Визит

— Я, наверное, пойду, — Соуп поднялся со стула, постоял немного, баюкая перебинтованную руку. — Уже? — Гас тоже встал, отодвинувшись от стола вместе с креслом. — Ты совсем ничего не выпил, считай. — Да что-то не лезет, — усмехнулся Джон, огладил голову, она тоже была затянута повязкой. — Наверное, лекарств до хрена в крови, вот и мутит от спирта. Пойду, короче, я. — Все норм? — Кайл осторожно сжал его здоровое плечо. — Может, с тобой сходить, проводить? — Гас, завязывай, — поморщился Соуп. — Ноги целые - дойду. — В лазарет вернёшься? — сослуживец все-таки пошел следом за Джоном, когда тот двинулся к дверям их штаба, где они сидели за столом и пили то, что нашли в заначке у капитана. — Не, — мотнул головой Джон. — Зачем девчонок подставлять. И так меня отпустили, а я ещё и с перегаром припрусь под утро. Нет, я пойду в свою комнату. Гаррик поджал губы, но промолчал. Похлопал на прощанье Соупа по спине и вернулся за стол. Прайс должен был прийти с минуты на минуту. Джон, пройдя по коридору, поднялся на третий этаж, открыл дверь своей комнаты и вошёл. Пустое помещение, чистое и темное. В свете уличных фонарей можно рассмотреть две кровати у стен, стулья и тумбочки. Даже без света Соуп прекрасно ориентировался в родном отсеке своей базы. Не включая света, он прошел к своей койке, сел. Рука ныла и горела, ее все время дергало, как больной зуб. Ну да, ожоги это вам не заноза или царапина. Долго заживать будет. Так док сказал. Медсестры навачкали на взбухшую желтыми мутными пузырями кожу какую-то мазь, которая воняла, как черт знает что. Перевязки теперь каждый день надо делать. Достанется ему от врача, когда тот не обнаружит его завтра на больничной койке, а ещё в придачу полный пузырек того, что должно было закапаться в его вену. Ладно. Не пристрелит же его док. Джон посмотрел на пустую койку напротив: покрывало натянуто так, что брось мячик для пинг-понга, он отскочит до потолка. Он вытянулся на своей койке, уложил больную руку рядом и закрыл глаза. Алкоголь все же попал в кровь, и теперь голова немного плыла. Было ощущение, что он висит вверх ногами. Соуп чуть усмехнулся, вспомнил свой первый раз, когда упился в сопли. Ничего страшного, просто заблевал все вокруг и говорил всем, что он космонавт. Ну а что ещё от ребенка в четырнадцать лет ждать-то. Тогда он первый раз и почувствовал это головокружение, будто его кто-то вращает без его согласия. Хмельные качели укачали-таки, и он заснул. Джон дернулся и открыл глаза, ему снились черные глаза и ревущий огонь. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Половину фонарей на территории базы, очевидно, вырубили под утро, потому что в комнате было очень темно. Краем глаза и сознания Соуп заметил, как к нему из непроглядной тьмы шагнула фигура. Высокая и мощная, неторопливая. Холодный страх сковал все тело, но потом Джон узнал силуэт и движения. — Гоуст? Саймон, ты что... — Ш-шш... Звук был тихим и долгим. Фигура приблизилась к кровати Соупа, склонилась. В тусклом и мутном свете из окна блеснули глаза в прорезях маски. Когда Джон открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, Райли мягко положил ему ладонь на лицо, накрывая губы и подбородок. Другой рукой он неожиданно огладил голову мужчины на кровати перед ним. Соуп хотел было подняться и освободиться, спросить, что, черт возьми, творит его напарник. Но тот надавил ему на грудь рукой, не давая подняться. Соуп подчинился, он не пытался скинуть ладонь Саймона с лица, просто покачал головой, глядя в его мерцающие во мраке глаза. Спрашивая будто: что ты делаешь? На что Гоуст просто опустил ресницы и прошёлся ладонью по всей груди Джона, огладил мышцы, спустился горячим касанием на живот. Его сильные и длинные пальцы, не стесненные сейчас перчаткой, очертили контур упругого пресса, подобрались к паху. Райли отвёл глаза от своей руки, когда та застыла в дюйме от замка ширинки брюк Джона. Посмотрел в глаза МакТавишу, прямо и вопросительно. Маска, маскировка и темнота. Только слабый отблеск белков его глаз, и все, остальное, как сгусток тьмы. Джон смотрел в ответ, он чувствовал ладонь на лице, пальцы на своих губах, и пока горячая ладонь напарника ласкала его тело, он ощущал прилив возбуждения. Это не было удивительно, Саймон очень давно оказывал на него именно такое воздействие. Просто Соуп старался скрывать это. Хреново только очень старался. Он приподнял здоровую руку и положил поверх ладони Гоуста, что лежала на его члене практически. Сжал. Райли вновь медленно моргнул и убрал руку от лица Джона, тот вдруг ощутил дуновение прохлады, так было тепло ему под горячими пальцами напарника. Саймон ловко и не торопясь расправился с застёжками брюк Джона. Его рука нырнула под резинку боксеров и легла на начавший оживать, набухать кровью, орган. Джон выдохнул тихонько. — Саймон... — Ш-шш. Райли опустился на колени перед кроватью, при его росте он и в таком положении возвышался над лежащим мужчиной. Или, может, койка просто низкая.... Джон прогнал дурацкие мысли, которые очень любили приходить ему в голову в самые неожиданные моменты. Тем временем Саймон начал мягко поглаживать пальцами то, что было под его рукой в штанах Соупа. Другой же ладонью он вновь начал гладить грудь и живот своего напарника, который задышал глубоко, время от времени закрывая глаза от невыносимой приятности ощущений. Он почувствовал осторожное касание к травмированной руке. Открыл глаза и увидел, как Гоуст смотрит на бинты и проступившие на нем темные пятна мази. Лица видно не было в темноте, но почему-то Джон знал, что сейчас Саймон хмурится. Потом Райли поднял взгляд на голову Соупа, оглядел бинты на ней. И вместо ласки вдруг сжал здоровое плечо друга, но тут же отпустил. Продолжил свое занятие с его членом. Будто решив сосредоточиться только на этом. Он приспустил его брюки, заставив Соупа немного приподняться. Его красивой формы член стоял уже ровно и твердо, как солдат на параде в честь королевы. Джон немного смутился, он чувствовал себя очень странно. Все его тело вопило в нетерпении того, что должно или могло случиться, но разум противился, пытался кричать о том, что это все неправильно, этого быть не должно, ведь.....! А потом Саймон, двинувшись вперёд, просто охватил губами чувствительную головку подрагивающего члена. Джон задохнулся, напрягся и приподнялся невольно, но потом откинулся вновь на кровать и немного даже выгнулся в спине, потому что Райли совершал такие движения языком и губами, что разум просто отступил негодующе, а тело пело оду чувственности и экстазу. Саймон сжал бедро Джона, будто удерживая его на месте, другой рукой охватил его упругий член и водил вверх вниз, скользя пальцами по слюне на его стволе, оставленной его умелыми губами. Соуп дышал через стиснутые зубы, выдыхал резко через нос, но, чуя близкую развязку, стал стонать негромко. Он слушал всем телом и определенной его частью мягкие и настойчивые губы Гоуста, его ловкий язык, горячую влажность его рта, чувствовал его дыхание на бедрах. Его руки, его пальцы и просто само осознание того, что его непоколебимый и безупречный напарник сейчас стоит перед ним на коленях и делает ему самый потрясающий за всю его жизнь минет - все это просто швырнуло Джона в оргазм. Темнота взорвалась белыми кольцами и сладкими судорогами внизу живота. Он ощущал, как его член вздрагивает изливаясь, и то, как послушно Саймон все это принимает, ни разу не отстранившись. Оргазм вытряс из Соупа всю душу, так он это осознавал, когда смог вдохнуть нормально и глянуть на Гоуста. Райли сидел на коленях перед его кроватью, медленно вытирал губы тыльной стороной ладони. Он не смотрел на Мактавиша, голова его была опущена. Соупа вдруг пронзил страх, что тот жалеет о том, что сделал. Он хотел было подняться и сесть, но Райли молниеносно схватил его за руку и прижал обратно к кровати. — Саймон...! Вместо ответа Гоуст невероятным образом быстро вскочил на ноги, навис над ним. Его глаза оказались очень близко. Он вновь закрыл ладнью рот Джона, поднёс палец к губам за маской. Покачал головой. Оглянулся зачем-то на окно. Когда он вновь посмотрел на Соупа под ним, последнего поразила тоска, которую он смог разглядеть. Саймон приложил руку к своей груди напротив сердца, потом протянул ее и положил на грудь Джона. Надавил. Опустил голову и прижался лбом к его. Он последний раз посмотрел в глаза мужчины под ним, и сжал его больную руку. Соуп дернулся и непроизвольно вскрикнул.... И проснулся. Он был один. Комната была пустынна и темна. Фонари погасили перед рассветом. Соуп сел на кровати. Обожженная рука пульсировала, как ни разу до этого. В голове гудела боль и пульсация. Он опустил глаза на свои штаны. Ширинка в порядке. Но он чуял влагу, липкую и прохладную. Это ж надо. Такое приснилось. Ещё и обкончался во сне. Вот же черт. Он встал и поплелся в ванную. — Как ты, Джон? — как-то не очень естественно поприветствовал Соупа Прайс, когда пришел к нему в палату. Джона сначала прокапали, чтобы вывести этил из организма, а потом уж то, что он вчера не принял. — Ну если не считать, что док назвал меня кретином, то все путем, — МакТавиш едва заметно улыбался. Он видел странно блестящие глаза капитана, холод прошёлся по позвоночнику. — Что случилось, капитан? — Случилось, — ответил Прайс и, перестав прятать глаза, прямо взглянул на Соупа. — Гоуст мертв. Джон смотрел на капитана и не хотел понимать то, что услышал. — Я вытащил его оттуда, — по слогам сказал он, приподняв свою больную руку. — Он был жив. — Джон, — Прайс с силой отер свои баки. — Ранения его были слишком серьезны. Ты ведь это видел. Врачи боролись за его жизнь. Время смерти три по полуночи. Мне жаль, Джон. Прайс видел, как омертвели глаза его бойца. Соуп отвернулся от него, посмотрел в окно. Молчал. Ничего не говорил и Прайс, не торопясь уходить. Он знал, кем были друг другу его лучшие солдаты. Он наблюдал, как лицо Соупа бледнеет, покрывается красными пятнами, как играют желваки под кожей, но молчал. Потом Джон взглянул на капитана и тихо сказал. — Он приходил попрощаться. — Что? — Потому и молчал. — Джон, о чем...? — И он просил прощения...а я думал, он... — Соуп. — Я в порядке, капитан. Спасибо, что сообщили. Прайс кивнул и, немного задержавшись в дверях, оглянулся на Джона. Тот все смотрел в окно. Там было солнечно и тепло. Там все были живы. Все. Кроме одного.