По следам солнца.

Следующее скопление минут, плавно перешедших в часы, я лежал, преисполненный надежды о скором звонке. Время текло мучительно долго, тоска всё больше охватывала сломанную душу, будто пытаясь воссоединить её давно затерянные в пыли частички. Внезапно комнату, подобно грому посреди ясного неба, поразила музыка. Наконец. Не медля ни секунды, подхватив устройство, ответил на звонок. Услышав заветное «алло», жизнь приобрела краски, я ощутил нечто согревающее, то, что мне требовалось все это время— чувство, помогающее уловить родной запах, пропитаться им, насладиться, таким чистым, таким искренним.. Однако страхи не покидали меня, я знал: они где-то рядом, спрятались в самом укромном месте, там, в темном углу моего сердца. Они ждут, когда я дам слабину, ждут образования трещины, ждут, когда смогут захватить меня, поглотить, затащить в бездну.. Я старался, как мог, честно, пытался выглядеть беспристрастным ко всем проблемам. Но мне всё же было страшно, и они это знали. Только недавно, обдумывая свои действия, мысль ударила в голову: всё это время я обманывал себя. Я не образ, сгенерированный отцом, и не обязан ему подобать. Бесконечно избегал проблем, думая, что смогу от них укрыться, что они меня не найдут. Как же сильно я ошибался. Это как игра в догонялки: рано или поздно ты выдохнешься и тебя поймают. Так зачем себя мучать, когда можно сдаться сразу? Подобные мысли, не дававшие мне покоя, теперь слушала она. Я говорил всё в перемешку, каждое слово было больше похоже на всплеск, нежели на нормальную речь, однако в тот момент это ничего не значило. Чувства нехотя вываливались одно за другим, оставляя следы сопротивления на сердце. Думаю, настолько эмоциональным я ещё не был. Но кого это сейчас волнует? Всё казалось невозможным, нельзя ведь так одновременно любить, желать обладать чем-то, ненавидеть, можно сойти с ума. Хоть сейчас это было очень непросто и неприятно, когда всё закончится, чувства снова будут резать изнутри и придётся терпеть. Это не смертельно, вот только адски раздражает, напоминает, что ты со всеми, но одновременно один в этой огромной Вселенной. Обида на родителей, затаенная так глубоко в душе, которую я всячеки пытался удержать за решеткой, вновь показала все свои стороны, полностью изводя моральное состояние. Это было что-то невообразимое, то, что действительно не получится описать в полную меру, дабы читатель погрузился в атмосферу, уловив суть. Пустота медленно сжирала изнутри, а дрожь от такого всплеска длилась в течение всего разговора, явно показывая всё, как открытую книгу. И будь сейчас рядом, Джинхва бы удивлённо вылупила глаза— ещё никогда не приходилось ей видеть настолько разочарованного в своей жизни человека, особенно в том, насколько сильно предавали родители чувства собственного же ребёнка. Через каждые несколько минут приходилось облизывать губы, пересыхавшие от нервов. — Ох..я сейчас в художке. Мы можем обсудить это позже? То есть, отвечать на данный момент, скорее всего, не смогу, но, если это очень важно, то выслушаю. А пока смотри. — слегка улыбнулась девушка, внимательно наблюдая за переменами на моём лице. Я невольно улыбнулся. Измученно, но улыбнулся. Джинхва направила камеры на пока что пустой холст. Тонкие девичьи пальцы изящно обхватили кисточку средних размеров. Спустя считанные секунды смочила её в воде и, оглядев холст, прошептала с так лёгкой же улыбкой «Да будет искусство». Затем макнула в белую краску, лежавшую совсем рядом, так и прося оказаться на холсте. Аккуратными движениями, она плавно вела по поверхности, явно зная, что каждый этап, даже такой маленький, требует полной отдачи и внимания. В этот момент в голове вспыхнул вопрос, который тут же вылетел из уст. — А зачем наносить белую краску, на итак белый холст? — вопрос был вполне логичным, однако в ответ раздался лишь звучный смех. — Холст должен приобрести четкий и равномерный цвет,—наконец ответила Джин,— ведь для нанесения других оттенков, изначально надо подсушить белую краску. — достаточно внятно объяснив весь смысл этого действия, продолжила процесс. Лишь понятливо кивнув, я, будто под гипнозом, продолжил наблюдать за сушкой холста. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием за кадром, где находилась Джин. — Я не знаю, что делать. Они опять за своё. Я и подумать не мог, что им в голову придёт заключить брак между нами. — после долгого молчания и размышлений, мне вновь вернулся голос. Было итак понятно, что сейчас она точно не ответит, ибо процесс уже затянул её с головой. Но отголоски грусти, смешанной со злобой всё-таки мелькали в голове, будто выводя из транса. Уже шел час разговора, а картина подходила к концу. Ваза с азалиями отражала всё изящество, нежный оттенок розового показывал, насколько хрупкими были лепестки, что на картине медленно опадали, обрамляя поверхность стола. Я завороженно наблюдал за творением, пока не раздался тихий голос. — Ты всегда говорил, что в азалиях видишь себя. — на этих словах, что-то будто вонзилось в сердце, вызывая очередную порцию горечи. — И скорее всего, сейчас у тебя такое же состояние, как и у лепестков, опавших с цветка. И она оказалась права. Тот момент, когда лепесток кружась, словно вальсирующий в танце молодой человек, медленно опускается куда-то вглубь, как-будто фарфоровая капля падает за землю, разбиваясь вдребезги. — Но что делать, чтобы покончить с этим? — У меня идея. Мы же скоро встретимся? Так вот, предлагаю обговорить всё прямо там. — придя к общему соглашению, мы завершили разговор, с огромными надеждами на завтрашний день. Нас ждало много насыщенности и вполне трудных событий, несших за собой неизменные последствия.                                      *** День встречи наступал постепенно, растягиваясь, словно карамель и до ужаса напрягая своей медлительностью. Почему именно в такие важные дни все события происходили словно в замедленной съёмке? Абсолютно непонятно. Однажды каждый поймёт, что человеческая жизнь это лишь миг, как слабый огонь обычной спички, растворяющийся прямо в руках. Эта жизнь была настолько хрупкой, будто дорогой бриллиант, и такая же яркая, дающая отражение, как натёртая до блеска ваза. С такими размышлениями, я ещё долго сидел в комнате, в очередной раз тяжело вздыхая от отсутствия вдохновения. Тишина нарушалась тиканьем часов и лишь изредка раздавалось недовольное бормотание. Эта пустота наводила непонятные ощущения отчаяния, в перемешку с разочарованием. Какая же досадная эта штука – отсутствие вдохновения, ибо кажется, словно твои лёгкие сжаты, и сделать вдох полной грудью попросту невозможно. Даже по ночам это чувство чётко оставалось, отчего вечно приходилось ёрзать с одной стороны на другую, и футболка неприятно мялась. Ну, а кому нравится мятая и прилипшая к телу футболка? Хотя, в отсутствии возможности создавать творения, такое явление, как мятая футболка — полный нонсенс. Тишину оглушил стук и хватило секунды, как я дал разрешение на вход. Мне прекрасно было известно, кто это, и скрывать что-то, тем более своё состояние, не было смысла. Из-за двери показалась знакомая макушка: меня охватило одушевление, заставив разряд тока пробежаться по всему телу. Мы крепко обнялись— как же давно нам не доставало этих тёплых, родных ощущений. — Вот мы и встретились, Джейкии. — весело протянула девушка, прекрасно осознавая, что сможет поделиться хоть и маленькой, но всё же долькой своего оптимистичного настроя, который не давал сломиться в трудные секунды. — Джин, я слишком соскучился. — лопотание было легко услышать в этаком безмолвии. Возможно, она была именно тем человеком, который вернёт то самое затерянное в недрах природы вдохновение, создаст новое творение. Посему немедля, я обратился за помощью к Джинхве. Шёл час, затем второй и всё было тщетно. Ещё долго не хотелось мне сдаваться, однако усталость всё же дала о себе знать. Время давно перевалило за час ночи, мы сидели в темноте, вокруг ни единого звука. Я предложил выйти на балкон, закурить. Джинни быстро согласилась— она была без ума от подобного времяпрепровождения. Стоя на террасе, мы наблюдали за восходящим небесным телом, затягиваясь ментоловой сигаретой. Луна пленила таинственнстью, манила к себе, подзывала ближе и ближе.. Мысли затягивали в омут неизвестности, всё расплывалось как в тумане. Сигара уже давно догорела, окурок довольно больно обжог палец, что привело меня в чувства. Я устремил свой взгляд на Джин: она, видимо, ничего не заметила, ибо спокойно стряхивала пепел на кафель. — Слушай, почему всё именно так?— движимый чистым любопытством, задал вопрос, наблюдая за маленькой мерцающей звездой.— Почему под вечер, когда земля успевает проводить солнце за горизонт, а на смену приходит ночь, всё становится только красочнее? Всё кажется таким лёгким, но одновременно непостижимым настолько, что приходится жить в неисполненных мечтах?..— мой глас эхом прокатился по комнате, нарушая ночной покой. Я внимательно разглядывал пейзаж за окном: на фоне грязно-синего неба ярко выделялось Светило, одаряя устрашающую темноту тусклым светом. Где-то там, вдали, слышны были звуки редких проезжающих машин, раза два даже сработала сигнализация. В темных переулках, куда нечасто кто лез, ощущалось чьё-то присутствие. Казалось, этот кто-то глядит прямо на тебя, он видит тебя, видит насквозь, и улыбается, грязно, мерзко.. Я боялся отвести взгляд: если отведу— проиграю, он придёт за мной. Хотя нет, он всегда был и будет рядом. Ждёт, когда я сдамся. И улыбается.. Сердце билось как бешенное, мне нужно немедленно отвлечься. Дышать. Глубже. Ну же, вдох, выдох. Папирус оставил на языке неприятное, жгучее послевкусие. Наконец Джин, тщательно подбирая слова, ответила: — Как по мне, мы успокаиваем себя этими мечтами, потому как воспринимать без них реальность попросту невозможно. — слабое покачивание головы давало знать: говорить в этой ситуации что-то более не получалось. — Я действительно похож на человека, который стал бы обманываться химерой? — Может сейчас ты этого и не желаешь воспринимать, но когда-нибудь, глядя в окно на такой же пейзаж, ты поймёшь, что всё было не зря. — я видел: ей хотелось как можно быстрее перевести тему, ибо наблюдать за моим состоянием, видимо, было тяжело и ранило сердце острыми осколками зеркала души. — И вообще, чего это мы приуныли? Я зачем пришла? Конечно, чтобы мы посмотрели фильм и поели вкусняшки. Пойдём-пойдём, хватит стоять тут, я замёрзла. Скинув окурок на улицу, она подтолкнула меня обратно домой, попутно стянув куртку с вешала и попытавшись накинуть на меня, с целью защитить, как она выразилась, "от простуды". Я, в свою очередь, лишь отмахнулся, устало заходя в комнату, где царила бы кромешная тьма, если не слабый свет из панорамных окон. Помещение отличалось теплотой, от чего тело покрылось мелкими мурашками, а волосы встали дыбом. Я завалился на кровать, полностью накрывшись одеялом, но прекрасно слышал, как начали шебуршать какие-то пакеты. Мне захотелось высунуть голову, однако, в попытках вылезти из-под одеялка, я окончательно запутался. Внезапно до моей ноги дотронулось что-то холодное и скользкое, побудившее меня орать в голос, агрессивно пытаясь скинуть это чертово покрывало с себя. От страха перед глазами возникали какие-то монстры, и я начал истерично смеяться. Спустя 1 минуту, казалось, самую долгую в моей жизни, миссия была успешно выполнена. Выглянув из пледа, взору предстала застывшая на месте девушка с шокированным выражением лица: еда вывалилась из рук, тогда как она не спешила поднимать её, всё так же с ужасом вглядываясь в мои глаза в поисках оправдания. — Что? — спросил я, будто минуту ранее вопил кто-то иной. Джин просто закатила глаза, нагнувшись за упаковками чипсов. — Чего сидишь? Включай уже фильм. — этих слов хватило, чтобы уже потянуться к ноутбуку с некой радостью и облегчением на душе. Выбор пал на "Пушки Акимбо"— моё внимание привлек постер и актерский состав: Гарри Поттер разбушевался? В целом, нам нравятся комедии-боевики, так что выбор был вполне обоснован. *** Фильм уже шёл к концу, а девушка не отрываясь смотрела на юношу, мирно посапывающего на плече, изредка вздрагивая. Осторожно укрыв обоих одеялом, Джинхва выключила фильм. — Был ли ты когда-нибудь счастлив? И если бы он сейчас не спал, то однозначно послышался бы ответ «был, и не раз», только вот..было ли это ответом именно на то, что подразумевала Джин? Был ли он счастлив по-настоящему? Бездыханно, до беспамятства, так, что воздух не поступал от ощущения адреналина, а в глазах буквально горели звёзды: такие яркие, ни с чем не сравнимые и по-особенному родные. Иногда может показаться, что прежний образ жизни попросту не вернуть. Те времена беззаботного детства канули безвозвратно, а повернуть время вспять уже не получится. Жизнь слишком грандиозная штука, чтобы закончиться так спокойно для нас. Всё куда более закручено и сюжет может повернуть так резко, что обдаст холодом не слабее, чем в самой Антарктиде. Тёплые объятия, одеяло и два сердца, горящих вечно. Что может быть ещё лучше? Действительно хороший вопрос.