В погоне за солнечным светом

Мужчина спешил сквозь темную ночь. Нес корзину и единственный фонарь, когда вокруг него разразился гром. Молния расколола небо и зловеще сверкнула со всех сторон. Вспышки леса появлялись и рассеивались, как хрупкие иллюзии, разбивающиеся вдребезги в темноте. Мужчина лихорадочно огляделся по сторонам, ускорился и начал спускаться по покрытой листвой тропинке, которая неуклонно спускалась вниз. Он едва увернулся от цепких древесных корней и ветвей, преграждавших ему путь, их очертания внезапно проявились во вспышках молний. Шаг мужчины замедлился, он пытался отдышаться, положив руки на колени. В редкие моменты тишины его хриплое дыхание было единственным шумом, который можно было услышать в лесу. Мужчина вздохнул и поправил лямки на плече, нервно переставляя корзину. Он начал двигаться вперед, хотя и гораздо медленнее, чем раньше. Небо над ним бушевало светом и тьмой. Пугающие ночные вспышки молний продолжали танцевать вокруг него под музыку раскатов грома. Мужчина глубоко вздохнул и продолжил спускаться по ухабистой тропинке. Пройдя некоторое время вперед, мужчина снова ускорил шаг, раскаты грома над головой подстегивали его движения. Внезапно мужчина снова остановился, на этот раз устало прислонившись к дереву. Он вглядывался в темноту прищуренными глазами, пытаясь разглядеть следующий путь, по которому ему следует идти. До этого мужчина едва успевал замечать его движения. Сверкнула молния, и прогремел гром, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Мужчина вздрогнул, потирая рукой грудь, прежде чем приготовиться двигаться дальше. Оглушительный хлопок. Бледные, светло-голубые разряды электричества, слишком быстрые, чтобы за ними мог уследить глаз, ударили по дереву. Прежде чем мужчина успел отдернуть руку, стрелы попали прямо ему в сердце. Спотыкаясь вслепую, мужчина упал вперед, содержимое его корзины опрокинулось ему на спину, фонарь остался без присмотра. Огонь, сначала слабо вспыхивающий поверх бумаги. Затем оно поглотило бумагу и взорвалось устрашающим светом, ползущим вверх по рукам мужчины с ужасающей скоростью. Подстегиваемый каким-то топливом, которым не было тело мужчины, огонь рос и распространялся еще быстрее, когда добрался до его спины. Повсюду в воздухе мерцали тлеющие угли и сгоревшие волосы, сгоревшая плоть шипела, готовясь. Кап... кап... кап. Воздух наполнился запахом дыма. В воздух взлетают гнилостные искорки пепла и пыли. Дождь начал лить на лес, на тело, заглушая огонь. Ливень промочил тело насквозь, одежда на спине прилипла к его почерневшему телу, как вторая кожа. В ту ночь облака закрыли луну.

—

В средние и поздние века династии Тан евнухи посадили на трон императора Чанху. Чтобы угодить евнухам, император позволил им взять под свой контроль императорские армии в интересах защиты дворца. Возможно, он чувствовал себя в долгу перед ними или, возможно, хотел сделать им подарок в надежде, что они не восстанут против него. В то же время император Чанха учредил три судебные должности, назначив принца-коменданта Ли Минхо управляющим всеми уголовными делами в стране. Три судебных ведомства ценят коронеров и активно пользуются их услугами, чтобы помочь им в их работе. Они настолько ценятся, что каждый год квалификационный экзамен коронера проводится в столице без ограничений. Предоставляя возможность набирать самых разных талантливых людей, во время сезона тестирования коронеры из многочисленных городов всех мастей стекаются в столицу. Это подводит историю к сегодняшнему дню, которого многие ожидают; дню официальных квалификационных экзаменов коронера. Столица, как всегда, оживлена. За каменными стенами Чананя город полон движения и людей, торгующих своими товарами на улицах. Декоративные бумажные фонарики красного цвета весело раскачиваются на веревках, свисающих над головой. Улицы Чананя всегда представляли собой красочный всплеск медленно движущихся пятен всевозможных цветов, оттенков и градиентов. По главной дороге из городских ворот трусцой выбегает взвод солдат. Там собралась большая группа торговцев, ученых, путешественников и всевозможных других людей, ожидающих, когда их впустят. Хор приветственных криков встречает солдат, которые выходят из ворот. Когда солдаты, наконец, заканчивают высаживаться, ворота открываются, и путешественники изнутри начинают выходить первыми. Обычная вежливость, в конце концов. Взгромоздившись на задок торговой повозки, Феликс оборачивается, услышав радостные крики. Он тут же встает и оглядывается по сторонам, осматриваясь круглыми и жадными глазами. Пытаясь вобрать в себя как можно больше из-за тележки, доверху набитой грузом, ожидающим продажи. В воздухе витает возбуждение, но ничто из этого не сравнится с электричеством, бегущим по венам Феликса. Верблюды, везущие ткани с богатыми узорами и сумки, набитые грузом, путешественники, идущие пешком, люди, возвращающиеся в сельские города. Люди начинают двигаться к воротам, стремясь поскорее попасть внутрь. Феликс ухмыляется, быстро поворачивается и садится с довольным вздохом. Он достал маленькую каменную подвеску с замысловатой резьбой. “Наконец-то я в Чанане”, - сказал он, улыбаясь от уха до уха. “Я обязательно стану коронером”, - пообещал он подвеске. Подожди меня, ладно, красавчик судья? - Думает Феликс, спрыгивая с тележки. Надежно спрятав кулон, прежде чем присоединиться к толпе людей, желающих попасть в город. Несмотря на длинные очереди, обработка по-прежнему проходила быстро. Что ж, одинокие путешественники без тележек стояли в одной очереди, а остальные - в другой, что было типично для столицы. Феликс в мгновение ока очутился под высокими каменными воротами. Он быстрыми шагами направился вперед, чтобы встретиться с одним из многочисленных охранников, стоявших там и проверявших пропуска. Как и ожидалось, охранник, стоявший перед ним, вытянул перед собой руку: “Остановись. Позвольте мне взглянуть на ваш пропуск.” Феликс быстро вытащил аккуратно сложенный листок бумаги, зажатый между двумя более прочными карточками. Солдат открыл его и уставился на длинные строки, написанные аккуратным каллиграфическим почерком, сопровождаемые большими красными печатями одобрения. Он сложил пропуск и вернул его обратно: “Ты можешь идти”. Феликсу пришлось физически сдержаться, чтобы не подпрыгнуть. Наконец-то! После всего этого времени, после всего путешествия. Он смог бы принять участие в официальной коронерской экспертизе! Феликс убрал свой пропуск и продолжил путь за большой торговой тележкой. Это то, чего Феликс так долго ждал. Улицы наполнены шумом от людей, перекликающихся друг с другом. Одни рекламируют такие товары, как продукты питания и ресурсы, другие пытаются расчистить дорогу для своих собственных товаров. Когда мимо проезжают повозки, запряженные различными животными, такими как лошади и быки, пожилой мужчина, спотыкаясь, подходит к одной из них, он смотрит в одну сторону, затем в другую, прежде чем внезапно упасть со страдальческим стоном. Почти по расписанию к тележке движется толпа людей. Так совпало, что Джисон тоже шел среди этой группы людей. Наблюдая за происходящим знающим взглядом. Услышав шум, некоторые люди остановились и обернулись, в то время как другие двинулись к старику, услышав его стон. Пожилой мужчина хватается за ногу и болезненно раскачивается взад-вперед. Водитель повозки быстро выходит из машины, чтобы с беспокойством проведать его. “Сэр, что случилось? - спрашивает водитель, когда старик снова стонет от боли. Вокруг собралась большая толпа, перешептывающаяся между собой. “...Что случилось?” - спрашивает кто-то. “Этого старика ударили”, - отвечает другой. Феликс пробирается сквозь толпу, направляясь к месту происшествия, чтобы самому осмотреть его. Он спешит вперед, где в центре внимания находятся двое мужчин. Он с любопытством наблюдает со стороны, как водитель рассыпается в извинениях перед стариком. - Может, мне отвести тебя к врачу? Феликс слышит, как водитель спрашивает. Руки старика дрожат, когда он задирает штанину, чтобы показать нижнюю часть отвратительного вида красной ссадины на голени, глаза Феликса сужаются. Позади него Джисон выступил перед толпой, а два охранника следовали за ним по пятам. Он носил светлые шелка с тонкими и замысловатыми узорами, вплетенными в них высококачественными нитями. “...Я не хочу отнимать у вас время”, – говорит старик. “Это не имеет значения, я уже стар”, - продолжает он. Синяк у этого человека выглядит очень странно - подумал Феликс, наклоняя голову, чтобы получше рассмотреть рану. Краснота усилилась, становясь ярче на фоне постаревшей кожи старика, его руки дрожали теперь сильнее. “...Но теперь, когда я ранен, я не смогу работать в поле в течение нескольких месяцев”, – говорил пожилой мужчина. Почему она красная, но не опухшая? - Феликс задумался. “У меня нет денег, чтобы сходить к врачу, - посетовал старик. - Если вы не возражаете, не могли бы вы дать мне немного денег на медицинские расходы?” Водитель кивнул, его большой палец просто завис над синяком: “Хорошо. Я должен это сделать, - он начал искать свой бумажник. Старик тем временем оглядывался по сторонам, осторожно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, белые уголки его глаз сверкали. Толпа снова начала бормотать: “Он, конечно, должен”. “Старик был так сильно ранен”, - добавила одна женщина. “Хм? Подождите! - внезапно воскликнул Феликс, делая шаг вперед. Мужчина за спиной Феликса приподнял бровь, но ничего не сказал. “–Спасибо тебе”, - говорил старик, когда Феликс опустился перед ним на колени. “Вот, пожалуйста”, - другой человек предложил немного денег. “Сэр, вот и вы”, - сказал кто-то еще. “Спасибо, спасибо вам”, - прохрипел старик. Феликс ткнул его в голень, отчего старик громко вскрикнул и задохнулся от боли. Он, поморщившись, отшатнулся от Феликса. “ Ты солгал! Синяк ненастоящий!” - воскликнул Феликс позади него, брови Джисона приподнялись, его губы изогнулись в легкой ухмылке. - О чем он говорит? - спросил я. Толпа снова начала бормотать: “Он солгал?” Они что-то бормотали между собой, явно сбитые с толку. Феликс встал: “Твой синяк сфабрикован, чтобы ввести людей в заблуждение. На ощупь она горячая, но совсем не опухшая.” Феликс сказал, что лежащий на земле мужчина быстро замотал головой, его глаза быстро метались из стороны в сторону. “Синяк имеет один цвет, края тоже четкие. Очевидно, что синяк сделан из обожженной буковой коры. Кроме того, он не старик”, - добавил Феликс, к большому удивлению толпы. Джисон взглянул сверху вниз на “старика”, весело фыркнув. “Склера его глаза белая...” “Да, склера глаза белая, так и должно быть, иначе что это? Черный?” - спросил кто-то из толпы. Феликс вздохнул, слегка раздраженный: “Конечно, нет, он не может быть черным. Но она должна быть желтой, когда люди стареют, их склера желтеет”, - он указал на мужчину на земле. “Чем они старше, тем более мутной она становится. Вот откуда взялась пословица, которую мы используем для описания стариков: "у стариков глаза желтые". Но посмотрите на него”, - толпа издала понимающий звук, все повернули головы, чтобы получше рассмотреть. “Белизна его склеры совсем не меняется”. Толпа продолжала пялиться на человека, который закрыл глаза и упрямо смотрел в землю. “Люди могут подделывать свою внешность и даже голос”, - сказал Феликс, снова присаживаясь на корточки рядом с мошенником, который, задыхаясь, отстранился от Феликса. “Но они не могут подделать цвет своей склеры!” Феликс воскликнул: “Посмотрите на его глаза!” Феликс поднял руку, но мужчина тут же отвел ее в сторону. “Иди к черту!” Мошенник зарычал, вскакивая на ноги, когда Феликс упал. Мошенник бросился бежать, прежде чем врезаться в двух мужчин, которые пытались его удержать. - "Ты мошенник! Не убегай!" Люди в толпе закричали. Джисон вышел вперед: “Судебная стража!” Он крикнул, приказывая своим людям сменить его. Люди в толпе начали меняться, настроение было наэлектризовано странным событием. Они начали возбужденно бормотать что-то себе под нос, стремясь посплетничать со своими соседями и друзьями. Феликс, хотя и был немного ошеломлен, медленно пришел в себя и начал собирать свои разбросанные вещи. “Отведите его обратно в суд для рассмотрения”, - сказал Джисон своим людям, когда они уходили. “Ладно, не толпитесь здесь. Не перекрывайте движение”, - добавил Джисон, эффективно разгоняя толпу. Когда люди разошлись, Джисон опустился на колени рядом с Феликсом, забирая его пропуск, прежде чем кто-то наступил на него. Когда Феликс приводил в порядок свой багаж, там оказался один рулон ткани с вещами внутри, которых он не заметил. Джисон тоже поднял его. Глаза Феликса проследили за Джисоном, когда он с любопытством встал, наблюдая, как Джисон открывает свой пропуск. “Чхве Ёнбок... Феликс?” - “Да. Вы служащий Суда по пересмотру судебных решений?” - спросил Феликс. Джисон закрыл пропуск: “Я заместитель министра двора, Хан Джисон”. - Он сказал. Феликс вздрогнул, быстро опустившись на колени и склонив голову перед Джисоном: “Приветствую, господин Хан”. “Встаньте и говорите, пожалуйста”, - ответил Джисон. Феликс поднял голову, торопливо завязывая ткань, из которой состояла сумка с его единственным багажом. Джисон с интересом разглядывал свернутый держатель для инструментов. “Хм? Это не то, чем пользуются обычные люди, - заметил Джисон, постукивая по рулону ткани. - Хорошо, расскажи мне. Зачем вы приехали в Чанань?” Феликс сразу же подхватил: “О, я не бизнесмен, меня просто подвезли какие-то торговцы. Я коронер, это мои рабочие инструменты.” Он закончил, наблюдая, как глаза Джисона увеличились вдвое. Он уронил сверток с инструментами, быстро вытирая руки о мантию. Несколько раз стряхнул с них пыль для пущей убедительности, пока Феликс, хотя и слегка смущенный, подбирал с земли свои инструменты. “ Ха!” Звук цокающих копыт сопровождался криком. Он пришпорил лошадь, постепенно набирая скорость по мере того, как она ехала прямо по главной дороге. Люди на улице в панике разбежались, пытаясь убежать, пока на них не наступили. “ Уходи! Уходи!” Всадник что-то кричал. Феликс как раз встал и затягивал узел, скрепляющий рулон ткани, когда голова Джисона дернулась в его сторону. Поднималось облако пыли, очертания кареты быстро становились четче, она въезжала в ворота, и лошадь галопом неслась прямо к ней. Джисон подпрыгнул, схватив Феликса за плечи и грубо оттолкнув его в сторону. Как раз вовремя. Джисон медленно выдохнул с облегчением. В панической толчее один из гражданских лиц упал на дорогу, прямо на пути лошади. Лошадь подошла ближе. Феликс ахнул, прикрывая рот рукой. Затем охранник, одетый в черное, прыгнул сверху, почти пролетев по воздуху, когда сбросил всадника с лошади. Приступаю к монтажу с привычной легкостью. Натягивал поводья лошади, пока всадник корчился на земле от боли. Повернув лошадь навстречу другой группе солдат, собравшихся у него за спиной. Толпа снова начала перешептываться, шепот распространился подобно лесному пожару, когда они увидели приближающийся экипаж. “Это командующий принц Ли?” Они ахнули. - "Принц, который знает все?" - спрашивали другие, заглядывая поверх чужих голов. Тем временем всадник пришел в себя и начал протестовать: “Кто посмел меня сбросить?” Он поправил шляпу на голове. Отряхивая пыль со своих одежд бронзового цвета. Охранник обернулся, слегка ухмыльнувшись, когда увидел растрепанную фигуру всадника. Он казался довольно довольным собой, честно говоря, он только что пнул одного из дворцовых евнухов, Сунь Минде. Который никому особенно не нравился. “Ян Чонин, ты что, слепой?” - Евнух агрессивно взвизгнул. Чонин шлепнул евнуха по обвиняющему пальцу и схватил его сзади за воротник: “Позволь мне показать тебе, кто слепой”. - прошипел он, безжалостно таща евнуха в переднюю часть кареты, несмотря на протесты последнего. Как только евнуха отпустили, он заметил карету, значение стражников и шепотки, наконец, проникли в его тупой мозг. Задыхающийся Минде опустился на колени: “Приветствую вас, ваше высочество! Мне так жаль, я не знал, что вы здесь, ваше высочество!” Джисон усмехнулся, на его губах заиграла недоверчивая ухмылка. Феликс, стоявший рядом с ним, просто с любопытством наблюдал за происходящим, его глаза были широко раскрыты и округлились. Занавеска, закрывавшая дверной проем кареты, раздвинулась. “Согласно законам династии Тан, тот, кто проедет верхом в центре города, будет выпорот пятьдесят раз”. Минде пролепетал, едва выдавив: “Ваше высочество!”, прежде чем голос заговорил снова: “Чонин!” Стражник поклонился: “Здесь”, - он схватил за воротник евнуха, который протестовал, на этот раз внятно. “Я вышел, чтобы проверить счета армии Шэнсе под командованием евнуха Циня! Он все еще ждет меня...!” Минде продолжал кричать, когда Чонин оттащил его прочь, на этот раз в сопровождении нескольких охранников. “Почему ты так много ноешь?” - спросил Чонин, вытаскивая кусок ткани из одежды Минде. “Господин Ян, господин Ян, это для туалета!” Минде ахнул, когда глаза Чонина расширились, в них появился самодовольный и граничащий со злом блеск. “Именно этого я тогда и хотел!” - воскликнул Чонин, торжествующе запихивая тряпку в рот Минде. Подталкивая его вперед, несмотря на то, что евнух продолжал протестовать через кляп. “Он строго следит за соблюдением законов, не боясь знати, нарушителей спокойствия и миротворцев, все подчиняются ему”, - задумчиво продекламировал Феликс, Джисон подошел к нему, продолжая размышлять. “Вы сказали, что приехали сюда, чтобы стать коронером”, - это было утверждение, а не вопрос. “Означает ли это, что вы будете сдавать квалификационный экзамен на коронера?” - Это был вопрос. “ Да, ” - подтвердил Феликс. - “После того, как я сдам экзамен, я стану официальным коронером”. Джисон посмотрел на него задумчивым взглядом. - “На этот раз действительно нет никаких ограничений для прохождения квалификационного теста коронера?” - спросил Феликс. Джисон фыркнул и достал что-то из-за пояса: “Ага”. Он вручил Феликсу жетон, это был жетон Судебного суда, на нем были выгравированы иероглифы, а на конце свисала фирменная сине-зеленая кисточка. - “Пройди тест с этим, и никто тебя не остановит”. Джисон кивнул Феликсу, пока тот осматривал жетон. "Правда?" - Спросил Феликс, на его лице появилась яркая улыбка, Джисон слегка покачал головой, не в силах удержаться от ответной улыбки. Он повернулся, чтобы уйти, кивнув на прощание в сторону Феликса. “Спасибо Вам, господин Хан!” - крикнул Феликс ему вслед, сжимая в руке жетон, когда Джисон исчез из виду в толпе.

—

Вывеска трех судебных кабинетов была отмечена большими золотыми буквами, приваренными к высоким, внушительным деревянным дверям, в которые вошли Феликс и другие начинающие коронеры. Они стояли во внутреннем дворе и с тревогой ждали. Феликс подтолкнул локтем человека рядом с собой: “Извините, разве мы вчера уже не проходили тест? Почему мы делаем еще один? Мне никто не говорил.” - Он спросил. - Что значит “тебе никто не говорил”? - Мужчина недоверчиво ответил: “Это был квалификационный экзамен, это личный отборочный тест принца. Если кто-нибудь пройдет этот тест, он может быть принят в три судебные должности и работать на Ли Минхо”. - мягко добавил он. Феликс медленно моргнул, медленно переваривая новую информацию. Он нахмурился, у мужчины рядом с ним был сильный акцент, из-за которого было трудно разобрать его слова. “Мин…Мин-ноу?” - поинтересовался он вслух. Мужчина рядом с ним кивнул, хотя некоторые другие претенденты смотрели на него с замешательством, написанным на их лицах. Тем временем Феликс все еще размышлял над тем фактом, что принца якобы назвали в честь рыбы: “Литл Минноу, какое странное имя”, - пробормотал он. - Разве ты не знаешь принца-коменданта? Он Ли Минхо! Он все знает, все, кто здесь работает, боятся его”, - спросил мужчина, выглядя шокированным. Феликс огляделся, все еще сбитый с толку акцентом мужчины: “Литл Минноу? Он принц-комендант?” - Какой Литл Минноу? Не говори ерунды! - Мужчина рядом с Феликсом яростно зашептал, его глаза метались по сторонам, как будто произносить что-либо, кроме правильного имени принца, было табу. Феликс открыл рот, чтобы что-то сказать, но его резко прервал первый мужчина, многозначительно толкнувший его локтем; Феликс проследил за его взглядом и посмотрел на террасу над ними. Там стоял чиновник более низкого ранга, одетый в серо-голубую форму, с охранником. “Хорошо, кандидаты, когда вы услышите свое имя, проходите со мной”. Он развернул лист бумаги и бегло просмотрел его. “Чхве Ёнбок... Феликс, из Цяньчжоу”, - позвал чиновник, голова Феликса оживилась при упоминании его собственного имени. Чиновник оглядел заявителей, которые тоже поворачивались и искали владельца этого имени. Феликс поднял руку: “О, это я”, - и быстро прошел мимо других людей. Двигаясь так, чтобы оказаться перед чиновником. - “Я Феликс”, - сказал он. Чиновник окинул его беглым взглядом и кивнул, жестом приглашая Феликса следовать за ним. С взволнованно колотящимся сердцем Феликс глубоко вздохнул и последовал за ним по коридору, пытаясь успокоить свои нервы, которые с энтузиазмом разыгрывались при мысли о работе в трех судебных кабинетах. Зал, в который они направлялись, был прямо за углом, сказал чиновник, его шаги удлинились. Феликс кивнул, не решаясь заговорить, когда они вошли в комнату…

—

Тем временем во дворце знакомый евнух, одетый во все бронзовое, вел процессию дворцовых слуг вверх по нескольким лестничным пролетам в открытое помещение для совещаний. “Держи его ровно. Смотри под ноги!” Слуги гуськом поднялись по лестнице. “Будь быстр!” - настаивал Минде. Они быстро прошли в открытый зал, где длинными аккуратными рядами было выстроено множество маленьких столиков. Чиновники высшего ранга болтали между собой, их пурпурные шелковые одежды переливались при движении. Ким Сынмин, министр таинственного и "несуществующего" разведывательного управления, почтительно подошел к двум другим чиновникам. - Великий наставник Хан, - Сынмин сложил руки вместе, одну в кулак, другую поверх макушки, и поклонился. Пожилой мужчина добродушно улыбнулся. “–Почему Джисона сегодня здесь нет, старший Хан?” - спросил Сынмин, Минде, присев на корточки позади него шумно инструктировал слуг расставлять блюда. Его приказы просачиваются в разговор. Старший Хан покачал головой: “Командующий принц Ли вызвал его”, - ответил он. “–Его величество попросил его решить одно из дел другого чиновника в установленные сроки. По предварительным оценкам, сейчас крайний срок”, - отметил Сынмин. Позади него Минде криво и самодовольно улыбнулся, расставляя последние блюда на столе. Министр доходов присоединился к нему, прокомментировав: “Но его высочество все еще работает над тестом. Он такой спокойный". Пока они беседовали, министр юстиции случайно проходил мимо и услышал их разговор. Он был министром Кваном. Услышав замечания о Минхо, он насмешливо фыркнул: “Этот высокомерный маленький сопляк!” Сынмин поднял брови, когда старший Хан вмешался: “Следите за своими выражениями, лорд Кван, его высочество также является вашим начальником”. - сказал он умиротворяюще. “Вы не должны проявлять к нему неуважение”, - тихо добавил Сынмин, наблюдая, как лицо министра Квана исказилось от гнева. “Какое превосходство!” Он пренебрежительно махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. Старший Хан ничего не сказал в ответ на это, только снисходительно улыбнулся. “С момента основания династии Тан Министерство юстиции, Суд по пересмотру судебных решений и цензура выполняют свои обязанности раздельно и совместно решают уголовные дела”. Сынмин кивнул вместе с другими министрами. - Интересно, о чем думает его величество? Он учредил три судебных управления для командующего принца Ли, в процессе заменив эти три министерства.” Министр Кван разочарованно вздохнул, затем продолжил: “Такие чиновники, как мы, должны подчиняться приказам человека не старше ребенка! Он слишком молод и к тому же невежественен!” Без ведома министров Минде закончил выполнять свои обязанности, но задержался позади них. Подслушивал их разговор, стоя спиной к министрам. В противном случае хихиканье, которое он издал, выдало бы его мысли. Большинство из которых были далеко не дружелюбными.

—

Минхо прошелся по одному из архивов трех судебных кабинетов, держа стопку сложенных бумаг в одной руке, а другую задумчиво заложив за спину. Чонин внимательно следил за ним. Вместе они подошли к тонкой стене, дерево было выложено блоками, пустые места посередине заполнены бумагой. Если было дневное время, сквозь бумагу можно было смутно разглядеть силуэты кого-либо в комнате за стеной. Минхо остановился перед этой стеной и стал ждать. С другой стороны, Феликс стоял в главном зале с тремя другими официальными лицами. Самым старшим по званию из присутствующих был офицер в серой мантии, который сидел в качестве испытателя и проводника теста. Двое других стояли рядом с ним в качестве помощников. Феликс медленно осмотрел комнату, а затем представился: “Я Феликс”. “Здесь написано, что тебя зовут Ёнбок”, - нахмурившись, ответил чиновник, постукивая по бумаге в своих руках. “Я знаю, но Ёнбок заставляет меня казаться старым, и в любом случае Феликс мне нравится гораздо больше. Это звучит приятнее, и это легче запомнить, ” искренне сказал Феликс. Офицер-испытатель кивнул. “Хорошо, тогда, кандидат Феликс, тест на вскрытие состоит из двух частей. Если ваши проверки пройдут правильно, вы пройдете их. Однако, если вы найдете дополнительные подсказки и предложите их, вы получите бонусные очки, что впоследствии приведет к более высокому баллу. Итоговый документ записан мной. Ты понимаешь?” “Ага!” - практически прощебетал Феликс, которому не терпелось начать тест. “Тогда, пожалуйста, начинайте”. Получив разрешение начинать, Феликс опустился на колени, достал рулон ткани с инструментами, положил его на землю и развернул. Внутри было по меньшей мере двадцать всевозможных инструментов, он достал один. “ Подожди секунду. Что это такое?” - спросил офицер. “Это мои инструменты для вскрытия ручной работы”, - ответил Феликс, легко выбрав один из них, он поднял его, чтобы трое чиновников могли его увидеть. - Это пестик для Инь и Ян, он сделан из твердой древесины и сужается к одному толстому и одному тонкому концам. Два конца обернуты ватой." Минхо внимательно слушал из-за бумажной стены с сеткой. “...Тонкий конец предназначен для проверки носа, а толстый – для горла”. “Пестик Инь и Ян?” Минхо услышал бормотание офицера, из-за бумажных стен Минхо разглядел очертания Феликса, поднимающего ткань, прикрывающую одно из двух тел для вскрытия. Феликс посмотрел на лежащий перед ним труп. "Этого человека уже обжигали раньше, а затем вымачивали в воде", - подумал он, исследуя верхнюю часть тела покойного. На его руках и шее были светлые, бронзового цвета, дендритные узоры. Кости пальцев его правой руки покрыты бледными костяными жемчужинами, Феликс вытер тело ватным тампоном. Белая ткань покрылась пятнами уродливого горчично-желтого, пепельно-серого и черного цветов. "Не весь желтый жир на его теле затвердел…" Феликс поднес салфетку к носу, это... запах кунжутного масла. Феликс окунул свой инструмент в таз с заранее приготовленной водой, чтобы вымыть его. Вата, обернутая вокруг кончика дерева, приобрела серый цвет, глаза Феликса сузились, затем он обернулся. “Погибший - мужчина, 35 лет или старше, ростом около 1,7 метра. Его труп сожжен и свернут калачиком. Он умер почти полмесяца назад”, - заключил Феликс. Офицер оторвал взгляд от того места, где он писал на листе бумаги: “Какова причина смерти?” Феликс снова повернулся к трупу - "Если я не ошибаюсь, ответ должен быть у него во рту и носу." - На этот раз Феликс использовал свой пестик для Инь и Ян, и когда он достал его, его глаз загорелся. Счастлив, что его подозрения подтвердились. “У него во рту и носу сажа, а это значит, что он сгорел заживо”. Один из ассистентов широко ухмыльнулся: “Какой полезный инструмент!” - воскликнул он. Офицер рядом с ним предостерегающе взмахнул рукой. Затем он спросил: “Какова природа этого дела?” Феликс поднял брови: “А? Природа?” - Он умер в результате самоубийства? Или его убили? - За стенами Минхо резко вдохнул, когда Феликс снова заговорил: “Этот человек не совершал самоубийства, и он тоже не был убит. Он погиб в результате несчастного случая, ” сказал Феликс. “ Несчастный случай? - переспросил офицер, в шоке вставая. - “ Его череп был проломлен с хрустом. Хотя он сильно обгорел, после чистки его шеи я увидел несколько дендритных узоров, это признак удара молнии”. Минхо опустил глаза, взглянув на лист бумаги в своей руке, медленно переступая с ноги на ногу. - “Кроме того, он был пропитан водой после того, как получил ожоги. Итак, в него ударила молния до того, как пошел дождь”, - офицер взглянул на двух других чиновников, они обменялись взглядами, которые Феликс не смог расшифровать. Он продолжил объяснять: “Полмесяца назад была середина лета, именно тогда бывает больше всего гроз”. “Как он мог так обгореть, если в него просто ударила молния?” - спросил последний чиновник. Феликс напевал, на мгновение задумавшись: “Наверное, все прошло вот так”, - он начал идти, вытянув руку, как будто держал в одной руке фонарь. Начав воспроизводить сценарий, он продолжал говорить. “Покойный, вероятно, держал в руках фонарь, когда шел под дождем. Ах да, еще у него было немного кунжутного масла. В корзине у него на спине. Затем, когда молния ударила в дерево, по случайному совпадению, именно тогда он положил правую руку на то же самое дерево”. Феликс лег на землю с закрытыми глазами. Трое чиновников уставились на него: “Эй, что ты делаешь?" Офицер попросил: “Встань и говори нормально!” Он сделал выговор. Глаза Феликса распахнулись, и он с трудом поднялся на ноги: “Я просто имитирую, как он умер”. Со своего места за стеной лицо Минхо расслабилось. Его губы растягиваются в легкой ухмылке. “...Интересно”. Он тихо проговорил: “К несчастью, в покойного ударила молния, и он сразу же потерял сознание. Просто так получилось, что у него были легковоспламеняющиеся материалы, такие как бумага для фонарей и кунжутное масло. Когда он упал, кунжутное масло, должно быть, пропитало его одежду, поэтому, когда вспыхнул огонь в его фонаре, масло сгорело. Это означает, что его сожгли заживо, когда он все еще находился в коме.” - сказал Феликс, наблюдая, как офицер яростно что-то записывает на листе. - “Несмотря на то, что он был сильно обожжен, я все еще чувствовал, что у него были переломы ребер, рук и голеней, и это случалось не раз и не два. Он также был ранен в такие уязвимые места, когда боролся за свою жизнь. Если бы он не был так сильно обожжен, мы могли бы увидеть его шрамы.” - Феликс сделал паузу и перевел дыхание. - “Каким бы плохим ни был его характер, он не стал бы отчаянно драться с людьми почти каждый день, верно? Если только он не полагался на это, чтобы прокормить себя! Следовательно, сражаться с людьми, должно быть, было его работой." Офицер быстро поднял глаза: “Что еще вы знаете?” “Это все, что я знаю”. Феликс сказал: “Милорд, могу я осмотреть следующее тело?” - спросил Феликс. Прежде чем ответить, офицер взглянул на стену, обшитую сеткой, промежутки между которой были заполнены бумагой. Минхо повернулся к Чонину, затем постучал пальцем по имени Феликса на листе бумаги, который он читал. Все кандидаты были в списке. “Тщательно изучите его прошлое, ” - пробормотал он.

—

Вернувшись во дворец, чиновники все еще горячо обсуждали ошибки и огрехи принца-коменданта. “Старший Цзин, вы даже не представляете”. Министр Кван говорил: “Два трупа, которые принц-комендант использует для проверки, относятся к нераскрытым делам в столице. Один из трупов принадлежит помощнику Янь Мина из Дворцовой библиотеки.” Спрятавшись вне поля зрения чиновников, Минде, наконец, перестал прятаться за их спинами и исчез, забрав с собой и слуг. “Янь Мин?” - спросил старший Цзин, поворачиваясь к Сынмину, чьи губы сжались в тонкую линию.

—

Феликс снова натянул ткань на второе мертвое тело. “Погибший - мужчина, по крайней мере, 40 лет или старше. У его трупа синяки по всему телу. Часть плоти у него во рту, носу, груди и ребрах стала гнилой. Я предполагаю, что он умер полмесяца назад," - сказал Феликс, и офицер кивнул в ответ. “Его сердце было пронзено чем-то острым, это единственная рана на его теле, а также смертельная рана. Эта острая штука...” - Феликс на мгновение задумался. - “Имеет колос, тонкий, как пшеничная соломинка, и длиной с метр”. “Что именно представляет собой эта штука длиной в метр и толщиной с пшеничную соломинку?” - спросил офицер. “Я... не знаю”, - запинаясь, ответил Феликс. “Ты даже угадал форму этой штуки, как ты можешь не знать, что это такое?” - Офицер нанес ответный удар. “О, я не угадывал, я сам догадался”. - быстро вставил Феликс, серьезно приподняв брови. Чиновники обменялись еще одним взглядом, который, вероятно, был вызван замешательством. - "Меня учили", - начал Феликс. “Долг коронера - честно записывать то, что он видит, обоняет, слышит и к чему прикасается. Он знает, когда видит, обоняет, слышит и прикасается...” - Феликс продолжал декламировать учение. - В противном случае он ничего не знает. - сказали Феликс и Минхо одновременно, причем последний в шоке уставился на Феликса через стену. - "Делать выводы или судить - не обязанность коронера. Мы не можем говорить без доказательств.” Феликс закончил декламировать. Минхо нахмурился, вспомнив слова из старого свитка, который он читал. Это из частного дела, он никак не мог видеть это раньше. “ Откуда он это знает? - вслух поинтересовался Минхо. С другой стороны офицер прислонился к стене: “Что?” Ошибочно приняв вопрос за адресованный ему, Феликс поспешил объяснить: “Я просто пытаюсь сказать вам, что могу рассказать вам только то, что знаю сам. Если нет доказательств, подтверждающих то, что я говорю, тогда я могу нести чушь”. - Он задумался. - “О! Я также знаю еще кое-что", - сказал Феликс, словно подстегнутый его объяснением. - “Я... знаю, что он был убит, и он знал убийцу!” “Невозможно!” - Офицер недоверчиво фыркнул. - “Что, ты хочешь разбудить этого мертвеца и спросить его?” - саркастически добавил он. “Нет, это не то, что я имел в виду”, - запротестовал Феликс, повысив голос. - “Я пытаюсь сказать, что покойный знал о своем убийстве, и убийца тоже знал покойного!” Офицер выглядел озадаченным. Он еще раз взглянул на стену, словно ожидая знака. Когда ничего не последовало, он вздохнул. - “ Ладно, ладно. Идите в холл крыла для осмотра повреждений.” - "Благодарю вас, милорд", - Феликс отвесил глубокий поклон, поворачиваясь и собирая свои инструменты. Он взял свою сумку с инструментами и направился к двери. Там стояли два таза, один наполненный уксусом, а другой водой. Он засунул сумку с инструментами под мышку и достал по два черпака из каждого таза. Затем он подошел к небольшому костру, разведенному прямо в центре дверного проема. Феликс вылил содержимое обоих половников в огонь. Затем он дважды переступил через чашу, в которой раньше горел огонь, окутываясь облачком пара. Офицер одобрительно огляделся со своего места: “Он даже знает правила для коронеров. Дезодорирую запах, переступая через дымящийся уксус”. Офицер медленно встал, направляясь в заднюю комнату, где ждал Минхо. - Ваше высочество, - он протянул бумагу, на которой писал, когда Феликса тестировали. Минхо взял лист бумаги и начал читать. - “Так это и есть тот коронер, о котором вице-министр Хан просил вас позаботиться?” - Он спросил. "Да. Пожалуйста, поймите, ваше высочество, если бы не его особая просьба, мы бы не добавили еще одного кандидата в список так внезапно.” Офицер ответил, низко склонив голову. Минхо кивнул, махнув рукой в знак отказа. Офицер снова поклонился и оставил его в покое, оставив Минхо размышлять в одиночестве. “Я... знаю, что он был убит, и он знал убийцу!” Голос Феликса, казалось, вернулся к нему как эхо. Минхо покачал головой, несколько прядей каштановых волос упали ему на лоб, Минхо фыркнул, затем направился в дальние комнаты.

—

Тем временем во дворце, в зале Цзяншань.</center> “Вы не имеете права идти дальше, пожалуйста, подождите здесь”, - сказал Минде, ковыляя из-за ширмы. За исключением чиновников в пурпурных одеждах, евнухов и нескольких других драгоценных исключений, никому не разрешалось встречаться с императором лицом к лицу. Скорее всего, те, кому не разрешалось встретиться с императором лицом к лицу, должны были разговаривать с его величеством из-за ширмы, которая была заметной вещью в зале Цзяншань. Многие чиновники всю свою жизнь провели бы за этой ширмой, так и не сумев ни разу увидеть зал изнутри. Минде неуклюже поклонился перед императором: “Ваше величество, академик Сюэ Ручэн здесь, чтобы увидеть вас”, “Приветствую, ваше величество”, академик Сюэ отвесил глубокий поклон, его красные одежды мягко зашуршали при движении. “Многие чиновники жаловались на командующего принца Ли. Ты его учитель, разве ты не собираешься защищать его?” - спросил император Чанха. “Ваше величество, вы высокого мнения о нем и позволили ему возглавить три судебные должности. Я уважаю ваше решение. Мне не нужно его защищать”. Стоявший рядом с императором пожилой мужчина (евнух Цинь Луань) мельком взглянул на Минде. Как и другие высокопоставленные чиновники, он также был одет в пурпурное, но его оттенок был светлее. Края его одежды также украшали декоративные детали светло-золотистого цвета, особенно вырез. В одной руке он держал посох, похожий на метлу, и лениво рассматривал его волоски. “Я передал ему три судебные должности, потому что...” Император протянул руку к евнуху Циню, который поспешно пошарил у себя за поясом и вытащил маленький сосуд из белого нефрита. “–Он такой же честный, как и его отец, Ли Ханджун, до мозга костей”. Император Чанха достал маленький золотой шарик из круглого контейнера. Оно пахло лекарственными травами, император Чанха слегка поморщился, съев его. “Но быть чиновником и раскрывать дела - это две разные вещи”, - сказал император Чанха, его хмурый взгляд стал еще сильнее после того, как он съел лекарство. За ширмой академик Сюэ напрягся, услышав перемену в тоне. Император встал: “Цинь Луань”. “Да, ваше величество." Евнух Цинь поклонился. “Я помню, когда Ли Ханджун проверял дело повстанцев на Юго-Западе, ты поехал туда, чтобы помочь ему, верно?” Спросил император Чанха, начиная расхаживать по комнате. "Да. У вас хорошая память, ваше величество.” <center>—

“По приказу Его Величества военный комиссар Цзяннаня Чэнь Ин и принц-консорт Ли Ханджун восстали. Они будут казнены прямо здесь!” - крикнул евнух Цинь в темную ночь. В этот момент звон клинков, выскальзывающих из ножен, больше походил на колокола смерти, чем когда-либо прежде. Золотой свиток императорского указа отсвечивал красным в свете факела. Последовавшая за этим стычка между солдатами превратилась в кровавое, грязное месиво. Смерть витала над их головами, Мрачный Жнец с косой в руке. Окровавленные лезвия, перерезанные глотки, кровь, разбрызганная по всей земле. Верхом на лошадях военный комиссар и принц-консорт атаковали бегущих пешком солдат. Их клинки поют ужасный дуэт смерти. Солдат вызвал Ли Ханджуна на дуэль, длинное копье пехотинца угрожало вонзиться принцу в горло. Как раз вовремя военный комиссар бросился вперед, и его клинок пронзил грудь солдата насквозь. “Чэнь Ин!” - воскликнул Харанг. “Идите, ваша светлость”, - прокричал военный комиссар, перекрывая шум и хаос вокруг них. “Вы должны вернуться и оправдать наших солдат!” - крикнул Чэнь Ин, используя тупую тыльную сторону своего клинка, чтобы пришпорить лошадь Харанга. В свете факела, горевшего у него за спиной, меч Чэнь Ина отсвечивал красным. Ли Ханджун скрылся с места происшествия, его лошадь понеслась, как стрела по ветру. Позади него что-то взорвалось разрушительным всплеском желтого и оранжевого. “Ли Ханджун убегает! Преследуйте его!” - крикнул евнух Цинь, и несколько солдат немедленно пустили своих лошадей в галоп. Стук копыт быстро поглотила какофония<footnote Сочетания звуков, воспринимаемые как хаотическое и бессмысленное их нагромождение. Какофония образуется, как правило, в результате случайного сочетания звуков или режущего сочетания звуков в стихах.</footnote> боя.

—

“ К сожалению, я был слишком слаб, чтобы оправдать доверие предыдущего императора Вэньцзуна. Мне не удалось вернуть Ли Ханджуна живым. Я подвел ваше величество!” Евнух Цинь смущенно поклонился. Другой евнух, Минде, последовал за ним, неуклюже упав на землю и застонав от боли. - Я забыл, как это делается. Пожалуйста, накажите меня за мои ошибки, ваше величество.” Он плакал. - Я только что заметил, что ты хромаешь, тебя выпороли? Кто тебя выпорол?” - спросил император Чанха. “К вашему сведению, ваше величество, когда я под вашим командованием уезжал из города, я потревожил коменданта принца Ли. Затем его высочество наказал меня и приказал выпороть, - всхлипнул евнух, морщась от боли и прижимаясь лбом к земле. “ Вы оба можете встать. Сюэ, разве ты не учил Ли Минхо, что значит быть верным и внимательным?” - спросил император, и его тон стал более резким. “Ваше величество, это моя вина, я пренебрег своим долгом проинструктировать его, пожалуйста, накажите меня, ваше величество”. Академик Сюэ ответил из-за ширмы. “Что касается Сунь Минде”, - продолжил император Чанха, евнух поспешил поклониться, несмотря на то, что морщился от боли, делая это много раз. “Дворцовая домашняя служба решит, как его следует наказать”. Евнух Цинь кивнул, несмотря на то, что знал, что император не может его видеть. “Сегодня Ли Минхо ничего не сказал мне перед тем, как выпороть моего евнуха. Означает ли это, что он осмелится убивать людей в будущем, не сказав мне?!” Император Чанха повысил голос. Академик Сюэ быстро опустился на колени из-за ширмы: “Не сердитесь, ваше величество. Его высочество просто был так молод, что потерял самообладание!” Он плакал. - Теперь, когда у него вспыльчивый характер, тебе следует позаботиться о том, чтобы должным образом проинструктировать его. Сегодня он даже использовал труп чиновника для коронерской экспертизы. Если он не сможет раскрыть это дело, другие чиновники объявят ему импичмент! Когда это случится, я накажу и тебя тоже!” Император выругался. Академиан Сюэ быстро поклонился: “Да, ваше величество!”

—

“Ваше высочество, Джисон такой бесполезный. Он проверял дело Янь Мина в течение полугода, но так ничего и не выяснил. Но как только вы беретесь за это дело, вы находите новые улики.” - сказал Чонин, когда они с Минхо проходили через комнату. Минхо сел за стол, передав половину бумаг Чонину, чтобы тот прочитал. “Это дело трудное для него”, - просто ответил он. - Ваше высочество, вы высокого мнения о коронере по имени... Феликс? - спросил Чонин, произнося слоги в имени так, как будто изучал новый язык. - Нет. - Минхо продолжал изучать вторую половину бумаг. - На самом деле, это Джисон хочет, чтобы я обратил на него внимание.

—

Дно чайника светилось красным, чай внутри медленно закипал. Джисон сидел, облаченный в официальную одежду, красные шелковые одежды красиво облегали его тело, когда он удобно расставил ноги по-мужски. Он положил голову на костяшки пальцев, глаза были закрыты, как будто он спал. “Вице-министр Хан, - сказал предыдущий офицер, - следующий кандидат ждет снаружи”. “Как дела у испытательного органа? Он уже пришел?” - спросил Джисон, не открывая глаз. "Нет. Он в уборной из-за диареи.” - Офицер ответил. Джисон вздохнул, медленно открывая глаза: “Эта диарея может быть большой проблемой”, - он многозначительно посмотрел на офицера. “Пусть кто-нибудь проверит его”, - сухо сказал Джисон, наблюдая, как офицер поклонился, прошептав: “Да, мой господин”. “Попросите следующего кандидата подождать минутку”. Джисон закончил зевать, широко потягиваясь. Офицер кивнул и быстро вышел. Когда он вышел, то увидел, что Феликс бродит вокруг, с любопытством оглядываясь по сторонам. "Эй!” - Он позвал его. Феликс повернулся и быстро подошел к нему легкими, бодрыми шагами. “ Оставайся здесь и жди. Не бегай, не издавай звуков и не оглядывайся по сторонам. Когда прибудет проверяющий орган, вы сможете начать.” Он проинструктировал, Феликс кивнул, слегка ошеломленный обилием информации, которую ему пришлось переварить. Офицер фыркнул и направился обратно в комнату. Минхо прошел во внутренний двор, двое солдат, стоявших на страже, вежливо поприветствовали его. “Это тот дополнительный кандидат, который проходит тест?” - спросил Минхо. “Да, ваше высочество, он уже некоторое время ждет здесь”. Ответил один солдат. Взгляд Минхо метнулся туда, где он заметил человека с каштановыми волосами, играющего с матерчатыми ремешками, которыми была завязана его сумка с инструментами. Он вышел во двор, проходя мимо Феликса, который решил посидеть на лестнице, ведущей в комнату, Феликс внимательно посмотрел на новоприбывшего. У него синяк на лбу. Он, должно быть, является для меня испытательным органом. Феликс задумался. Феликс встал и быстро подбежал к Минхо с лучезарной улыбкой. - Эй! Вы ведь испытуемый, верно?” Феликс нежно взял Минхо за рукав и потянул за него, надув губы: “Почему ты так долго? Я ждал тебя целую вечность!” - воскликнул он. Офицер случайно вышел, предположительно, услышав шум, он чуть не подпрыгнул на фут в воздух, когда увидел Минхо. Феликс, пребывая в блаженном неведении, взял Минхо под руку и подошел к офицеру: “Милорд, он уже здесь, могу я начать?” - спросил Феликс. "нет! Как ты смеешь!” - Офицер закричал, затем поклонился Минхо с извинениями, готовыми сорваться с его языка. – Ваше высочество... - начал он. “Ты можешь начинать”, - невозмутимо произнес Минхо. Феликс посмотрел на него круглыми глазами, моргая при виде офицера, который зашипел и повернулся, чтобы провести их в комнату. Тем временем Джисон неторопливо налил себе чаю, удобно (и лениво) расслабляясь в тепле комнаты. Не был готов к тому, что должно было произойти. Офицер вошел в комнату, Феликс и Минхо не отставали. - Вице-министр Хан, - поприветствовал он. Джисон с закрытыми глазами наслаждался запахом чая, исходящего паром от его руки. - Лорд Хан, - ухмыльнулся Феликс, счастливый увидеть знакомое лицо. Услышав голос Феликса, Джисон приоткрыл один глаз. “Кандидат и орган по т-тестированию прибыли”. Сказал офицер, запинаясь на словах и нервно поглядывая на Минхо. Глаза Джисона мгновенно распахнулись, вся сонливость исчезла. Он уставился на “испытуемое тело” с явным недоумением на лице. К его чести, Минхо даже не вздрогнул от комичной перемены в выражении лица Джисона, лишь признав Джисона одним-единственным, очень невозмутимым взглядом. “Тестируемое тело?" - Джисон сел, все еще не совсем в состоянии поверить в представшую перед ним сцену. Он поставил чашку на стол, не сводя с Минхо пристального взгляда все это время. Джисон первым отвел взгляд, ухмыляясь сквозь едва сдерживаемый смех. Он наклонился вперед и обхватил руками колени, восстановив некоторое подобие самообладания так же быстро, как и потерял его. “Тогда ладно!” Джисон встал: “Теперь, когда вы оба здесь, давайте начнем!” Озорная улыбка озарила лицо Джисона, когда он встал и помахал рукой перед ними в качестве формы приглашения. Феликс обошел Минхо, его глаза блуждали по всему телу, когда он наблюдал за человеком, который, предположительно, был его “испытательным телом”. Джисон снова откинулся на спинку стула, ухмылка навсегда запечатлелась на его лице, когда он наблюдал за развлечением. Офицер, сидевший в стороне, вытер лицо рукавом, выражение его лица было воплощением стресса (и тревоги). “Раненый - мужчина ростом около 1,7 метра”, - глаза Минхо комично закатились к потолку, когда Феликс сказал это, как будто думая о своем росте. “У него синяк на лбу”, - Феликс привстал на цыпочки, чтобы получше рассмотреть, но безуспешно, поскольку Минхо отодвинулся от него, достаточно незаметно, чтобы это не выглядело грубостью, но было совершенно очевидно, что ему неудобно. “ Встань на колени. - скомандовал Феликс. Минхо посмотрел на него, и последующее ворчание, которое он издал в ответ, идеально соответствовало нахмуренному выражению его лица. “Тебе нужно опуститься на колени, иначе я плохо вижу”. Феликс заскулил. Громкий стук по столу заставил их обоих повернуться к Джисону. - Просто сделай это. Если он скажет тебе встать на колени, тогда становись на колени! Поскольку ты уже согласился быть тестирующей организацией, тогда тебе следует сотрудничать. - Джисон подавил смешок, даже не вздрогнув от едва скрываемого взгляда Минхо. Минхо молча опустился на колени на деревянный пол, его красивая голубая мантия развевалась вокруг него, когда Феликс последовал за ним. Он начал с того, что потрогал синяк на голове Минхо, игнорируя шипение боли, которое тот издал при этом. Его ударили чем-то твердым. Феликс уставился на Минхо, который очень упорно отказывался смотреть на него, грубо. Феликс взял дело в свои руки, буквально обхватив лицо Минхо ладонями, о, какая у него мягкая кожа – Нет, не останавливайся. И поворачивает голову Минхо к себе. Это привело к еще одному подавленному смешку, одному очень недовольному Минхо и... Феликсу, все еще отчаянно пытающемуся получить хорошую оценку за тест. "На рану еще не было нанесено никакого лекарства…Вероятно, прошлой ночью он был ранен." - Феликс немного наклонился, чтобы надавить большим пальцем на края раны, хотя на этот раз немного мягче. Помимо застоя крови, есть еще небольшие царапины. Несмотря на все его усилия, и к большому удовольствию Джисона, Минхо все еще вздрагивал всякий раз, когда Феликс прикасался к краям синяка. Офицер, сидевший в углу комнаты, выглядел все более напряженным, он, вероятно, вышел бы из теста, если не сказать больше, с несколькими морщинами и седыми волосами. “Я думаю, его ударили чем-то плоским и грубо отполированным, сделанным из твердой древесины”. Феликс схватил Минхо за руку, пока тот говорил, оттягивая рукав назад, пока он говорил, на верхней части его ладони были ссадины. Резкий красно-розовый цвет, который резко контрастировал с более бледной кожей Минхо. Минхо пристально наблюдал за движениями рук Феликса, которые скрывались из поля зрения последнего. Трудно было понять, что он чувствует. Феликс начал ощупывать синяки и ссадины. Непреднамеренный довольно сильный тычок в центр ладони Минхо, последовавшее за этим вздрагивание и громкое шипение заставили Феликса вскинуть голову. “Мне жаль, мне жаль”, - слова вырвались торопливо и приглушенно. Минхо попытался немного расслабить свое лицо, чувствуя, как напряженно работают мышцы, чтобы сделать это. - На тыльной стороне твоей левой руки синяк шириной с ладонь. На нее давило что-то тяжелое. Я предполагаю, что кто-то наступил вам на руку, и что этот человек был мужчиной.” - заключил Феликс. Минхо едва слышно вздохнул, вспоминая события предыдущей ночи…

—

Минхо, как обычно, прогуливался по архивам, читая материалы дела. Затем он подошел к окну, намереваясь открыть его, чтобы подышать свежим воздухом. Но прежде чем он успел это сделать, окна распахнулись и попали Минхо прямо в лоб. Минхо отшатнулся назад, едва не упав в этом хаосе. Затем кто-то наступил ему на руку, сильно надавив. Затем материалы дела взлетели в воздух, чем-то напоминая испуганных птиц. Когда Минхо отшатнулся назад, он ударился о полку позади себя, Джисон вывалился вслед за ним из окна со множеством панических криков. Эффективно прижимая Минхо к полке. Джисон смотрел на Минхо широко раскрытыми глазами, пока тот стоял там, только для того, чтобы Минхо с отвращением сморщил нос и грубо оттолкнул его. Хотя и не недоброжелательно. Джисон прочистил горло, пытаясь разрядить неловкую атмосферу, когда взгляды Минхо метнули в него кинжалы, фигурально, конечно.

—

“–Вы поранили кончики своих ладоней, приложив их к чему-то гладкому и твердому. Вы едва не получили ранения в одно и то же время.” - сказал Феликс, не замечая, что Джисон тоже думает о событиях прошлой ночи. Честно говоря, он прятал выражение своего лица, отпивая уже теплый чай из своей чашки, отвратительный. “Хорошо, раздевайся” вот тогда-то и произошло много чего. Джисон поперхнулся, выплюнул свой чай, начал сильно кашлять и одновременно испытал конвульсии по всему телу. Его тело содрогнулось, когда он изо всех сил старался сдержать смех. Минхо повернулся и уставился на Феликса, на этот раз совершенно очевидно, что он смотрит на него, выражая беспокойство и замешательство. Полузабытый офицер, с другой стороны, издал несколько неразборчивых звуков, которые нельзя было перевести ни на один известный язык. Чудесным образом Джисон пришел в себя первым, вытер рот и вытер руку, каким-то образом не пролив ни капли оставшегося чая в своей чашке. “Продолжай”, - прохрипел он, делая еще один жест рукой, который можно было истолковать как “Я в порядке, продолжай”. Минхо выдохнул, совершенно раздосадованный. “Нет, все в порядке. Вы были правы, вы тоже угадали верно.” Он бросил взгляд на теперь уже очень смущенного Феликса: “У меня действительно есть синяк на копчике, но тебе не нужно это проверять. Теперь ты можешь остановиться," - сказал Минхо. - "Ни за что! Это еще не конец, я не могу заполнить даже половину тестового листа.” - запротестовал Феликс, теперь его надутые губы были выставлены на всеобщее обозрение. Джисон хихикнул, и на его лице появилась улыбка в форме сердечка. “Если я буду делать только это, я определенно не получу хорошего балла”, - с тревогой продолжил Феликс, затем, увидев каменное выражение лица Минхо, он слегка вздохнул, но только про себя, чтобы никто этого не услышал. “Ты - тестирующее тело, - начал Феликс упрекающим тоном, - ты не можешь решать, продолжать ли мне”, - увидев отказ Минхо сдвинуться с места, Феликс вздохнул, на этот раз громко, так, чтобы все могли услышать. “Если ты не собираешься раздеваться сам, тогда я сделаю это за тебя”, - сказал Феликс, двигаясь вперед и хватаясь за пояс на талии Минхо. Глаза Минхо расширились, настолько застигнутый врасплох, что он впервые утратил свое невозмутимое выражение лица. Он рефлекторно переместил свои руки на руки Феликса, прежде чем тот смог что-либо сделать. Минхо схватил Феликса за запястья, его руки легко нашли там точку опоры. Внезапно оказавшись в непосредственной близости, эти двое уставились друг на друга, оба очень смущенные и чрезвычайно обеспокоенные. Что он хочет сделать? Минхо задумался. Феликс уставился на Минхо, что он пытается сделать? Что, черт возьми, он пытается сделать? Глаза и брови Джисона поднялись так высоко, что исчезли в линии роста волос. ...Что он собирается делать? Офицер, хотя и был практически забыт в этот момент, все еще очень часто присутствовал в комнате. На его лбу заблестел пот (бедняга), и он покачал головой, решив, что пялиться на листок бумаги лучше, чем смотреть. “Когда я говорил, что являюсь испытуемым?” - потребовал Минхо. “Ты сказал это, когда мы были снаружи”, - невинно ответил Феликс. Минхо посмотрел на офицера (ах, так его наконец-то вспомнили): “Правда?” Он спросил. Офицер неуверенно встал: “Ах, н-нет, нет, милорд”. Он заикался. Доказав это, Минхо многозначительно поднял брови, глядя на Феликса, прежде чем убрать руки Феликса со своего пояса и талии. “Ты ясно сказал это!” - запротестовал Феликс, его голос снова превратился в скулеж. “Я только сказал, что ты можешь начать тест”, – дыхание Феликса сбилось, он явно был готов запротестовать, но прежде, чем он смог, “Джисон”, Минхо прервал его. Джисон издал утвердительный звук, быстро вставая со своего стула. Он подошел к переднему краю стола, и другой офицер последовал его примеру. “Да, ваше высочество. Что вы хотитк?” - спросил Джисон, серьезно кланяясь тыльной стороной ладоней вперед, почтительно положив одну перед другой. - Прошу прощения за оскорбление. Пожалуйста, простите меня, ваше высочество, - выдохнул офицер, тоже почтительно кланяясь. Наконец до Феликса дошло, что происходит, и он посмотрел на них двоих, затем на Минхо. - Ваше... В-ваше, ваше высочество? Феликс, заикаясь, произнес: “Ты... ты командир принц Ли, Литл Минноу?” - спросил он, заслужив еще один свирепый взгляд Минхо и хихиканье Джисона. “ Заткнись! Перестань нести чушь!” Офицер, стоявший рядом с ним, закричал. Феликс быстро опустился на колени, пока офицер продолжал говорить. “–Поприветствуй его высочество должным образом и извинись!" Глаза Феликса снова расширились, медленно осознавая серьезность ситуации: “Ты выше префекта?” Минхо утвердительно хмыкнул. Тихий вздох Феликса разнесся по комнате, и он начал кланяться, несколько раз прижавшись лбом к земле. “Как ты думаешь, что ты делаешь?” - спросил Минхо, совершенно сбитый с толку. Феликс откинулся на корточки: “Я никогда раньше не встречал такого важного чиновника. Но я встретил префекта. Однажды, когда префект Цяньчжоу посетил наш город, наш магистрат научил нас, что если мы видим префекта, то мы должны встать на колени и поклониться...” - Феликс объяснил. - “Я поклонился ему один раз, поскольку ты выше его, я поклонился еще несколько раз, этого достаточно?” Феликс неуверенно замолчал, его глаза расширились от беспокойства. Минхо почти ничего не сказал, просто покачал головой и отказался смотреть Феликсу в глаза.

—

Дворец. “ Учитель, это было так мудро с вашей стороны! Его Величество хвалит командующего принца Ли за его справедливость. Почему вы были так уверены, что он защитит меня сегодня?” - спросил Минде евнуха Циня, когда они прогуливались под защитой дворцовых стен. Евнух Цинь усмехнулся: “Министр Кван - это министр кадров, но он должен выполнять приказы Ли Минхо. Он, должно быть, не слишком хорошо себя чувствует из-за этого. Когда он узнает, что командующий принц Ли использовал труп Янь Мина для сегодняшней коронерской экспертизы, он, несомненно, объявит ему импичмент.” Пожилой евнух на мгновение остановился, чтобы поудобнее закинуть свой посох на плечо. “Естественно, те, кого Ли Минхо обидел в прошлом, тоже будут рады помочь. Ли Минхо был наказан сегодня, а это значит, что сегодня я мог бы выпороть и его 50 раз, если бы условия были подходящими”. Закончил евнух Цинь, злорадно усмехнувшись при этой мысли. Минде кивнул, счастливый при мысли о мести: “Ли Минхо известен своим умом, но, насколько я вижу, мастер, вы намного умнее его. Не говоря уже о Ли Минхо, твой ум - несравненный Мастер, даже если его противопоставить его отцу, Ли Ханджуну. - высокомерно сказал Минде. Учитывая, как быстро повернулась голова евнуха Циня, было чудом, что он не получил удар хлыстом, когда смотрел на Минде сверху вниз. - О, мой сквернословящий рот. Простите, пожалуйста, не сердитесь, господин”, - воскликнул Минде, хлопая себя ладонью по лицу. Евнух Цинь тяжело похлопал Минде по плечу: “Его величество упомянул об этом сегодня”, - он нахмурился. Евнух Цинь вспомнил события той роковой ночи, как его солдаты преследовали Ли Ханджуна, как он сражался с ними пешим после того, как его лошадь была убита. Наконец, Ли Ханджун падает со скалы после того, как его нога была глубоко пронзена мечом. “Если бы Ли Ханджун был все еще жив, то мертвыми были бы мы!” Евнух Цинь рявкнул: “Больше думай и меньше болтай, иначе ты умрешь, не успеешь и глазом моргнуть”, - агрессивно продолжил он. “Да, хозяин”. Минде вздохнул, сзади подошел взвод солдат Шенс. Командующий армией Шэнсе повернулся к ним: “Приветствую вас, евнух Цинь”, - он почтительно поклонился. Он помахал солдатам, которые остановились позади него, они продолжали идти вперед, когда евнух Цинь издал звук узнавания. - Генерал Чжоу, могу я перекинуться с вами парой слов? Евнух Цинь и генерал Чжоу вместе сделали несколько шагов вперед: “Найдите предлог и сходите проверить, что произошло в Трех судебных кабинетах”. - проинструктировал евнух Цинь. Генерал Чжоу сложил руки вместе: “Понял”. Он зашагал прочь, оставив евнуха Циня предаваться размышлениям в одиночестве, его ученик все еще слишком боялся подойти к нему, учитывая бурное выражение его лица.