О моих грехах

      ​Я хочу разбить тебя, сломать. Когда я смотрю на твое самодовольное смазливое личико, мне хочется перевернуть весь твой мир, искажая эту ухмылку болью, которую ты будешь цедить так же сквозь зубы.       Нет, это слишком просто. Я хочу, чтобы ты выла от боли, задыхалась в мольбе прекратить, не находя слов, кроша эмаль своих зубов и сгибаясь в рвотном позыве от бесконечных слез. Просто скулила и ныла от отчаяния.       Не переживай, физически я тебя не трону — не в моих интересах. Это скучно и слишком легко. Мне интересна лишь твоя до омерзения светлая душонка, так отчаянно желающая гребаной справедливости. Мне интересен твой блестящий взгляд. Интересен нежный румянец на щеках, когда ты смеешься со своим нищебродом или шрамоголовым. Хочу смотреть, как несправедливость обнажить свои когти, врезаясь в эти извилины и заражая твой разум, как пропадёт блеск в твоём взгляде, а лицо потеряет радостную алость, проступая на бледных щеках. ​      Мои пальцы начинают подрагивать от этих блаженных мыслей, а в районе солнечного сплетения нарастают такие щекочущие и приятные волны наслаждения, что бегут прохладные мурашки по спине. Я глубоко вдыхаю кислород, который хочу выбивать из твоих легких углекислым газом и хрипом одним своим видом каждый раз, когда ты мельком меня заметишь в толпе, встретившись своими хлопающими глазками с моим силуэтом.       И ты будешь задыхаться. ​      Говорят, что у ненависти нет цели. Брехня полная. Моя цель — уничтожить тебя и смотреть, как ты ломаешься, не пропуская ни одной детали. Запомнить каждое движение мышц твоего лица, когда ты будешь храбриться, продолжая чувствовать, как скелет твоей напускной уверенности будет рушиться. Конечно, все это о моих грехах. Но их вырезать уже поздно. Слишком давно это семя взошло в колючие терновые кусты, сжимая все мое естество и отравляя, впиваясь иглами в мое сознание, даже если не пытаюсь пробиться сквозь него. В конце концов, ненависть ко врагу возводит защитный барьер, чтобы ты сохранил себя.       Не так ли? ​      Знаешь, а я ведь старался спасти этот теплый лучик, который был спрятан так глубоко, скрытый от посторонних взглядов. Даже от себя. Но давление все сильнее и сильнее с каждым днем, отдаваясь оглашающим звоном в ушах. Капля карамели в соленой глади моря не сделает из воды сироп. И не проще ли просто смириться и стать союзником с тем, что тебя уничтожает? Вручить нож или яд на своё усмотрение, заботливо вскрыв грудную клетку, обнажив кусок мяса, от которого зависит вся твоя жизнь. Конечно, это проще. Да мне и не впервые. Ты же знаешь. Я рассказывал. ​      Твои веки медленно прикрываются и открывают моему взору бледное личико. Твое гребаное кудрявое гнездо вокруг словно грива.       Но ты уже не тот львёнок, не так ли?       Я даже могу почувствовать, как запускаю свои пальцы в эту копну. Моя ладонь сжимается на твоем затылке, оттягивая спутавшиеся волоски, отчего ты жмуришь глаза от неприятных ощущений. Жмуришь их от меня. Хлопаешь ресницами, но не смотришь в мое лицо.       Боишься.       Ты должна бояться. Хорошая девочка. Быстро уловила ход моего сценария. Приспособилась.       Мои губы растягиваются в удовлетворенной улыбке. Но этого недостаточно, для вброса эндорфинов, которые будут эйфорией разливаться во мне. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. В самую глубь моих глаз, осознавая и видя мою сущность. Мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня.       Качаешь головой. Упираешься?              Неужели у тебя все еще остались силы на борьбу? Я это исправлю. Мы вместе это исправим. И ты стоишь, вытянутой струной, сжимая трясущиеся влажные ладошки в кулачки.       Молодец. Уже даже не пытаешься сопротивляться.       Моя рука резко оттягивает твои волосы вниз, вырывая редкие волосинки. Ты несколько секунд сопротивляешься сквозь боль, но отступаешь и послушно откидываешь голову назад, раздувая маленькие ноздри и хмуря свой носик, словно сейчас заплачешь. Медленно открываешь глаза.       Моя девочка.       ​Я измываюсь над тобой, понижая голос до хриплого шепота, от которого кожа твоей шеи покрывается россыпью мурашек.       Так шепчет только дьявол.       Даже пальцы моих ног немеют от наслаждения этой картиной. Твои веки дрожат и открывают темные глаза, в которых можно увидеть все, пока твое унижение влагой скапливается на слипшихся ресницах. Твои зрачки сужены, но я вижу там остаток тепла и нежности, которые ты оберегаешь от всех. Но это не надолго, я обещаю.       Ты все еще тяжело дышишь, стараясь не допустить взрыва. Думаешь, что такая же сильная девчонка, как раньше? Я смеюсь. Искренне смеюсь. Мне так раньше этого не хватало. Ты меня умеешь обрадовать и вдохнуть жизнь в оглушающую пустоту своим буквально ослепляющим светом.       ​Моя ладонь тянется к твоему лицу.       Вздрагиваешь.       Опять не могу сдержать улыбки, прости. Изучающе наклоняю голову вбок, прослеживая движение своих пальцев по твоей нежной щеке.              Отдергиваешь лицо.       Не надо мне портить настроение. Кулак на твоем затылке сжимается сильнее, а ладонь жестко стягивает твои щеки, заставляя надуть свои поджатые губы. Несколько раз дергаю твое лицо из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Острый подбородок, который ты так часто любишь задирать на людях, дрожит, а мои скулы уже сводит от этой не спадающей с лица улыбки.       Ты моя радость.       Всего пара слов и твои горячие слезки градом обрушиваются, оставляя борозды и стекая по моей руке, омывая фибры моей души.       Чертов бальзам.       Зрачки твоих глаз уже пульсируют в страхе, в боли. Еще немного, и ты вывернешься наизнанку передо мной, обнажив свое старательно изодранное мною сердце. Но я люблю поиграть. Дам тебе передышку. Надежду. Дам время устояться мысли в твоей башке о том, что я оставил тебя в покое. Но я не оставлю. Мы оба это знаем.       На задворках твоего сознания это как плесень разрастается и заражает разум. Ты же не глупая, но боишься себе признаться в том, что следующий шаг будет решительнее и жестче предыдущего. Глубоко вдыхаю твой елейный запах. Коленки подкашиваются от этой эйфории. Это лучше, чем оргазм. Ты бы знала.       Но хватит на сегодня, иди. Еще успеем насладиться этим вместе. ​      Отпускаю волосы, вызывая твой шумный выдох через нос. Руками обхватываю твое лицо и медленно прижимаю губы к твоему холодному влажному от пота лбу и размеренно целую, наслаждаясь, как тебя передергивает от отвращения в моих ладонях. Неторопливо отстраняюсь и ласково смотрю в твои блестящие глазки. Ох, Грейнджер. Прислоняюсь своим лбом к твоему, поглаживая большими пальцами твои побледневшие щечки.       ​— Ты же знаешь, что я тебя сломаю, — и это даже не вопрос, поэтому ты молчишь