ladies.

У Сэры уже не осталось ничего из прошлой жизни. Вся квартира, все мысли, каждый пост в интернет-блоге - все о ней, о той, кто поглотил все мысли девушки, кто однажды сделал её самой счастливой, а после ушел, легко и незаметно, растворившись в зимней метели. Это глупо и смешно, наверное, и Сэра начинает курить, потому что, кажется, так и нужно сделать, чтобы было легче. Ынджи, навещая подружку, только молчаливо качает головой и обнимает маленькое солнце, пряча в своих объятиях. Руки у неё холодные, но Сэра не отстраняется. Так тоже нужно. Так будет легче. Вся эта ерунда сводит её с ума. И в этой нелепой ситуации её поражает только одно - как Ынджи, которая также безумно любит Сэру, как сама Рю Сэра любит Мун Хёну, каждый день, ровно в 17:49 возвращается к ней. Голова кругом. Хёне, наверное, уже давно нет дела до всего этого, однако и сама Сэ, и Ынджи сходят с ума. Молча, сидя друг напротив друга, сходят с ума. Эта вечная игра в гляделки, тянущаяся с самого их детства, никогда не кончится, думается Рю, пока она, делая внушительную затяжку сигаретного дыма, смотрит в глаза Ынджи. - Давай займемся сексом, - шепчет Сэра, и голос её, кажется, звучит из другой вселенной. Ынджи только улыбается и отрицательно мотает головой, с трудом отводя взгляд. - Дура, - раздается голос Рю, и в следующий момент она идет на балкон. Ей отчаянно хочется кричать, угрожать, будто она сейчас спрыгнет, или что выпьет весь арсенал таблеток, который найдет в своей сумочке, но она молчит. И по-странному грустно улыбается. Ынджи встает на ноги и неловко отряхивается. Её глаза тускло сияют в полумраке. - Сэ, не простудись. Там холодно... А я пойду. У Ынджи есть Сэра и старая такса, которая нелепо таращит глаза и безумно виляет хвостом, когда горе-хозяйка возвращается домой. Таксу зовут Кэсси, и он любит спать у Джи под боком, как кот. Вообще у него много кошачьих привычек - из собачьих, скорее, только одна преданность и любовь к почесываниям за ухом. Ынджи украдкой плачет по вечерам, обнимая любимую псину, и ей кажется, что у неё не осталось ничего. Даже Сэры нет. Ынджи раз за разом думает, что хватит всего этого, стоит прекратить цепляться за прошлое, но вот беда вся в том, что Сэ - это не сколько прошлое, столько большой кусок настоящего. Они знакомы почти всю жизнь, и либо Ынджи перестанет думать о ней и потеряет себя, либо продолжит в том же духе и потеряет рассудок. Она ненавидит вот эту безответную любовь и собственную готовность пожертвовать всем ради той, без которой не может дышать. - И что делать? Кэсси задумчиво смотрит на свою хозяйку, смешно и совсем по-кошачьи склонив голову на бок. Девушка опускается на пол прямо на пороге, пропахшая ночью и метро, уже сидя стаскивает с хрупких плеч куртку и краем глаза наблюдает за питомцем, который с деловым видом карабкается на колени. У Ынджи в груди вакуум. Недостаточно кислорода. Хочется сделать глубокий вдох. Нужно что-то делать. Она не имеет права уезжать. Она не может бросить Сэру, маленькую, глупую, истеричную Сэру, которая, оставшись одна, разнесет все в квартире, а потом выпрыгнет из окна. Ынджи кажется, что нет другого выхода, как прибегнуть к помощи третьей стороны. Не глядя, девушка набирает номер телефона Мун Хёны и прислоняет к уху смартфон. Кэсси пытается лизнуть край телефона, но попадает языком по щеке Джи. - Да? - её голос, приятный, томный, звучит прямо в ухо Ынджи, и ей хочется швырнуть смартфон о стену. А потом ещё и разбить его остатки до состояния пыльцы. Руки дрожат. - Йо, Мун Хёна. Я хотела сказать тебе, что Сэра тебя ждет. Тебе нужно приехать к ней и поговорить. Срочно. Она... хочет сказать тебе что-то важное. Обязательно приедь. Пак Ынджи завершает вызов, не дожидаясь ответа, потому что по её щекам уже льются слезы. Она кладет смартфон на пол, стискивает Кэсси в объятиях и сидит так, наверное, часа полтора. Сэра забирается в кровать и сворачивается там клубочком, чтобы согреться - так холодно, но надевать что-то кроме хлопковых коротеньких шорт и майки она отказывается. В конце концов, какая разница, оденется она или нет, в любом случае холодно будет... внутри. Едва ей удается заснуть, как тишину разрывает трель дверного звонка. Сэра открывает глаза, но долго вглядывается в темноту, не решаясь встать. Она не хочет видеть никого - почти никого, но шансов на это самое "почти" у неё, как ей кажется, ноль. Так или иначе, она заставляет себя встать, потому что дурацкая мелодия на звонке её раздражает. На пороге - то самое её "почти", та самая Мун Хёна, пахнущая ночью и ещё немного новым парфюмом от Кензо. Сэре кажется, что она сохранит хладнокровие, но уже ревет, как ревела всегда. Как ребенок. - Как ребенок, - повторяет Хёна, перешагивает порог и ловит Сэру в объятия, захлопывая дверь. Почти полгода прошло. Уже поздняя весна, а у Рю в голове все ещё те дни из прошлого, когда Хёна касалась её, целовала её, трогала её тело и любила всей душой. - Все хорошо, котенок, - шепчет Хёна, наглаживая макушку плачущей Сэры, мимолетно целует сразу затылок, после - щеки. - Я с тобой. Не плачь. А Рю просто не может сдерживаться. У неё тихая истерика, в голове плывет все, мыслям там тесно. Не хочется ничего решать, просто бы все оставить. Полгода ледник в её сердце нарастал, а теперь, кажется, в нем пошла трещина, и буря эмоций хлынула с сумасшедшей силой, грозясь снести все на своем пути. - Знаешь, я долго думала..., - у Хёны едва дрожит голос. Даже её вечная уверенность иногда ломается под натиском Сэры. - Долго думала, что нам, наверное, стоит начать сначала. М..? Рю не дает ответить телефон, оповещающий её о том, что есть одно непрочитанное сообщение. И стоит ей взглянуть на дисплей, земля снова уходит у неё из-под ног. "Кажется, моя работа сделана? Я переезжаю в Пусан. Будь счастлива ;Р".