поцелуй со вкусом мятной жвачки.

на настенных часах стрелка доходила до пяти утра, Кислов не сомкнул глаз всё это время. его разрывало от того, что он не помог, не закрыл собой, не смог быть рядом. хоть это и вообще не его вина, он же не мог быть рядом с ней постоянно, но какое-то гнетущее чувство внутри сжирало его и он курил уже не выходя на балкон, просто поставил пепельницу на пол и затягивался, сидя на диване. Ваня смотрел в выключенный монитор компьютера и разглядывал своё уставшее лицо. шумно выдыхая дым, он потушил сигарету и лёг, теперь его глаза были устремлены в потрескавшийся, уже давно не белый, потолок, это вызывало отвращение и он повернулся на бок. укрывшись одеялом до ушей, подмял ноги под себя и закрыл глаза, в мыслях о состоянии Сони, он и сам не заметил как уснул.

***

Любимова спала добрых двенадцать часов, а отец не спешил её будить. Алексей вывел жену на улицу и начал разговор. — я подарю ей лучшее будущее, оплачу лучший университет. если потребуется, потрачу все деньги, только чтобы она была счастлива и ты прекрасно это понимаешь. не нужно делать иллюзию того, что если ты её заберёшь, то будешь вести себя по-другому, я тебе не верю, Соня, кстати, тоже, — твёрдо сказал отец, смотря в пол. — она моя дочь тоже, — ответила Елена. — а ещё аргументы будут? я не запрещаю вам видеться, просто жить она будет со мной. — я хочу увезти её в Петербург, — процедила женщина. — ты не видишь, что у неё жизнь здесь уже сложилась? друзья, любовь, — он хотел продолжить, но, пока ещё, жена, его перебила. — да какая это любовь? так, подростковый интерес, вернётся в Питер, найдет там уже любовь. — Лен, блять, ты вообще меня не слушаешь? подумай, сука, хоть раз о Соне, а не о себе! забирай вещи и уебывай в Петербург, с тобой говорить вообще бесполезно! — отец сорвался с места и хлопнув дверью, зашёл в дом. Соня от этого хлопка резко раскрыла глаза. она и так собиралась просыпаться, а тут ещё какой-то шум, когда она приподнялась с простыни, отец зашёл в её комнату. — проснулась? привет, солнышко, как спалось? — спросил он, присаживаясь на кровать. — п-привет, да нормально, — врала девушка, сон вновь был тревожный и даже успокоительные не помогли. — ну и хорошо, вставай, с завтраком сейчас что-нибудь придумаю, — улыбнулся отец и поцеловал дочь в лоб. Алексей встал и покинул комнату дочери, а та потянулась к телефону. сняв блокировку, увидела непрочитанное сообщение.

Хэнк привет, Сонь, знаю дела у тебя не лучшим образом, но мы не могли бы восстановить занятия по литературе? Олька не хочет заниматься со мной после одного случая, так что тут спасёшь меня лишь ты

Соня доброе утро, Борь, я не против можно даже сегодня, ты как?

Хэнк да я не занят, в четыре часа норм?

Соня да, я не занята

Хэнк до встречи

Соня прочитала сообщение, а после взглянула на время, ей с лихвой хватит четырёх часов, чтобы привести себя в порядок. девушка встала с кровати и сказала «Алиса, включи музыку» и колонка послушно воспроизвела Сонин плейлист. посмотрев на себя в зеркало, она увидела подтёки туши под глазами и постаралась смахнуть их, но сделала лишь хуже. вздохнув она взяла мицеллярную воду, смочила ей ватные диски и приложила один из них к глазу. когда остатки макияжа были смыты, она взяла из шкафа чистое полотенце и направилась в ванную. тёплые струи воды стекали по её телу и волосам, смывая грязь вчерашнего вечера. она вспенила в мочалке ванильный гель для душа и проводила ей по плечам, бёдрам, животу, не замечая как увеличивает напор трения, стараясь чуть ли не с кожей стереть эту «грязь». когда она пришла в себя, её тело уже покрылось красными пятнами от раздражения, тогда она убавила горячую воду и постаралась омыть себя прохладной. выключив душ, она встала на мягкий коврик, вытерла оставшиеся капли воды махровым полотенцем и завязала им волосы. она отдёрнула рукава кофты, скрывая пятна, а после умыла лицо, стараясь окончательно проснуться. на кухне решила пить не зелёный чай, а кофе, в надежде, что он её взбодрит. завтракать не хотелось, только если сигареткой, поэтому она взяла кружку и направилась на небольшую террасу у дома. взяв сигарету из заранее запрятанной там пачки, она подкурилась и вдохнула поглубже. сегодня было отнюдь не солнечно, небо закрылось тучами, поэтому Соня сделала вывод, что возможно пойдёт дождь. окидывая глазами двор, девушка заметила прорастающую зелёную траву. «пора бы уже», — подумала Любимова и вновь затянулась. ветер тихо перебирал ветки деревьев, София поёрзала от холода, который обдавал её оголённые ноги. открыв дверь, показалась мать и села напротив. — тебе совсем уже всё равно? — строго спросила она, кивая на сигарету. — а почему мне должно быть не всё равно? — как минимум, потому что отец дома, — женщина сложила руки на груди. — папа в курсе, что я курю, — усмехнулась она. — ну хоть каплю уважения-то надо иметь. — ты всё никак не поймёшь, что уважение и сигареты никак не связаны, — Соня закатила глаза. — ты хочешь в Питер? — нет, я не хочу в Питер, — сказала девушка, делая акцент на ненавистном ей слове «Питер», — меня здесь всё устраивает. — ну конечно, парень торчок, друзья идиоты, прекрасная жизнь! — с сарказмом сказала Елена. — блять, как будто у меня там жизнь лучше была, это для своих родителей они были пай-ребятами, а сами так упарывались, что я в ахуе была, — не стесняясь в выражениях, говорила София, стряхивая пепел. — а ты, как будто, нет? — я-то как раз таки нет, голова на плечах пока имеется. — и что тебя здесь ждёт? — всё, что меня ждёт, тебя волновать не должно. если ты хочешь в Санкт-Петербург, едь, только меня как собачку за собой тянуть не надо, — потушив сигарету, сказала девушка. — то есть ты с Лёшей заодно? — я папина дочка, мам, но никак не твоя, — Любимова язвительно улыбнулась. женщина цокнула и покинула террасу, Соня последовала за ней, потому что ветер усиливался и становилось холоднее. Алексей оглядел их, вопросительно смотря на дочь, но та лишь отрицательно махнула головой и улыбнулась, отец всё понял и продолжил пить чай. оказавшись в комнате, Любимова вновь проверила телефон, ни одного сообщения от Кисы она не увидела, свернув диалог, вернулась в переписку с Хенкиным. Соня Хэнк, а где Киса?

Хэнк да спит, наверное

куда бы делся? от него хер ускользнешь

Соня тоже верно

Хэнк слушай

ничего если я пораньше приеду? а то с делами уже закончил

Соня да ничего

Хэнк тогда минут через пятнадцать выезжать буду, жди в течение получаса

Соня жду девушка улыбнулась. Киса бы ничего не сделал, зная, что Соне сейчас трудно, по крайней мере, она надеялась на это. Любимова освежила лицо макияжем, собрала влажные волосы крабиком и надела свободную чёрную зипку. затем достала имеющиеся у неё книги, некоторые из которых ей любезно одолжил Кудинов-младший. она составила их на рабочий стол и вышла на кухню, где всё ещё сидел отец и что-то смотрел в телефоне. — пап, ко мне Боря одноклассник придёт, ничего что мы кухню займём? — а чем это вы её займете? — спросил отец, поднимая глаза на дочь. — литературой, па-ап, — усмехнулась девушка. — хорошо, поработаю у себя, литература это хорошо, — кивнул он и встал со стула. Соня же перенесла все книги на кухню и включила чайник, когда раздался звонок в дверь. шоркая тапочками по полу, она подошла и открыла Хенкину, пропуская его в дом. — родители дома, — она состроила недовольную гримасу и закрыла дверь за Борей. — понял, тише воды, ниже травы, — усмехнулся блондин, обнимая девушку в знак приветствия. подростки сели за стол, Соня сделала чай для обоих, а после достала печенье, няня всегда говорила ей, что сладкое улучшает работу мозга, это же она и сказала Боре. открыв «Евгения Онегина», она принялась пересказывать ему роман, заостряя внимание на проблематике произведения, Хенкин что-то записывал в тетрадь, не смея прерывать повествование подруги. она то ли дело вставала и задумчиво ходила по кухне, рассказывая факты о работе. литература — большая страсть Софии, она обожала её с пятого класса. тогда, ещё девочка, начала читать книги, которые были ей «не по зубам», перечитывая и стараясь понять смысл. все её друзья не понимали такой тяги к книгам, им было куда веселее оторваться на вечеринке и нанюхаться какой-то низкосортной дряни. Соня не была прилежной ученицей, поэтому тоже посещала тусовки, напивалась и иногда курила травку, к концу девятого класса зачастила, поэтому учителя разочаровались в ней, заметив, что ОГЭ девушка написала не на высший балл. но ей было всё равно, Любимову никогда не интересовала учёба ради учёбы, она была тем человеком, который изучал определённые предметы углублённо, а остальные так, мельком. поэтому многие учителя доносили на её безразличие, злились на неё и вызывали родителей в школу, тогда-то она и слышала от матери «не позорь меня», но и это её ни капли не задевало. — Сонь, а почему Онегин был «лишним» человеком? — интересовался Боря у, застывшей на месте, одноклассницы. — Борь, я для кого тут распинаюсь? ты вообще слушаешь? — усмехнулась она и опёрлась руками на спинку стула. — да слушаю я, только понять не могу, — он почесал затылок, в невербалике такой жест принимали за неуверенность или ложь, Любимова это знала. Соню не составило труда повторить именно этот раздел её повествования, заставляя Борю всё записать, а затем они услышали звонок телефона из комнаты девушки и подруга покинула кухню, чтобы ответить. подойдя к кровати, она увидела на экране «Киса» и обрадовалась так по-детски и мило, что любого человека бы стошнило. — да, — она ответила на звонок. — пизда, — усмехнулся в трубке Кислов, — ты как? — бля, ты как обычно, — выдохнула Соня, — да нормально, Хенкин пришёл, рассказываю ему Евгения Онегина. — Хэнк у тебя? — Соня услышала недовольство. — да, тебя я не дождалась. — бля, я объясню, приду позже, хорошо? — хорошо, всё, мне надо Хенкина учить. — я надеюсь ты не как училки из порнухи выглядишь, — недовольно сказал Кислов. — представь, что да, может и соберёшься быстрее, — не слушая ответ парня, девушка сбросила. Соня вернулась к Боре, который грыз печенье, запивая чаем, крошки сыпались на тетрадь и это смешило девушку. блондин, заметив это, взял тетрадь и прикрыл её, собирая крошки в кучу, впихнул в себя оставшееся печенье и запил чаем, из-за этого подавился. а Любимова поспешила ему на помощь и слегка похлопала его по спине, чтобы тот откашлялся. — я же не учитель, мог спокойно печенье доесть, оно же не зря здесь стояло, — пытаясь не смеяться, сказала девушка. на их смех из комнаты вышел Алексей Александрович, его лицо выглядело строгим, что смутило Соню. — добрый день, ребята, — строго сказал отец. — папа, это Боря, — улыбнулась Соня и отошла от Хенкина, — он сын Константина Анатольевича, который мент. — здравствуйте, — Хэнк протянул руку Алексею, он её пожал и кивнул. отец сел на диван, а Соня продолжила говорить о литературе, уже объясняя как писать сочинение и его критерии.

***

спустя два часа, так называемого, занятия, Боря собирался домой, а Соня мыла кружки, когда они услышали дверной звонок. сквозь стекло на двери, можно было разглядеть Кислова, он тушевался у двери, мял руки и ждал пока откроют. его поведение изменилось, когда на пороге появился Алексей Александрович. — здрасте, а Соня дома? — улыбаясь, сказал парень. — да, Вань, гитару принёс? — спросил мужчина. — Алексей Александрович, гитара у друга, не успел забрать, — соврал Кислов, ведь гитара это последнее что интересовало его сейчас. — ладно, но в следующий раз без неё не пущу, — ответил отец Сони и пропустил кудрявого. он быстро сбросил кроссовки и зашёл в дом, бросая куртку на диван, Киса быстро шагал к друзьям. — привет, — он улыбнулся, обхватил талию Софии и поцеловал её в щёку, словно назло Хенкину. — при-вет, — опешив, девушка поставила кружку на гарнитур. — и тебе привет, бро, — безразлично бросил Боря, так как привык к выкидонам Кисы. Ваня сел за стол, осмотрел его и взял в руки книгу. «Евгений Онегин», — вслух прочитал он, а блондин кивнул, застёгивая рюкзак. Кислов положил книгу на стол и сложил руки в замок, оглядывая Борю. Соня вытерла руки полотенцем и обратилась к ребятам. — Борь, я тебя провожу, — улыбнулась она. — и я, — сказал Ваня и резко встал. — я сама справлюсь. — а я помогу, — не унимался парень. — хорошо, — шумно вздыхая сказал Хэнк и направился к выходу. трое подошли к двери, пока Хенкин обувался, Ваня не унимался, обнимая Соню за талию. вёл он себя крайне не естественно, всеми силами стараясь показать, что Боре ничего тут не светит, но Соня то одёргивала его руку, то уворачивалась от его поцелуев. ей было непонятно такое поведение Кислова, оно надоедало. когда девушка закрыла дверь за другом, она повернулась к Ване. — ну и че это за цирк? — спросила она, складывая руки на груди. — я просто соскучился и не мог сдержаться, — Киса улыбнулся и положил руки на талию девушки, притягивая её к себе. — Кислов, не смешно, — лицо Сони было серьезным. — а что? тебе не нравится моё внимание? или дело в этом ментёныше? — парень нахмурил брови. — не неси хуйни, — отмахнулась девушка. — а, так вот оно что, может тебе вообще Хэнк нравится? — он убрал руки, а брови свёл к переносице, чуть наклоняя голову. — ага, блять, что ещё придумаешь? — ну а как мне, нахуй, это понимать? — да ты меня всю облюбовал, лишь бы Хэнку показать, что я твоя девушка, вот нахуя ты это делаешь? он без этого не знает что ли? — Соня вздохнула. — ты думаешь я к нему ревную? — да я, блять, не думаю, я вижу! Соня ушла от разговора в свою комнату, оставляя Ваню тупить в коридоре. если бы в доме не было родителей Любимовой, он бы может ломался ещё с минут десять и не заходил к ней, но чтобы избежать вопросов, он сразу пошёл за Софией. открыв дверь, он увидел как она лежит на кровати и безразлично листает ленту. Кислов осторожно подходил к ней, смотря за реакцией. — Сонь, — сказал он присаживаясь на полу рядом с кроватью. — что? — я не ревную тебя к Хэнку. — ага, — сказала она и лайкнула какой-то мем, лишь бы показать своё безразличие к диалогу. — и как мне, блять, с тобой разговаривать? — вспыхнул Кислов. — нормально, блять, — повторила Соня. — не получается, походу! — а ты и не пробовал, — она встала на колени, опираясь на матрас. — да ладно, блять? а что я сейчас делаю? — сказал он, приблизившись к девушке запредельно близко. — хуйню какую-то, — сказала она почти в его губы. они ещё с минуту молчали, взгляд Вани бегал от губ до глаз Сони, а лицо было напряжённым, но устоять перед своей девушкой он всё равно не смог и поцеловал её. этот поцелуй был не похож на остальные, развязный и мокрый, он обвил рукой овал её лица и притянул ближе к себе, хотя было уже некуда. девушка присела, а Ваня отстранился. — ты такая милая, когда на коленях сидишь. может минетик организуешь? — ухмыльнулся он. — ты сейчас нахуй пойдёшь, Кислов.