Имя мне Нанук

Только во время зимовки у острова Бичи и похорон первых умерших первый лейтенант Эдвард Литтл окончательно понял, что его капитан Френсис Крозье тоже в него влюблён. Это откровение пришло внезапно, когда капитан пришел к нему в каюту, будучи в ясном уме, и поцеловал его. Крепко и нежно. Тогда всё стало на свои места. Эдвард сначала хотел отдёрнуть руки, внезапно упиравшиеся в грудь капитана, но немного осмелел и обнял Френсиса за шею, а затем правой рукой зарылся в пшеничные волосы командира, которые в свете лампы казались огненно-золотыми. - Сэр, вы не должны…- хотел возразить Литтл, когда Крозье разорвал поцелуй для глотка воздуха, но Френсис только провёл мозолистым большим пальцем по скуле лейтенанта, а затем приподнял его лицо за подбородок. Их взгляды встретились: карие, больше шоколадные глаза Эдварда и льдисто-голубые командира. Френсис же нежно хмыкнул ему в ответ, и снова поцеловал лейтенанта, но на этот раз в уголок рта, почти что рядом с бакенбардами. - Когда мы одни, Эдвард, милый, называй меня Френсис, и никаких «сэр» и остального. Ты меня понял? Сердце Литтла пропустило удар, и вместо ответа он оставил на щеке Крозье мягкий и чувственный поцелуй. Он так давно этого ждал, и почувствовал, как нервный комок в груди каким-то образом ослабевает, и на его место приходит бархатное тепло, очень похожее на янтарный мёд. Крозье поправил выбившуюся прядь волос Литтла, которая мягко легла волной на правый глаз. Френсис про себя отметил, что у Эдварда – волосы очень насыщенного шоколадного цвета, и бархатистые на ощупь. Лейтенант нахмурился, и между бровей залегла глубокая морщина. - Тебе нужно отдохнуть,- говорит Френсис, взяв лицо лейтенанта в руки, и пристально заглядывая ему в глаза.- Пожалуйста, перестань нервничать. Хотя бы на один вечер. Литтл снова ломает свою защиту, и интересуется: - Может, тогда останешься со мной, Френсис? Ответ в виде поцелуя, на этот раз более глубокого, не заставляет себя ждать. *** Во время второй зимовки у острова Кинг-Уильям Эдвард заметил, что капитан стал больше пить. Он старался переговорить с ним, что это не выход, но Литтл подумал с чёткой ясностью, что ему приходится пробиваться сквозь стену, чтобы достучаться до своего любимого. Им каким-то чудом удавалось сохранять свои отношения в тайне ото всех, хотя однажды правда чуть не всплыла наружу, подобно куску дерева. Томас Джопсон вовремя донёс эту информацию до Эдварда и Крозье, а те в свою очередь на троих сообразили, как можно вывернуть эту ситуацию в их пользу. И как раз подвернулся момент, когда помощник конопатчика Хикки задумал бунт против их гостьи, леди Безмолвной. После порки, Эдвард сослался на то, что ему нехорошо, и удалился в свою каюту. Френсис, изогнув бровь, не удивился такому поведению Литтла, но обеспокоенно пошёл к нему спустя какое-то время. К счастью, поблизости не было других офицеров, и подойдя к каюте первого лейтенанта, постучал о косяк двери каюты Эдварда. - Да?- значит, ещё не спит, обрадовался Френсис, и он смело входит в помещение. Лейтенант вскидывает взгляд, и немного ссутулившись, смотрит на командира. Он одновременно и удивлён, и растерян. Не ожидал увидеть капитана в такой час, и тут же откладывает книгу в сторону. - Что-то случилось, сэр?- спрашивает Эдвард, и отчего-то чувствует, что где-то в центре груди очень сильно жжёт волнением и тревогой. - Что я тебе сказал ещё тогда, у острова Бичи?- встречный вопрос совсем сбивает Литтла с толку, и он хмурится. Сжимает ладонь в кулак, а вторая ладонь сминает одеяло, и эти жесты не ускользают от внимания капитана. - Френсис, это было неправильно. - Я не позволю, чтобы среди команды зрел мятеж. Литтл чувствует, как на его плечо легла рука его возлюбленного, и тут же снова вскидывает взгляд. Как тогда. Но на этот раз Крозье не улыбается. - Ты хороший человек, Эдвард. С большим и добрым сердцем. Это очень ценное качество, и не только поэтому я тебя люблю. Ты сам по себе сокровище. Но бывают обстоятельства, когда надо действовать жёстко и быстро, и пресекать любой возможный бунт. Иначе мы все пойдём ко дну, милый мой. Литтл снова ощутил звенящую тревогу в груди, которая растекалась по венам, подобно змеиному яду, и немного затуманивала глаза. Сам того не понимая, он резко вскочил и крепко обнял Френсиса, зарываясь лицом в ткань на плече. Словно искал в объятиях любимого утешение или же поддержку. В свою же очередь Крозье ласково и по-отечески обнимает Эдварда, круговыми движениями гладя лейтенанта по спине. - Я тоже люблю тебя,- признание выходит немного скомканным, и голос приглушен. Но от этих слов Эдварду становится немного легче, и чувствует, как из плеч уходит напряжение. Френсис ощущает, как Эдвард понемногу расслабляется в его объятиях, и как лейтенант позволяет ему запустить мозолистые пальцы в его волосы. Слышится не то стон, не то вздох, полный удовольствия и удовлетворения. В ответ лейтенант утыкается лицом в открытую кожу капитана, улавливая тонкий аромат мускуса, отчего-то смешанный с прохладной ноткой лаванды. И лёгкой изморозью льда. Никто из них двоих не знал, какие испытания их ждут, и какой проверке подвергнется их неравная любовь. Но в тот момент они наслаждались друг другом, а Эдвард, прежде чем сонно опуститься на свою койку, осыпал Френсиса поцелуями, особенно жадно прижимаясь к таким родным для него оспинкам на щеках капитана. - Доброй ночи, милый мой,- воркует Крозье, снова отбрасывая непослушную прядь волос со лба Эдварда. Губы лейтенанта слегка дрогнули в некой подобии улыбки. Которая практически не появлялась на его всегда обеспокоенном лице. - Останься… сэр. И Френсис снова не смог отказать. *** После тех событий прошло года два, когда они спешно покидали корабли. Эдвард чувствовал, что его тревога снова возвращается с прежней силой, когда он и капитан, его возлюбленный Френсис шли у разных саней, но был немного спокоен – рядом с ним был верный Томас Джопсон. Который ещё после порки яростно заверил Эдварда, что будет приглядывать за капитаном. И он держал своё обещание до своего падения в постель от цинги. Когда поднялся очередной бунт, и Френсиса увели в плен к банде Хикки, Литтл впервые почувствовал медленно разгорающуюся ярость. И когда же Левесконт отказался помогать, он сам устроил бунт против Эдварда. Он, лейтенант, не помнил, как снова его ударили по голове, но почему-то отчётливо помнил ту боль, свинцом отзывающуюся в голове – почему именно сейчас на него решили повесить все те цепочки, которые взялись словно по волшебству? Эдвард пытался сопротивляться, но удар в живот снова лишил его способности что-либо делать. Одна шальная мысль отрезвила его спустя какое-то время – он виноват перед своим любимым. И он не знал, как он смог бы исправить свою вину. Если бы Эдвард знал, где искать Френсиса. Но к тому моменту, как он додумал мысль, мир померк. *** Эдвард не знал, сколько он пролежал без сознания, но когда он понемногу приходил в себя, то под ладонью ощутил мягкий и тёплый мех, и как кто-то гладил его по голове. - Френсис…- улыбнулся он краем губ, боясь открыть глаза.- Ты живой. Теперь, когда никого не осталось, Литтл позволил себе открыто называть капитана по имени, не прячась по углам корабля, чтобы просто поцеловать Крозье. Мягко и нежно. Эдвард чувствовал себя немного не по себе, когда понял, что его возлюбленный потерял руку, и все его внутренности словно превратились в подобие жижи, когда Крозье рассказал, какой ценой его спасла ушедшая в неизвестность леди Безмолвная. - Её зовут Силна,- сказал Френсис, вскинув на Эдварда льдистые глаза, а в ответ Эдвард уткнул свои в каменистую землю.- Инуиты согласны принять нас. Ничего не сказав в ответ, Эдвард бросился к Крозье и крепко обнял его, утыкаясь лицом в меховую парку. И тут же ощутил, как Френсис снова гладит его по спине, а затем успокаивающе взъерошивая его волосы. Так тепло и так по-отечески. - Ты ни в чём не виноват, дорогой мой. Мой любимый Эдвард. Но это почему-то не успокоило Литтла, и он с удивлением почувствовал слёзы на своих щеках. От этого он ещё больше зарывается в парку своего возлюбленного. Эдвард поклялся самому себе, что никогда в жизни не оставит Френсиса. Не бросит его. Прошло примерно год или полтора, когда Эдвард с Френсисом постигли премудрости охоты на тюленей, и никто даже из местных ничего не сказал, что они живут вместе. За это время Эдвард с Крозье стали намного ближе, и Литтл чувствовал, что он готов стать чем-то большим, что грядёт нечто такое – и это изменит чью-то жизнь. Френсис был очень пылким возлюбленным, и в ответ Эдвард научился многому, и с удвоенной силой отдавал то, что ему дарили – тепло, ласку, заботу. Поцелуи, нежные и жаркие, требовательные и мягкие. Однако пришёл момент, очень сильный и переломный. Тогда Эдвард осознал, что он готов. Лишь бы спасти своего любимого. В одну из ночей ему приснился странный сон. Деталей он всех не помнил, но запомнил одно имя, и какая-то девушка показала на него, и сказала ему: Ты – Нанук. Тогда он проснулся от пристального взгляда своего любимого, и почувствовал, что снова привычно хмурится, словно ожидая какого-то подвоха или же замечания. Но вместо этого Крозье провёл мозолистыми пальцами по гладко выбритой щеке Эдварда, а затем дальше вниз, по шее и к груди. Этот жест немного успокоил Литтла. В тот день они снова вдвоём пошли на охоту. Они тащили сани, пока Френсис резко не остановился. Эдвард последовал его примеру, поднял голову, и от ужаса и неожиданности снял капюшон своей парки – к ним приближался откуда-то вернувшийся Туунбак. Дух не собирался на них нападать или убивать, но с грациозностью белого медведя приблизился на такое расстояние, которое было безопасно и для Литтла с Френсисом, и для него самого. Его угольно-красные глаза пронзительно смотрели на Крозье, и Туунбак втянул воздух, словно что-то вынюхивая. - Значит, пора,- смиренно говорит Крозье, будто заранее предчувствовал этот момент. - Френсис, нет,- говорит горячо Эдвард, перегораживая путь к духу. В свою же очередь медведь снова вскидывает голову и осторожно наблюдает.- Я виноват перед тобой, мне и искупить вину. - То, что сделал Хикки, не твоя забота и вина. - Но я не уберёг тебя, милый. Это меньшее, что я смогу сделать, загладить то, что поедает меня изнутри. Френсис же не хотел жуткой участи шамана духа – всю оставшуюся жизнь быть безмолвным проводником между мирами, быть посредником между людьми и духами. Но видел всю ту смелость, которая ярко горела в сердце Эдварда. Туунбак, словно оценив жертвенность Литтла, утробно рыкнул, принимая замену. Затем ещё раз взглянул прямо в карие глаза Эдварда, когда тот со всей решимостью посмотрел на духа. Эдвард боялся и не боялся одновременно. С уважением встал на колени перед Туунбаком, понимая, что обратной дороги нет – только так он сможет защитить свою любовь. Только так он сможет уберечь Френсиса от безмолвия, обрекая себя на вечное услужение и пожизненное молчание. Откуда-то вдруг появляется ножик. Эдвард в последний раз говорит Френсису «Я люблю тебя», и с какой-то безумной силой режет себе язык. Кровь хлынула на снег, и яркими пятнами слепит глаза. Эдвард Литтл с ещё большим уважением протягивает окровавленную ладонь с подношением. А в глазах покорная смиренность и готовность служить. Только потом он понимает, что та девушка из его сна – одна из божеств, и она сказала ему, Эдварду Литтлу, его тайное имя – Нанук. Белый медведь. А белый медведь здесь Туунбак. И Туунбак, с большим уважением в ответ, принимает жертву Эдварда, своего шамана. После этого Эдвард позволяет себе потерять сознание и упасть на руки своего любимого. *** Проходит несколько месяцев, и в лагере объявился… Джеймс Кларк Росс. В тот момент Эдвард Литтл, он же Нанук, закончил помогать кому-то из людей, и в неописуемом удивлении вскидывает взгляд на пришедшего Росса. - Эдвард? Это ты?- и Джеймс Кларк жарко обнимает Литтла.- Что случилось? Почему молчишь? Язык проглотил? Только по печальным и отчаянно грустному взгляду Эдварда Росс понимает, что попал в цель. Эдвард жестом приглашает проследовать за ним, где гостей ждал один из старейшин племени. И поспешил уйти. Джеймс Росс здесь,- вот что Френсис понял по взгляду Нанука, когда Литтл вернулся в их жилище, сделанное из меха. Крозье ничего не ответил, и прикоснулся к щеке своего любимого. Эдвард же посмотрел на Френсиса, отчаянно печально, но в то же время нежно с большой любовью. Не дожидаясь никаких слов, шаман Туунбака целует ладонь своего любимого. Словно показывая свои чувства, покорность и всю тяжесть, которую он взвалил на свои плечи. Это стоило того, чтобы стать шаманом духа, погубившего всю экспедицию. Туунбак оценил жертвенность Эдварда, и позволил двум любящим сердцам остаться вместе. Эдвард Литтл, он же Нанук, полностью искупил свою вину перед своим любимым. Испив чашу горя до дна. - Эдвард, милый,- тянет Френсис, поднимая лицо Литтла за подбородок, чтобы взглянуть в его карие глаза. На что Эдвард отвечает: Имя мне Нанук, дорогой.