень не хотел такой участи для себя. Он жалобно надламывает брови, в надежде, что Чхве его поймëт и передумает мучить его. Чонхо дует губы, и обычно это очень мило, но сейчас голова Ëсана забита далеко не милашествами. — Ты не хочешь по-другому, да? — спрашивает Чонхо, отпуская кольцо на ошейнике и выпрямляясь. — Да, — не опуская головы, отвечает Ëсан. Мужчина тянется за специальной веревкой для шибари. Кан сразу снимает с себя свитер и протягивает руки. Чонхо аккуратно и умело связывает запястья, не сильно затягивает, чтобы не повредить кожу. Ëсан чувствует, как сильно горят его щëки, когда его утягивают с пола на свои колени. Хоть в голове Чхве уже были мысли о предстоящем наказании, но он в первую очередь соскучился по своему мальчику. Он утягивает его в нежный поцелуй, и Ëсан легко поддаётся, отдаваясь в чужую власть. Поцелуй скоро становится влажным и не аккуратным, потому что оба парня быстро заводятся. Кан пытается контролировать себя, чтобы не заëрзать на чужих коленях, но возбуждение волнами окутывает его тело. Губы любимого мужчины оставляют влажные поцелуи на шее и плечах, а его сильные руки поглаживают спину, спускаясь к пояснице и бëдрам, после снова поднимаясь вверх. Ëсан чувствует, как его тело растекается от всех этих приятных ощущений. Чонхо оставляет несколько пятен на груди и плечах своего мальчика, пока его буквально разрывает от желания заласкать его, пока не услышит мольбы о продолжении. Но это он устроит позже. Пока мужчина меняет положение Ëсана, чтобы тот лежал на его коленях. Юноше остаётся только осторожно прибрать связанными руками подушку, чтобы за что-то держаться и иногда утыкаться в неë. Чонхо нежно гладит чужую спину, наслаждаясь мягкостью кожи под своими пальцами. Его ладонь спускается к пояснице, проходится по ягодицам и доходит до бёдер, сжимая их до протяжного стона. Бëдра были главной эрогенной зоной Ëсана, и мужчина этим откровенно пользовался. Но Кан знает, что все эти ласки и прикосновения обманчивы. Первый удар ладони обжигает правую ягодицу, заставляя вскрикнуть. Чонхо не приказывал считать удары, потому Ëсан мог полностью сосредоточиться на опьяняющей боли. Следующий удар приходится на правую половинку, заставляя Ëсана протяжно застонать. Он буквально чувствует, как доволен Чонхо, оттягивающий момент нового удара. Следующие несколько шлепков оказываются сильнее первых пробных. Бледная кожа стремительно краснеет, а глаза Ëсана наполняются слезами. Он ëрзает на коленях Чонхо, трясь своим возбуждением о чужое бедро. Он знает, что ему это с рук не сойдет. Наказанием служит новый удар, что был намного сильнее предыдущих. Ëсан закричал в подушку и слёзы все же покатились по щекам. — Мы так не договаривались, — спокойно произносит Чонхо. — Будь послушным мальчиком, Ëсан-и. — Х… Хорошо, — почти скулит Кан, стараясь держать ноги ровно. Звук расстегивающейся пряжки ремня заставляет Ëсана задержать дыхание. Его задница уже горела, потому что рука у Чхве тяжелая и легко могла без дополнительных приблуд довести до самого края, заставляя дрожать от боли и удовольствия. Но Чонхо слишком заведëн и слишком хочет наказать своего мальчика. Он ловко вытягивает кожаный ремень из джинсов и складывает его в руке. От нетерпения его сердце трепещет. Чхве примеряется, свободной рукой поглаживая повреждённую кожу. Удар приходится сразу на обе ягодицы. Ëсан воет в подушку, стараясь держать бëдра ровно. Чонхо не жалеет его — удары обрушиваются один за одним, заставляя плакать и кричать, в то же время полностью теряя разум от горящего удовольствия и желания. Чхве кусает нижнюю губу, чтобы держать себя в руках. Он возбужден и взбудоражен, но он хочет продолжать пороть эту сладкую попку, пока не утолить чужую жажду боли и собственного внутреннего садиста. Следующий удар приходится на бëдра. Ëсан сильно дëргается и пытается увести ноги в сторону, но Чонхо удерживает его на месте, снова обрушивая удар на то же место. Боль в самом чувствительном месте вырывает из Ëсана стоны, граничащие с криками. Новый удар по бëдрам разрушает тело и разум Кана. Он кричит, не отдавая себе отчет о том, насколько он громкий. Сильные шлепки возвращаются на ягодицы. Парень улетает куда-то за пределы своего мышления. Жгущее, больное удовольствие застилает мозг. Слëзы не перестают катиться из глаз, а изо рта параллельно с криками и стонами вырывается судорожное «ещë». Чонхо наносит новые и новые удары, завороженно рассматривая, как на бледных половинках появляются синяки. Обычно это знак того, что ему стоит остановиться. Но Ëсан просит ещё. Чхве снова сомневается, что это послужит юноше наказанием. Он плачет, но ему хорошо в собственном островке боли. Мужчина гладит горячую покрасневшую кожу, давая Ëсану отдышаться и немного успокоиться, но ремень в руке сжимать продолжает, планируя нанести ещё несколько ударов, чтобы Кана унесло в сабспейс, о котором он так долго грезил. Чонхо возобновляет порку, бьëт с редкими остановками до тëмных пятен, задыхаясь от возбуждения. Ëсан уже хрипит в подушку, пропитанную его слезами. Ему больно, но он позорно кончает от очередного удара, что пришёлся снова на бëдра, выкрикивая в тишину квартиры имя своего мужчины. Чонхо отбрасывает ремень в сторону. Его джинсы теперь были испачканы. — Кто разрешал тебе кончать? — спрашивает Чхве, с нажимом проводя по синякам на чужой заднице. — И пачкать мои джинсы? — Простите, — скулит Ëсан, всхлипывая от переизбытка эмоций. — Кажется, этого наказания тебе недостаточно, — хмыкает Чонхо. — Думаю, раз ты решил кончить без моего разрешения, то сегодня я заставлю тебя это сделать ещё много раз.

***

Ëсан был буквально разрушен. Он не чувствовал собственного тела, не ощущал дрожащих ног, но в голове поселилась такая приятная нега. Чонхо довёл его до оргазма ещё три раза, выпивая юношу без остатка. Но, чёрт возьми, это было так хорошо, что Ëсан был готов к тому, что ему будет тяжело ходить и терпеть боль в многострадальной заднице. Чонхо возвращается в комнату. Он успел закинуть свои джинсы в стирку, пока Ëсан отдыхал от их сессии. На Чхве только пижамные штаны, чему его парень очень рад — можно спокойно пялиться на своего полуобнаженного мужчину. Чонхо протягивает любимому кружку с водой, и тот быстро пьёт, потому что горло нещадно пересохло от постоянных стонов и криков. Чхве достаёт из комода охлаждающий крем и принимается мазать им повреждëнную кожу ягодиц. Ëсан прикрывает глаза — он обожает эту заботу. Каким бы его мужчина не был грубым, он все равно после будет носить Ëсана на руках и зацеловывать его. — Ты в порядке? — спрашивает Чхве. — Лучше всех, поверь, — отвечает Ëсан. Он почти засыпает от ласковых прикосновений Чонхо, но всё же дожидается, когда мужчина ляжет рядом и обнимет его. Ëсан котëнком льнëт ближе, напрашиваясь на поцелуи. Чхве осторожно обнимает чужую поясницу и целует щëки и губы своего мальчика, извиняясь этими нежностями за свою грубость во время сессии. Кану тяжело двигаться, но он чуть приподнимается и ловит глубокий поцелуй с губ Чонхо. — Я люблю тебя, котëнок, — шепчет Чхве. — И я люблю тебя, — сонно отвечает Ëсан, скоро проваливаясь в сон в крепких объятиях своего мужчины.

***

Ëсан просыпается только с третьего будильника и старается не закрывать глаза, чтобы снова не уснуть. Он смахивает несколько уведомлений из твиттера и заходит в диалог с Уëном, который ночью заспамил его личку фотками кошки своего парня. Нужно собираться на пары. Кан надеялся, что Чонхо будет ещë спать, но тот снова встал до первого будильника и активно возился на кухне. Можно было бы закинуть на него ногу, обнять и не вылезать из кровати до полудня, пропустив учëбу. Иногда это срабатывало — Чхве пытался поднять своего парня на пары, но он строил ему жалобные глазки, и они оставались дома или Ëсан пропускал хотя бы одну пару. Сейчас же Кан нехотя встаëт, натягивая на себя попавшуюся под руку рубашку Чонхо, что валялась на краю кровати. Вчерашний вечер даëт о себе знать приятной болью в теле. Так обычно болит после плодотворной тренировки на танцах и хорошей растяжки. Ëсан разминает спину и решает не заправлять кровать — простыни всë равно придëтся менять, но это уже на совести Чонхо. Кан идëт на кухню, где вовсю готовится завтрак. Мужчина стоит над плитой в домашней одежде, деревянной лопаткой перемешивая курочку с овощами в сковородке. Ëсан подходит к Чхве и обнимает его спины, укладывая голову ему на плечо. — Я уже собирался идти тебя будить, — произносит Чонхо, не отвлекаясь от готовки. Ëсан обожает эти моменты, когда его мужчина такой домашний и мягкий. Он ничего не отвечает и только лениво целует Чонхо в щëку, спускаясь к шее. Чхве накрывает сковороду крышкой и разворачивается к Ëсану, обнимая его в ответ. — Доброе утро, детка, — Чонхо целует сонное личико парня, который едва не дремлет на ходу. Чхве растворяется в нежности к своему мальчику и снова целует его уже в губы. Ëсан неспешно отвечает на поцелуй, с наслаждением углубляя его и легонько кусая мужчину за нижнюю губу. Он прижимается к тëплому Чонхо ближе. Неторопливые поцелуи разморяют ещё больше. Ëсану очень хочется увести Чхве обратно в кровать, целоваться там, а потом снова уснуть в обнимку. Чонхо касается ладонями чужих щëк и разрывает поцелуй. Ëсан наконец-то открывает глаза, рассматривая своего мужчину. И его снова хочется поцеловать. — Давай ты сходишь в душ, пока я доготовлю, и я отвезу тебя в универ? Ëсан недовольно хмурится и утыкается в плечо Чхве, снова прикрывая глаза и недовольно сопя. — Не хочу на пары, — бурчит парень. — Надо, Ëсан-и. Кан поднимает голову и строит жалобные глазки в надежде, что это умилит Чонхо и он согласится остаться дома. — Не сработает, — улыбается мужчина и чмокает любимого в лоб. Ëсан деланно закатывает глаза и выбирается из объятий, направляясь в душ. На самом деле Чонхо мог бы не вредничать и не гнать парня на пары, но у них сегодня будет полностью свободный вечер. Чхве усмехается, возвращаясь к готовке. Обычно они принимают душ вместе, но сейчас Ëсан даже не зовёт Чонхо с собой. Кан всегда спокоен, даже в конфликтных ситуациях, но со своим парнем мог позволять себе капризничать. Ëсан выходит из ванны через пятнадцать минут, когда завтрак уже готов. Чхве обожает, когда его парень такой милый и домашний — с мокрыми волосами, в его рубашке и с патчами под глазами. Даже если он хмурый из-за того, что его жестоко отправляют в универ. Но когда Ëсан видит готовую курочку, он сразу забывает свои обиды. И даже сейчас Чонхо считает, что нет никого прекраснее его парня, пока три уплетает еду за обе щеки, смотря в телефон. — Сколько у тебя пар сегодня? — Две, потом мы с ребятами будем заниматься подготовкой к концерту, — едва прожевав отвечает Ëсан. — Ты сегодня работаешь? Чонхо отрицательно качает головой и в глазах Кана загорается огонëк. Наконец-то его парень будет ночевать дома, а не мешать всю ночь коктейли и болтать с пьяными гостями. Тарелки пустеют очень быстро. Ëсан прогоняет остатки сна телефоном и кофе. Он всё ещё не настроен на учëбу, но его успокаивают лëгкие поцелуи в макушку от Чонхо, который уже успел помыть посуду. Кан ластится к поцелуям и прикосновениям, задирая голову, чтобы украсть губы мужчины в поцелуй. Чхве гладит щëку парня и нежно отвечает. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Чонхо, едва разорвав поцелуй. — Спать хочу, жопа болит, а так нормально, — отвечает Ëсан, театрально всхлипнув. Чонхо невольно улыбается. Он оставляет ещё один поцелуй на губах Ëсана, затем целует в обе щëки и лоб, подгоняя собираться в универ, чтобы не опоздать.