Последний шанс

Сердце снова екнуло, руки предательски дрогнули, роняя на пол несколько упаковок с таблетками. Парень прикусил губу и недовольно промычал. Поднять коробочки с пола оставалось непосильной задачей для тела. Зеркало запотело от горячего пара и не давало увидеть ту самую печальную картину. Рука потянулась к полу и все же нащупала коробки с препаратами, парнишка довольно хмыкнул и рывком поднял все на место. Опираясь дрожащей рукой о раковину он протер стекло и уставился в отражение. Рыжие пряди упали на глаза, чем собственно закрывали полный обзор на ситуацию. Парень достал из упаковки пять таблеток, но искрой в голове сказано, что этого будет мало. Семь в самый раз. Ровно вдвое больше чем нужно вообще. Ничего страшного, от этого он не умрет, а если и умрет, будет даже лучше. Иссохшие губы приоткрылись и парень заглотнул таблетки не запивая. Если принимать их точно по дозе, то будет нормально, но большое количество вызывает некоторые побочки. Чрезмерная энергичность, бессонница, тошнота, головокружение, головные боли, рвота, проблемы желудочного тракта и дальше по списку. Нил Джостен никогда не жаловался на жизнь. Он мог, но кого бы тогда волновали его жалобы. Раньше он думал, что единственным человеком , которому на него не было плевать была мать. Потом появились лисы. Однако, с мертвой точки Нил так и не сдвинулся. Сейчас он на втором курсе, прошло чуть меньше года с момента, как лисы победили воронов, Нил учится на втором курсе и его жизнь идет не спеша. Вот только он стоит у раковины, в пустом общежитии и глотает таблетки для похудения горстями, на его руках красуются красные полосы от ножа, губы дрожат, а по щекам текут слезы. Как он докатился до этого состояния? Все просто, его бросили. Не то чтобы его и правда бросали. Он все еще лис, вице-капитан команды и до сих пор живет в общежитии. Просто, он действительно остался совсем один. Уже месяц подряд его игнорируют всегда и везде. Старшекурсники не зовут на вечер кино, Мэтт отмахивается от прогулок, Рене не ходит на спарринги, Дэн и Элисон просто игнорируют. Он уже и не помнит, какого это, когда к нему обращаются на прямую. Даже Ники смотрит на него пустым взглядом и не говорит даже слова. Две недели назад Кевин попросил не приходить на тренировки ночью, а через неделю Эндрю дал понять, что в Колумбию Нил больше не поедет. Даже тренер отводил от Нила взгляд. И Нил бы не был собой, если бы не загнался. Что он сделал не так? Что сказал? Что забыл? Он мог найти объяснение тому, почему Эндрю больше не хочет его видеть, Нил сам виноват, он знал это. Глупо было думать, что то, что между ними вечно. В один из очередных вечеров в Колумбии Нил сказал Эндрю очередную и привычную глупость. — Ненавижу тебя. — До смерти ненавидишь, но это не мешает тебе признать, что между нами это. Миньярд глядел грозно, не так, как обычно и Нил был готов взять слова обратно, да вот только, он так сильно этого не хотел. Осознание пришло не сразу, через день или два. Эндрю только и делал, что избегал Нила. И только тогда на него снизошло понимание. Эндрю навсегда останется для Нила единственным, но у Миньярда были другие варианты. Ему не обязательно ждать Нила. Не обязательно его любить. Очередная слеза скатилась по щеке и упала на бледную раковину, запачканную кровью. Нил понимал, он любил Эндрю. Любил так, как не мог никто другой. До невозможности сильно, до хруста костей. Он знал, в его случае, любовь это либо спасение, либо то, что разрушит его до основания. После отдаления лисов, жизнь поменяла обороты. Не чувствуя тепла в других, Нил начал искать его в себе, но нашел лишь демонов и темноту. Его тело больше не казалось обычным, без рук Эндрю, без его взглядов, тело стало мерзким и отвратительным. Все просто, Нил не идеален, он не достоин лисов и Эндрю. Он сам так решил. Найдя на просторах интернета нужные препараты, он закупился ими до отвала. Они и правда помогали, вес уходил моментально, но стоило лишь поесть и он возвращался назад. Новая диета стала выходом, Джостен и до этого голодал. Ему не привыкать. Дабы как-то скоротать время Нил отдал себя тренировкам и учебе, любой свободный час он проводил на поле, даже ночью, ну, в то время пока там не было Кевина. За неделю он стал на курсе лучшим, всего неделя и он уже другой. Но в итоге, все всегда было напрасно. Каждый раз, когда его отвергали он глотал таблетку, каждый раз, когда Эндрю смотрел не на него, а мимо, он брал в руки лезвие. Прикрывая шрамы такими же повязками, что и сам Миньярд он понимал, что это было предательством. И он был предателем. Кошмары вернулись, поедая его изнутри, словно черви, съедающие гнилую плоть. Отец преследовал его во снах и наяву, галлюцинации стали новой побочкой от препаратов и Нил смирился. Однажды Рико сказал: «Худшее – это все иметь и все потерять». Нил только сейчас понимал всю суть случайно брошенной фразы. Раньше он думал, что лишь демоны прошлого способны отобрать у него все. Лисы были семьей, Эндрю был последним шансом. Теперь ничего не осталось. Он сам это потерял, оказался глупцом. Эндрю не раз говорил, что Нил ему надоест. Это и произошло. Но Нил не станет винить Эндрю, уж слишком сильно он им дорожил, он просто не в состоянии винить кого-либо еще. Только себя. Вчера состоялся победный матч, все еще празднуют победу, Нил ушел из дома Эбби еще поздним вечером, когда ему четко дали понять, что его место точно не там. Он глотает еще одну таблетку, промывает руку, забинтовывает порезы так, чтобы под повязками не было видно. Сегодня тридцать первое марта, день рожденя Нила Джостена. Он не сбежит, он обещал остаться, даже если это обещание уже не имеет силы. — Ты надоел им, Джостен, я слышал как они обсуждали это вместе, ты только мешаешь. – Кричал Джек и был прав. Кто-нибудь мог бы спросить куда он направляется, но всем плевать, Нил Джостен остается тень в своем до ужаса неидеальном теле. Таблетки помогают сбросить вес, помогают выглядеть человечнее, если так вообще можно сказать. Он направляется к поставщику, потому, что его запасы уже израсходованы. Сильный гул ветра вырывает его из воспоминаний о былом, он делает шаг, но слишком поздно, машина тормозит прямо перед ним, однако мозг уже не воспринимает страх. Нил падает на землю и тьма уволакивает его на дно. Кто-то кричит, прохожие вызывают скорою, он чувствует на себе чьи-то руки и понимая, что человек которого он хочет видеть больше жизни не с ним, отключается основательно. *** — Мэтт, ты идешь на пару английской литературы? – спрашивает парень, но его сбивает с пути. — Нил, не мешай, я тороплюсь. *** — Рене, ты забыла, у нас спарринг? — Прости, Нил, нам с Элли надо в торговый центр. *** — Дэн, давай, опробуем с новичками вчерашние упражнения? — Блять, Джостен, не до тебя! *** — Почему вы не зашли за мной вчера вечером? — Ты больше не едешь на ночные тренировки, они тебе не нужны. — Ники, как поговорил с Эриком? — Нил, я бы хотел поговорить с Аароном, не мог бы ты уйти? — Конечно. *** — Элисон? —… —Аарон? — Отъебись, Джостен. —Дрю? — Ты не едешь в Колумбию. Отдай ключ. Нил снова там, в подвале отца, прикован цепями и намертво связан. Его наказали за ошибки. Над ним стоит Лола, Натан, Рико и мать. Он ослушался, а непослушных детей принято наказывать. Где-то там, за стенами и сотнями километров находятся лисы. Он молится, чтобы они были там, чтобы забыли его навеки вечные. Чтобы нашли замену. Он их подвел и заслужил наказания. Как же больно было осознавать, что он лучше останется в подвале отца и найдет там смерть, чем будет смотреть на безразличие в глазах любимых людей. Это было куда больнее всех ножей. Больнее выстрелов и пыток. Это не просто ранило, это убивало основательно. Перед глазами появился желанный образ с карими глазами и лишь напыщенное безразличие. По щекам текли слезы, если бы все, что чувствовал было сном, он бы хотел проснуться. *** Пищание аппаратов раздражало каждого проходящего мимо. Трубка питания болезненно торчала из тела. — Он не просыпается уже три дня, нашли его родственников? — Нет, при нем даже не было документов, да и опознать его сложно, парень то вон как похудел, одни кости. – Сообщите мне если найдете родню, парню совсем плохо, поставь новую капельницу, Мила. — Да доктор, ой гляньте, а это не наш безымянный? – медсестра застыла на месте и доктор плавно перевел взгляд. — Может быть и он, запиши номер, нужно позвонить. – Врач уставился на больного, на бледных руках виднелись вены. — Нил Джостен значит. Врач вернулся в кабинет и с томным вздохом набрал номер телефона, трубку сняли сразу же. — Алло? — Дэвид Ваймак? Вас беспокоит лечащий врач Кристин Браер, три дня назад к нам поступил пациент, похожий на парня, которого вы разыскиваете, рыжие волосы, голубые глаза, все тело покрыто шрамами. Можете ли вы приехать и подтвердить личность этого человека? — Да, конечно, какая больница? — Третья городская больница, отделение реанимации. Команда собралась с бешенной скоростью, в больнице сразу стало ясно – это их Нил. Все находились в стадии шока, поверить, что человек перед ними Нил невозможно, они видели его четыре дня назад, и он выглядел нормально, сейчас же это был лишь скелет. — Что с ним? — Видите ли, длительный прием препаратов, высокая нагрузка, голодовка и отсутствие сна не влияет на организм положительно. Из-за долгого стресса мы не можем сказать, что именно не так. Все полезные вещества уже три дня поступают ему в организм, но тело пребывает в состоянии шока и не принимает их. Он продолжает сбрасывать вес. Обычно такое бывает у людей переживших ужаснейшие катастрофы или потери. В последнее время у него не умирали близкие? — Препараты? — Голод? — Стресс? Лисы непрерывно галдели попутно всхлипывая. — Мы единственные его близкие, когда он очнется. Доктор Браер окинул взглядом всех сидящих, поджав губы он перевел взгляд на Нила. — Мы не можем сказать точно, все еще не однозначно. – Мужчина был прерван разъяренным Эндрю, что уже не мог стоять на месте. — Говори прямо, что с ним? — Молодой человек. Прошу успокойтесь. Мы не можем знать, когда ваш товарищ проснется, все зависит только от него. Обычно разум не способен пережить стресс и предпочитает прятаться. – Все намертво застыли ожидая вердикта. - дело в том, что Нил Джостен просто не хочет просыпаться. Дальнейшие действия идут по схеме. Лисы по очередности навещают Нила, а Эндрю поселился жить в больнице. Нил спит, Нил прячется, Нил бежит. Сердце билось медленно и хотело остановится, Эндрю ненавидел себя с колоссальной силой. — Почему ты опять спрятался, бегунок? *** Металлический звон кандалов прожигает в воздухе дыру. Лязганье ножей заставляет усомниться в правдивости, Нил точно помнил, что этот звук не такой. Он отличается. Больше всего это похоже на гулкое пиканье техники. — Почему ты опять спрятался, бегунок? Парень оборачивается, но видит лишь Лолу и кнут, который она приготовила для него. Нил снова закрывает глаза. — Ну же, Натаниэль, не прячься, давай поиграем. Боль обжигает спину. — Очнись, кролик. Сердце снова начинает биться, но напрасно. Парень словно выпрашивает внимания судьбы. — Прости, Дрю, ты так мне нужен. И снова мерзкое пиканье в ушах, а потом лишь шорканье и боль. — Ты нужен мне, Нил. Слепая надежда, очередная галлюцинация и он снова жмурится. — Я хочу домой. – хрипит он и открывает глаза. *** Прошла неделя и Эндрю продолжает приходить и сидеть у кровати, он смотрит на исхудавшее лицо и что-то внутри ревет от неописуемой боли. Неделя без Нила, неделя без любви. Эндрю любил Нила, даже если и не мог сказать, даже если и не пытался. Он любил. Дни без рыжей проблемы похожи на конец света или суицид, что длится вечно. — Ты нужен мне, Нил. В ответ лишь пиканье десятка разных датчиков и тишина из иссохших уст. Он встает со стула и идет к двери, он придет еще и дождется ответа. — Я хочу домой. – раздается из-за спины, и грудь наполняется кислородом. Миньярд буквально срывается с места, он подбегает к кровати и смотрит на голубые глаза. Он улыбается, лишь призрачно, лишь впервые, он дотрагивается до тонких рук. Он готов целовать их вечность, он готов молить о возможности их целовать. — Долго же ты, наркоман. — Нил болезненно улыбается и из его глаз капают слезы. Эндрю снова ломается изнутри. Он видел новые шрамы на руках, он видит их сейчас и самолично готов застрелиться. Он нажимает на кнопку вызова врача и палату заполняют люди, но он не уходит, он лишь наблюдает за их действиями. *** Палата наполнена людьми и Нилу так хочется кричать от счастья, лисы, тренер, Эбби. Он рад видеть их снова. Он рад дышать. Он рад жить. Но ему страшно, он боится безразличия и пустоты в глазах, боится быть навеки отвергнутым. — Мы так боялись! – Кричит Ники. — Ты так долго спал!— говорит Элисон. — Не пугай нас так! – задыхаются Дэн и Мэтт. И Нил не выдерживает. — Почему? — О чем ты, мы ведь семья? – говорит Рене и Нил на грани слез. Снова. — Не надо, прошу, только не жалейте меня. Я не хочу слушать ложь. Мне надоело это безразличие. Если я сделал что-то не так, то я исправлюсь. Если же я просто надоел, скажите прямо, обматерите. Не надо врать. За месяц вы отдалились, Элисон даже в глаза не смотрит. Не лгите лжецу, я способен пережить это. – слова давались с трудом, а тонкое тело лишь дрожало. — Я понимаю, кто захочет быть с таким как я? — Заткнись, не смей этого говорить. – Эндрю перехватывает руку и притягивает к себе. — Не хочу даже слышать. Сначала тишина, а потом всхлипы, что еще могут предложить ему лисы? Жалость? —Ни-и-и-и-л, - раздается вопль Ники и он падает на больничную койку. — Это все моя вина, это я предложил, прости меня. — Ники предложил организовать для тебя настоящий праздник на день рождение. —Продолжил более адекватный Аарон — Каждый от себя должен бы приготовить грандиозный подарок. Чтобы ты об этом не узнал мы начали тебя избегать. — Нам очень жаль, Нил, я не говорила с тобой, потому что точно проболталась бы. – Сказала Элисон. — Я все время ездила с Элисон по магазинам и не приходила на спарринги с Эндрю и тобой. — Нам жаль, Нил. Мы не хотели тебя терять. Это выбивало из легких кислород. Его не забыли? ОН нужен? Он не надоел? Это не его вина? — Простите. — Не смей извиняться, наркоман. – прошипел Эндрю. — Валите все отсюда. Лисы вышли из палаты оставив парней одних. Сердце Нила билось не спеша. Он смотрел на мягкие пшеничные волосы и понял, как же сильно тосковал по Эндрю. — Тебе совершенно нельзя думать, что ты сделал? – он указывает на Нила, имея в виду его всего. — Я не знаю, я правда не знаю, Эндрю. Лишь одна мысль, о том, что вас у меня нет, меня ломает. Ты игнорировал меня, и мне казалось, что все вообще напрасно. Я понимаю, что не идеальный, но если я тебе надоел, скажи мне это. Потому, что ты для меня все и даже если я навсегда останусь никем для тебя, ты будешь единственным для меня. — Ты не никто, - Эндрю неосознанно сжимает руки Нила в своих. Он возится в кармане и укладывает в ладонь рыжика что-то металлическое. — Ты никогда не был никем. Ты все, Нил, все, что я могу и хочу иметь. Голубые глаза неверяще смотрят на блондина, ощущение что все происходящие лишь его больная фантазия. Нил разжимает ладонь и видит ключ. Абсолютно новый и отполированный. Посередине, прямо в металле выгравирована всего лишь одна фраза «С тобой – да». Нилу хочется бежать? Нет, он хочет общаться. Блондин ожидающе смотрит на Нила. — Да или нет, Нил? — С тобой, всегда да. Нил улыбался впервые за месяц. Лишь сейчас он понимал, что лисы его не бросят. Что для Эндрю, Нил единственный. Нила выписали из больницы через неделю, он шагает по улице и лучезарно улыбается небу, он смотрит в отражение и видит там улыбку. Он больше не чувствует себя неудобным и омерзительным. Весна принесла в его сердце еще большую любовь. Лисы долго говорили с Нилом, таскались за ним как за ребенком, пока Эндрю не послал их к чертям. День рождение Нила они все же отпраздновали. Нил и Эндрю сидели на крыше общежития, выкуривали сигарету и дарили друг другу поцелуи. Они счастливы здесь. Многие могут опровергать это, многие могут не верить, но Нил и Эндрю знают наверняка. Они друг для друг последний шанс.