Я изменюсь

Юнги всегда смущенно протягивает подарки, сколько бы он их не дарил, ничего не меняется, поведение всегда одно и то же: блестящие глаза, опущенные в пол, и едва заметный румянец на скулах. А подарки он дарит часто, настолько, что Чимину кажется, будто от него пытаются откупиться. Внимание заменяется милыми сюрпризами, и от этого раздражение бурлит в крови. Совсем недавно Юнги протягивал какую-то книгу, о которой Чимин говорил в прошлые выходные, а тот лишь сухо поблагодарил. Ему бы тысячи подарков заменить на спокойный вечер с просмотром фильма или совместной готовкой. У него уже глаз начал дергаться при виде маленьких подарков, но он сделал глубокий вдох, улыбнулся так искренно, как только может. Теперь есть с чем коротать вечер, пока Юнги опять занимается работой. Чимин знал, что встречаться с богатым человеком будет сложно, ведь его придется делить с работой, только вот это знание не спасло от любви, менять что-то уже поздно, требовать — тем более. Он полюбил трудоголика, а значит придется принять отсутствие времени на милые посиделки по вечерам, как бы сильно это не ранило и не цепляло. Впрочем, если отмотать время назад, в их знакомство, Чимин все равно выбрал бы Юнги. Не смог бы этого не сделать. Слишком уж сладки минуты, когда тот одаривает его драгоценным вниманием. Никто еще с ним так трепетно и нежно не обращался, никто так внимательно не слушал любой треп. Даже в раздражающих до закатывания глаз подарках это проскальзывает. Юнги никогда не дарит что-то, что не соответствовало бы вкусам Чимина. Он знает, чем порадовать, и готов, кажется, потратить все деньги за одну искреннюю улыбку. Всегда внимательный, всегда заботливый и ласковый — все это слишком прекрасно, чтобы отказываться от него, даже если периодически кажется, будто ему наплевать на Чимина, и тот нужен только для постели, чтобы убивать свободное время. Но чем больше дней и ночей Юнги проводит за работой, тем больше возникает сомнений в его искренности. Ведь не может же любящий человек выбирать нудные документы вместо уютного вечера с возлюбленным? Чимин долго не замечал этого, покупался на маленькие подарки, разглядывая в них внимание к интересам и время, которое было потрачено на их подготовку, но потом, как только, они съехались, понял, что этого мало. Ему нужна не часть внимания, а оно целиком. Так, чтобы каждое мгновение было разделено на двоих. Тут еще и Чонгук подкинул хворост в костер тревоги и раздражения своим: — Слушай, может он покупает тебя своими подарками? Думает, что подарит телефон подороже и все, ты уже будешь у его ног… Чимин тогда не ответил, но каждое слово запомнил, а сейчас рассматривает занятого бумагами Юнги и вспоминает мучительную фразу, пока тот поправляет указательным пальцем очки, прищуривается, вчитываясь в документы и злит неимоверно своим спокойно-задумчивым видом. У них годовщина сегодня. Год уютных отношений, а ему хоть бы хны. Чимин фыркает и переводит взгляд на подаренную книгу, погружается в мир фантастики. Оторвать взгляд от страниц вынуждает лишь перезвон будильника. Он поднимает вопросительно одну бровь, когда Юнги приходит к нему, но заинтересованно глядит на него, когда тот начинает говорить: — Я знаю, ты говорил, что мы не будем никак праздновать, но может хотя бы фильм вместе посмотрим? Чимин воодушевленно кивает, хотя ждал, конечно, не этого. Он надеялся, что Юнги организует им свидание, а не просто просмотр фильма. Надоело самому проявлять инициативу, придумывать, как интересно провести время вдвоем. Практически все встречи всегда были на нем, и он надеялся, что в этот раз Юнги решит устроить сюрприз, отведет куда-нибудь в романтическое место, но тот ничего не придумал. Чимин подавляет разочарование, включает им какой-то детектив, пристраивается под боком, укладывая на плечо голову, и легко улыбается в ответ на поцелуй в лоб. — У меня для тебя кое-что есть, — неуверенно начинает Юнги. — Я не смог оставить тебя без подарка сегодня… — Ты же дарил уже сегодня что-то, книгу что ли, — перебивает, стараясь не раздражаться. — А… — плечи Юнги опускаются, — да, галстук, но это просто так, а на годовщину мне хотелось что-то особенное. Чимин вспоминает, что книгу ему дарили вчера, и одновременно с этим принимает бархатный футляр глубокого синего цвета. Он всегда говорил, что золото ему кажется пошлым, поэтому совсем не удивляется, когда видит крупную серебряную цепочку. — Я подумал, что она будет хорошо смотреться на твоих ключицах, — говорит Юнги. У него глаза светятся предвкушением. А Чимин лишь сжимает зубы крепче, чтобы не начать ссориться. — Тебе не нравится? — Конечно, нравится, спасибо, любимый, я обязательно позже примерю, а сейчас давай досмотрим фильм. Глаза Юнги меркнут. Он кивает, обнимает за талию Чимина, устремляет взгляд в телевизор. Когда фильм заканчивается, он выслушивает восторженный отзыв Чимина, а потом возвращается к работе. От чего тот старается дышать как можно ровнее и умерить ярость. Он только расслабился и начал наслаждаться временем вдвоем, только ему стало все равно на ожидание чего-то более интересного, как тут же его резко и быстро вновь оставляют одного. *** Нервы сдают, когда Юнги уезжает внезапно на работу в выходной, который они собирались провести вдвоем, а возвращается ближе к вечеру. Он уставший, сонный, и Чимин, может быть, пожалел бы его, да злость слишком сильна, поэтому лишь сжимает кулаки до побеления костяшек, сдавленно просит поговорить. Юнги поднимает на него замученный взгляд: — Может завтра? Я очень устал. — Нет, блять, сейчас, а то ты опять съебешься к своим важным контрактам, — со злостью выдавливает из себя Чимин и игнорирует непонимающе нахмуренные брови. Юнги проходит за ним на кухню, где они договорились обсуждать все конфликты, и садится на стул у стены. — Что случилось? Чимин молчит. Он даже не знает, как сказать о том, что его тревожит. Мысли разбегаются, а злость вынуждает выговорить все вперемешку с оскорблениями, но Юнги не станет терпеть к себе такое отношение. Как-то во время ссоры Чимин обозвал его, и тот тут же сказал, что, если такое повторится, он может забыть об их отношениях. С тех пор даже самые безобидные шуточные обзывательства остались в прошлом. — Мне кажется, ты пытаешься меня купить, — наконец произносит Чимин. — Что? Объясни нормально. — Мы мало проводим времени вместе, и из-за этого я начинаю думать, что тебе на меня похер. Ты покупаешь мне подарки, как ребенку, которого видишь раз в год, чтобы он смотрел на них и вспоминал о тебе. А мне нужно твое внимание. Я скучаю по тебе. — Но мы ведь буквально живем вместе, я всегда рядом. — Да ладно? Когда мы последний раз ходили на свидание? Когда проводили вместе время? — Ты же знаешь, я много работаю, у меня нет времени. — А, то есть на непонятные бумажки время есть, а на меня ты не можешь его найти? Было бы желание, Мин Юнги. Это всего лишь оправдания. Если не любишь, мог бы сразу сказать, — холодно выплевывает Чимин и скрещивает руки на груди. — С чего ты взял, что я не люблю тебя? Из-за того, что мы давно на свидание не ходили? А на все остальное тебе похер что ли? — На что же «на все остальное»? — он криво усмехается. — Подарки хотя бы, забота. — Я благодарен тебе за это, но мне нужно твое внимание. Я же тебе его дарю, почему ты мне нет? Ты даже на нашу годовщину с работой больше времени провел, чем со мной! — Ты же сам сказал, что не хочешь никак отмечать, в чем проблема? Я телепатией не владею. — Я имел в виду что-то дорогое: подарки, ресторан, например. Потому что все это — пустая трата денег! Мы могли бы просто побыть вдвоем, поужинать, погулять, да хоть паззлы пособирать! Но ты все равно сделал так, как хочешь ты! Подарил дорогущую хрень, лишь бы я отстал, и ходишь довольный. — Не думал я, что для тебя возможность порадовать ме… пару — пустая трата денег, — а мои подарки — хрень, — Юнги смотрит на него с такой обидой, что Чимина передергивает. — Ты требуешь внимания, но нужен ли я тебе? Может тебе нужно только внимание? Ты никогда ничего не делал для меня. За весь год наших отношений ты подарил мне один подарок — страстную ночь на день рождения. И сейчас хотя я и попросил поговорить завтра, тебе было плевать. Тебе всегда плевать на меня, на мои желания… Уверен, что это я не люблю тебя, а не ты не любишь меня? — Если бы я тебя не любил, уже давно ушел бы, — Чимин потерянно смотрит на него. Его словно ледяной водой окатили и выставили так в самое жаркое время, настолько контраст обжигающей вины и холодной обиды странно ощущается в груди. — Откуда мне знать? До тебя многие не уходили, просто тянули деньги и подарки, а я, идиот, только и рад был стараться, выбирать все самое лучшее… Но, видимо, зря, раз даже для тебя это хрень… Хотя спасибо и на том, что не ради денег рядом. — Я просто хочу больше твоего внимания, вот и все. Юнги не отвечает. Он опускает голову, сутулит плечи и горбит спину, становясь совсем маленьким и закрытым, как ежик в окружении иголок. — Я пойду, покурю, — хрипит. А Чимина, словно током ударяет. Он хватает его за руку, удерживая на месте. — Не смей уходить, — шипит сквозь сжатые крепко зубы и сжимает до синяка запястье. — Отпусти меня, — с надломом произносит Юнги, не рискуя заглянуть в темные от злости и блестящие от страха глаза. Ему бы оттолкнуть, ударить, сбежать в спасительное одиночество, но сил на отчаянный шаг нет. — Нет… В конце концов, ты сам сказал, что мне плевать на твои желания. А значит я, как истинный эгоист, не позволю тебе уйти. Не отпущу тебя. Я люблю тебя, даже если ты в это не веришь. Подбородок Юнги начинает дрожать, брови сводятся в кучу, сморщивая лоб. Он закрывает лицо руками и тут же срывается на плач. Чимин растерянно осматривает его: сотрясающиеся в рыданиях ссутуленные плечи, опущенная голова. Он впервые видит его таким сломленным, впервые видит у него на щеках слезы, поэтому решается притронуться к плечам и прижать к груди только через несколько секунд. Холодные пальцы Юнги обжигают шею, тоскливые всхлипы крошат сердце в пыль. Чимин уже и не понимает, зачем завел речь о недостатке внимания, зачем наговорил столько грубостей. Он, как всегда, вспыхнет, а потом жалеет о каждом слове. Знает же, что его жажда внимания детская и глупая, не раз и не два сталкивался именно с такой оценкой своих потребностей от близких. Слышал такое жестокое и холодное инфантильный, но все равно глупо требует одно и то же. Разве может взрослый человек, как ребенок, цепляться за кого-то и клянчить внимания? — Прости меня, — просит тихим голосом. Юнги отнимает влажные ладони от лица и обнимает его в ответ. — Это ты меня прости. Я не привык, что кому-то нужно мое внимание, да и сам был уверен, что ты, как я, понимаешь ценность подарков. Я-я исправлюсь. Чимин улыбается, вновь понимая, насколько у него понимающий и внимательный партнер, поглаживает по спине, с трепетом вслушиваясь в хриплое после всхлипов дыхание, наслаждается теплом в груди от осознания того, что его поняли, пока сознание маленьким молоточком не бьет по голове. — Тебе правда не хватает подарков от меня? — он облизывает пересохшие губы. Юнги молчит, перебирает пальцами футболку на талии. Тяжело говорить правду, помня о горьких словах, которыми не раз его просьбы отклоняли. От воспоминаний сердце начинает биться быстро-быстро, поднимает ком в горле, и только дыхание над ухом служит маяком в тумане страха. — Юнги~я, любимый, скажи мне. — Да, — отвечает едва слышно, пока в голове звучат слова, не раз услышанные от от тех, кто обещал любить и принимать. Меркантильный. — Я исправлюсь, — Чимин ласково целует его в висок. *** Когда Юнги, очаровательно краснея, заикаясь и повторяя, что если не нравится идея, то можно пойти куда-то в другое место, зовет на свидание, Чимин готов от смущения и радости с ума сойти. Он чмокает его в щеку и на крыльях любви летит собираться в парк. Ему кажется невероятно романтичным идти в место, где они познакомились после ссоры, которая могла закончиться плачевно, стоило кому-то отпустить руку, а кому-то оттолкнуть. Пока ищет удобную одежду, вспоминает их знакомство и улыбается едва заметно уголками губ. Он тогда хотел накормить уток хлебом, но его не только остановили от такой затеи, но и прочитали длинную лекцию о том, почему так делать нельзя. К удивлению, раздражения на занудность не было, только любопытство. Юнги тогда был в каком-то дорогом костюме, явно не подходящем для парка, с дорогими часами на запястье, но таким простым и непосредственным с яркой улыбкой, что вся роскошь в его внешнем виде блекла. Он купил специальный корм для уток рядом с прудом, и они, воркуя с утятами, познакомились, после чего тут же перешли на флирт. Юнги наигранно хватается за сердце при виде наряженного Чимина, а тот лишь цокает, скрывая улыбку, и дарит быстрый поцелуй в уголок губ. Он льнет к груди, лезет рукой в карман и нагло ворует ключи от машины. — Идем пешком, — шепчет томно на ухо и выходит, смеясь над потерянным видом Юнги. *** В парке шумно и людно, многие гуляют с детьми, весело визжащими в своем кругу на площадке недалеко. Чимин крепко сжимает руку Юнги, полностью игнорируя осуждающие взгляды, и тащит его к небольшим ларькам с мороженым, сахарной ватой и разными воздушными шариками. Он рассматривает огромное красное сердце, за которым при желании можно спрятаться и спешит к продавцу. Пока Юнги взглядом отыскивает маленькую девочку, совсем недавно пробегающую мимо на случай, если именно ей и предназначен маленький подарок. — Она, по-моему, куда-то к мороженому пошла, — говорит Юнги, принимая ленточку с большим гелевым шариком. — Кто? — Ну, девочка, которая плакала из-за того, что шарик улетел, это же ей? Чимин прищуривается хитро, смотрит пару секунд пристально в глаза. — Что? — Юнги неуверенно улыбается. — Но я купил его для тебя. — Ох, — звучит пораженный выдох. Чимин посмеивается в ответ на неверящий взгляд кивает, подтверждая каждое свое слово, и мысленно удивляется настолько яркой реакции на, как ему кажется, мелочь. — Спасибо, — лепечет смущенно Юнги, опуская голову как можно ниже, чтобы скрыть ярко красный румянец на горящих щеках. Ответом служит быстрый чмок в висок и ласковая, практически приторная улыбка.