drunk (in you)

Прошло около двух часов, и он выпил около двух рюмок. Нет, это неправильно. Прошло три часа и четыре рюмки. Один час и пять рюмок? Может быть, тридцать минут и сотня рюмок. Ладно, может быть, Джонхан был немного пьян. Может быть, чуть больше, чем немного. Вы поняли. Клуб, в который Сокмин и Чан затащили его, не был настолько популярен, что быть заполненным, как банка сардин, но он также не был таким неизвестным, как хотелось бы Джонхану. Тем не менее, это было место, где работал парень Мингю — Вону, и это было недалеко от их университета, что было чертовски хорошо, учитывая, что на следующий день у них были занятия. Конечно, никогда не стоит собираться выпить в будний день, но они с Джошуа только что закончили защиту диссертации, и ребята из их группы подумали, что это достаточно хороший повод пойти куда-нибудь выпить. Его замечательный бойфренд, с которым он встречался четыре года, решил не ехать, чтобы наконец закончить трек, над которым они с Джихуном — их другим другом и коллегой-студентом по музыкальному продюсированию, застряли на последние две недели. Джонхана это вполне устраивало, учитывая, что он сам отказался от парочки приглашений пойти в клуб (еще одна вещь, которую использовали дети, чтобы уговорить его пойти сегодня вечером). Проблема возникла, когда его друзья начали выходить на танцпол один за другим. Он предполагал, что они это сделают. И это отчасти заставило Джонхана покинуть их кабинку, чтобы пойти и присоединиться к Мингю у бара. После того, как Сунен и Сынкван в течение долгого времени оставались на третьем плане, Мингю был достаточно настойчив, чтобы пригласить их на танцпол. Они с Вону болтали, когда могли, но когда ночь переросла в утро, и толпа почти удвоилась, а заказов стало больше, Джонхан почувствовал себя неловко из-за того, что отвлек младшего, и позволил ему делать свою работу, пока он был занят наблюдением за людьми. Огни над головой были раздражающе яркими и неестественно неоновыми. Запах пота и алкоголя был сильным. Он чувствовался сильнее по сравнению с тем местом, где разливали напитки. Разные люди вокруг него медленно сливались в пеструю массу цвета и движения, пока ему не показалось, что у одного человека четыре ноги и две головы (что отчасти имело смысл, когда он понял, что это были просто два человека, целующиеся и почти достигшие цели посреди танцпола). Он никогда не был любителем крепких напитков, но и не был легковесом. Тем не менее, он знал, что выпил больше, чем когда-либо, и, скорее всего, просто превысил лимит, который обычно давал себе пару стаканов назад. Он также был уверен, что Вону начал давать ему сок, а затем воду, примерно два стакана назад. Он также был уверен, что к нему приближается потрясающе красивый мужчина, который улыбается во весь рот. Хотя мужчина был одет в простую черную рубашку и темные джинсы (которые прекрасно прилегали к его фигуре, заметьте), он выглядел так, словно шел по элитному подиуму. Немного повернувшись в кресле, Джонхан ответил на улыбку, хотя его улыбка, вероятно, выглядела гораздо более однобокой и глуповатой, чем у другого, но это было похоже на нее. — Привет. Джонхан почувствовал, что ему стало еще теплее от баритона этого мужчины. — Привет. Разве ты не милашка? Остановившись прямо перед ним, мужчина приподнял бровь. С такого близкого расстояния Джонхан мог видеть, как завистливо длинные ресницы другого заставляли тени плясать на его щеках, когда вокруг вспыхивали огни. Аромат чего-то древесного и чего-то сладкого вытеснил прежний властный запах пота и алкоголя, заставив Джонхана бессознательно наклониться еще ближе к мужчине как раз вовремя, чтобы услышать его смешок. — Спасибо. Я бы ответил комплиментом на комплимент, но не думаю, что назвать кого-то столь прекрасного, как ты, "милашкой" можно считать комплиментом. — Ну, разве ты не очаровашка? И как же тогда мистер Чарминг сочтет уместным называть меня? Мужчина сделал задумчивое лицо, а затем усмехнулся: «Я бы сказал, что подумал, что увидел ангела, когда вошел, и решил, что просто обязан посмотреть, настоящий ты или нет». Джонхан фыркнул, что никак нельзя было назвать элегантным, а одной рукой взявшись за ухо, чтобы поиграть со своими волосами и скрыть свое смущение. По крайней мере, покраснение его лица можно было списать на алкоголь. — Ах, я вижу, ты прирожденный льстец. Скажи мне, ты когда-нибудь использовал эти реплики в отношении других симпатичных девочек или мальчиков? — Не могу сказать, но если по секрету, то у меня не очень хорошо получается флиртовать. — Лжец. Ты флиртуешь со мной прямо сейчас! — А я так понимаю, ты флиртуешь со мной в ответ? Джонхан отвернулся с драматическим восклицанием. — Я хочу, чтобы вы знали, сэр, что моему парню не очень нравится, когда другие люди начинают флиртовать со мной. — Ах, так у тебя есть парень. А твой парень имеет что-то против того, чтобы ты флиртовал с другими? Джонхан обернулся и демонстративно постучал себя по подбородку, после чего широко ухмыльнулся. — Что я могу сказать, я наслаждаюсь хорошей игрой. Разве это действительно считается флиртом, если это просто хорошее старое подшучивание? — Ангел, у нас с тобой, должно быть, разное понимание того, что такое шутка. — Правда? Ну, мне нравится думать, что флирт включает в себя пару слов, объединенных во фразы, которые можно воспринять либо как шутку, либо как угрозу. Мужчина откинул голову назад и рассмеялся, а Джонхан уставился на две ямочки на щеках, которые казались еще глубже, чем раньше. Ему очень понравился звук смеха мужчины и то, что он, казалось, заглушал почти оглушительную музыку вокруг них. Отвлекшись, он слегка подпрыгнул на месте, когда две сильные руки обхватили его за талию, а запах земли и конфет окутал его, как утешительное одеяло. Находясь так близко, они дышали одним воздухом и были всего в двух дюймах друг от друга, когда другой говорил тихо, темные глаза смотрели на него сверху вниз. — А если я скажу, что пьяные люди не должны флиртовать с другими, если они пьяны, вы сочтете это шуткой или угрозой? Ухмыляясь, Джонхан немного свободно обвил руками шею другого и наклонился так, что их носы соприкоснулись друг с другом, и они практически дышали одним воздухом. — Я бы сказал на это: «Я, может, и пьян, но никогда не бываю настолько пьян, чтобы не узнать своего собственного парня, Чолли». Сынчоль одарил его еще одной яркой улыбкой, прежде чем чмокнуть в губы. — Я знаю, но ты уже как-то невнятно произносишь слова, так что я знал, что ты пьян больше, чем обычно. Джонхан надулся и начал играть с волосами на затылке Сынчоля. — Даже если я буду чертовски пьян, я всегда узнаю тебя, понимаешь? Еще один поцелуй, на этот раз гораздо более долгий. Тон Сынчоля звучал одновременно спокойно-ободряюще и невероятно нежно. — Я знаю, дорогой. Я знаю. Теперь давай, Мингю позвонил мне, чтобы я забрал тебя, и я знаю, что твоя социальная батарейка разрядилась уже по крайней мере полчаса назад. Кивнув, Джонхан еще сильнее прижался к груди другого, улыбаясь про себя, когда Сынчоль, хмыкнув, нехотя подцепил его рукой под колени и легко поднял в воздух. — Малышня уже оплатила твой счет? — Джун, наверно, да. Ну или Хао. Один из этих богатых засранцев, поскольку Вону подливал мне сок и воду до твоего прихода. Сынчоль усмехнулся, пробираясь через плотную толпу и направляясь к двери, ведущей на улицу. — Ах, да, как всегда, все по правилам. — Кстати о работе, тебе удалось закончить ту песню? — Да, Хансоль даже заходил с бесплатными пончиками, так что некоторое время мы были под кайфом от сахара. Джонхан хихикнул, а затем вздохнул и прижался к шее другого. — Я люблю тебя, — пробормотал он, прижимаясь к теплой, знакомой коже. Поцелуй впился в его макушку, а затем последовали сладкие слова, которые он слышал каждый день, слова, которые он всегда любил слышать — слова, которые, как он знал, всегда были правдой. — Я тоже люблю тебя, ангел. Пока спи, я разбужу тебя, когда мы вернемся домой. Перед тем, как окончательно поддаться соблазнительному сну, Джонхан вспомнил, что думал про себя. Мой дом там, где ты.