Разноцветные жизни

— Я вижу в тебе осень, Сонни. В твоих глазах. — Почему? — Взглянув тебе в глаза той ночью, я вспомнил каково это — хотеть жить. Жить ради кого-то. А той ночью, в ноябре, Джисон лежал на кровати в их квартире, почти неощутимо сжимая пальцы Минхо и выдавливая из себя последние слова. Он был укрыт обычным белым одеялом, под которым они обычно спали вместе и под которым по сей день спит Хо, оно даже сохранило Джисонов запах спустя все месяцы. Волосы его были сильно растрёпанны, веки полуопущенны. Грудь медленно-медленно вздымалась, с каждым вздохом всё больше трескаясь по швам. С каждой секундой заплатки, что оставили многочисленные врачи на ослабевшем теле, рвались и отваливались. Ничего не исправить было. Взгляд, помнится, был направлен в потолок. Почти стеклянный и наполовину несуществующий. Страшно и почему-то стыдно было смотреть глаза в глаза, но в одно мгновение зрачки всё же перескочили на размывающуюся и отчего-то блестящую фигуру, что аккуратно сидела на краю кровати. — Хо… Джисон не видел, но Минхо поднял глаза от их переплетённых рук и на секунду перестал дышать. Опомнился. Его Сонни ведь в эти мгновения постепенно отдаляется. Медленно собирается, избавляется от уже бесполезных заплаток и готовится к новому путешествию в другой мир. Умирает. — Обещай мне, что умрёшь старым дедушкой, — Джисон уже еле слышно хрипел, — пожалуйста. Тогда Минхо и вспомнил. Заново понял и осознал желание жить. Жить ради кого-то. Ради Джисона. — Я обещаю, Сонни. Джисон уже не услышал этого обещания. Ушёл, оставив вещи и практически не попрощавшись должным образом. Последняя его заплатка на сердце порвалась, распустились мягкие нитки, держащие его душу в ватном и уже ненужном теле. Остекленели зрачки, ослабела ладонь. Грудь опустилась и больше не поднималась. Джисон умер. Но Минхо продолжает верить. Он верит, что его Сонни услышал те слова. Он живёт, изо всех сил живёт ради него. Он точно умрёт старым дедушкой, ни на год раньше. Каждую ночь они разговаривают. Ведут долгие беседы о давно прошедших событиях и ускользнувших месяцах, что они переживали вместе. Минхо каждый раз упоминает о последнем его взгляде. Тусклом, почти чёрном, но с крошечной живой звёздочкой где-то в глубине, что через пару мгновений угасла. А Джисон терпеливо слушает его, будто не слушал этого ровно ночь тому назад. А каждое утро Минхо плачет. Плачет от того, что не вернуть этих снов, что каждую ночь всё равно будут повторяться. Всё-таки он сильно боится уснуть и не встретить Джисога перед собой, но он ведь всегда будет ждать Хо. Всегда будет с ним. Ничего не возвращается: ни время, ни ушедшая жизнь, ни звёзды. Можно лишь проживать новую жизнь в таких же новых, неизведанных минутах, ночами наблюдая за новыми холодными звёздами в чёрном небе.