Тебе нравилось (печень)е?

Харитон на мгновение усомнился, сработает ли «Восход» именно так как хотелось, но тут же отбросил подобную мысль. Паранойя никогда не приводила к совершенному результату, что сейчас было неприемлемо. Каждый шаг необходимо знать наперед, вслушиваться в скрежет стен, и ждать. В комнате явно более десяти вооруженных человек, на их устранение потребуется около пяти или шести минут, если действовать чётко и аккуратно, не считая представителя политбюро, его возможные навыки самообороны навряд ли сравняться даже с самым лёгкий пинком от Нечаева. — Что-то не так, майор? — голос Молотова дрогнул, — Майор, я задал вам вопрос! Храз, кажется, выдохнул, светлячки резво оглядели комнату и исчезли за покровом звезды. Три секунды. Тишина лопнула подобно мыльному пузырю. Без малейших колебаний майор развернулся, блеснули лезвия «Звёздочки». Разум перчатки чувствовал контроль, пьянящее чувство свободы просило забыться, но времени было слишком мало. Воображаемый таймер охладил сознание и подтолкнул вперёд. Майор резким рывком рассек плоть солдата слева, оттолкнул и пропустил беднягу сквозь зубастую пасть циркулярных пил. Двадцать секунд с погрешностью, тяжёлая дубина вгрызалась в цель, игнорировала и пресекала попытки защититься или напасть. Председателя Совета министров смерть настигла скоро. Нечаев разорвал вооруженное кольцо и ударил. Пилы поскрипывали из-за обилия крови. «Не нужно волноваться, это лишнее. Тем более переходить черту излишней жестокости, пусть Сергей, хоть и не по своей воле, но сделает всё сам.» * — П-3, сынок, ты жив?! Голова Сергея раскалывалась, цветные пятна всё ещё плясали перед глазами и не собирались успокаиваться. Ощущение реальности, похоже, возвращалось, Нечаев неловко наткнулся взглядом на чёрную лакированную обувь, свежие брюки. По частям собрав портрет человека, агент поднял голову. — Кажется, да…. Жив. — Сергей видел обеспокоенного Дмитрия, трясущегося Штокхаузена, и не мог взять в толк произошедшее. Плечи, кисти…. Конечности ныли и напоминали о себе при каждом неосторожном движении. — Дмитрий Сергеевич, правительственная комиссия погибла! Тут тело товарища Молотова! — Шток мелко клацал зубами и заикался. — Что с остальными? Сколько людей его сопровождало? — Десятка полтора…. «Шестнадцать, не включая Молотова.» План работал прекрасно, пусть и с некоторыми неожиданностями. Необходимо было найти Светлану и удостовериться, что та не имеет малейшего понятия о произошедшем. Дверь в комнату, в которой должна находиться девушка, майор по рекомендации перчатки прикрыл складской этажеркой. Уж очень не хотелось других «случайных» смертей. Харитону вспомнились слова сотрудницы. «Муся», — так звали любимицу профессора, ласковую и умную кошку, — «Я случайно назвал её, Светлана запомнила? Она догадалась? Нет, не может быть, это глупо, Харитон, поставь себя на её место», — внутренний голос расставлял все по полочкам, — «Дополнительные меры предосторожности помогут избежать непредвиденных ситуаций. Как и всегда. У девушки есть шанс прожить еще сутки, а дальше — посмотрим.» «Четыре, ноль, два, тридцать один, семь, девять, шесть!» Цифры прозвучали четко, каждую разделяли длинные и назойливые паузы. Возле большого цветочного горшка с искусственной пальмой стояла Терешкова. Робот таращилась на присутствующих глупыми глазами и улыбалась. — Товарищ Сеченов! — Терешкова как всегда была полна восторга, — Это послание адресовано вам! Желаете получить данные отправителя?! Сообщение помещено в раздел «личные». — Терешкова, отменить. Возвращайтесь к работе. — мужчина до победного хруста сжал кулак, костяшки пальцев побелели, — Правая, займись телом. А вы, — товарищ Сеченов обратился к Штокхаузену, — отправляйтесь в радиоцентр и убедитесь, что оборудование правительственной связи обесточено. Одна из Балерин, элегантная и непоколебимо прекрасная, легко, как пушинку, поволокла труп Молотова в сторону конструкции напротив лифта. К потрепанной ванне, слегка напоминающей больничную каталку, пристроены два внушительных серых баллона на похожих каталках. Левая и правая, роботы встали зеркально, лицом (насколько гладкие овальные пластины без каких-либо неровностей можно назвать лицами) друг к другу. Балерины пустились в подобие медленного, жуткого танца. Девушки двигались плавно, грациозно, но каждый шаг и взмах руки сопровождался резким сокращением всего корпуса и мелкой дрожью. Сергею захотелось отвернуться, что-то неправильное, противно скребущее душу, было в этом танце. До дрожи его пугали и одновременно завораживали эти машины. Нечаев снова бросил взгляд на «ритуал» и тихо ругнулся, одна из близняшек, преклонив колено, вспарывала живот сестре острым и витиеватым рогом, торчащим из красной звезды на лбу. — Ебучие пироги, — агента накрыло волной сомнений в реальности происходящего, он снова отвернулся, отошел в сторону. Не мог он смотреть на подобное, не из-за пугающего процесса, неестественных движений, ему было больно. Сердце подсказывало, что как-то неправильно это всё…. В руках у балерин возникли ключи. Сестры лёгкой походкой направились к баллонам, ступни еле касались пола, казалось, что роботы воздушны и легки. Метод, используемый для активации, был весьма странным, но действительно оригинальным, достойным театральной сцены. Девушки проделывали замысловатые па, наклоны и томные взмахи руками. Красная жидкость в ванне двинулась, пошла крупной волной. П-3 не удержался, уставился пустым взором на тазик. Вверх взмыло гуманоидное существо из красного полимера. Создание повисло над телом погибшего Молотова и буквально впиталось в него. Конечности и шея вывернулись до звонкого хруста, тело, покрытое полимером, взлетело и бросилось в ванну. Ключи извлекли. На месте трупа остались лишь скелет и костюм, в красной влаге сверкнули разбитые очки. — Что… что это было? — Сергей тяжело выдохнул. — Последняя дань усопшему… — Дмитрий Сергеевич! У нас проблема, — немец споткнулся и чуть было не растянулся на ковре, — центральный узел лезет в эфир! Кто-то пытается передать информацию на Запад! — Кто смог подключиться к узлу? — Дмитрий нахмурился, контроль над ситуацией выскальзывал из рук. — На такое способны только два человека: вы и Петров… Петров мёртв, мёртв и точка. Сергей видел его обезглавленное тело, этого точно предостаточно, чтобы признать человека покойником? Нечаев хрустнул пальцами. — Петров погиб, я видел его тело. — Только тело? — Сеченов печально усмехнулся, — А Петров — это прежде всего голова. Пособник Петрова — Филатова, нейрохирург её уровня вполне способен вытащить человека с того света. Вы отследили сигнал? * Лифт тронулся. Сергей был в расстроенных чувствах, мерзкий осадок от произошедшего заставлял всё глубже забираться в мысли и тонуть в них. — Храз, что это было там, внизу? «Банальный вопрос — банальный ответ, в тебе и доли сомнений не проснётся. Хотя не могу с уверенностью сказать, вдруг твоя паранойя вновь настроит тебя против.» — О чём именно вы спрашиваете? — Храз исполнял роль придурковатого ИИ. — Кто перебил госкомиссию, — в голосе П-3 звучали нотки недоверия, а Харитон мысленно приготовился к возможным расспросам, — как я выжил?! — Не могу ответить на этот вопрос. Вы потеряли сознание внезапно, словно вас ударили сзади. Ваше сознание отключилось, и я вместе с ним. — Храз успокоился. Нечаев не выдавал признаков опасности для бывшего человека, миссию можно было продолжать — Что это за монстр из красного полимера? — майор поморщился. — Это нейрополимерный информационный накопитель. Экспериментальная «ПЛ», о которой вы слышали ранее, имеет схожую технологию «поглощения» информации. Но более безопасную, насколько я могу судить по доступным в моей базе данных наработкам Светланы Олеговны Шевченко, руководителя проекта «ПЛ Феникс», отдела синтетической биологии. Харитон задумался. Эксперименты в рамках проекта «Феникс» были основаны на его собственных исследованиях, но кураторства он не добился. Возможно сыграл разрастающийся с неимоверной скоростью конфликт с лучшим другом, но бывшему человеку взбрели в «голову» и совершенно иные мысли. Храза пожирало чувство пустоты, будучи человеком, он только мечтать мог об отсутствии примитивного тела. Нежелание иметь дел с собственными базовыми потребностями, заставляло ученого не спать ночами, игнорировать приемы пищи и с отвращением глядеть на себя в зеркало. Его раздражало свое лицо, слабости и простые человеческие желания. Социальные контакты невпопад, особенно в состоянии полного увлечения любимым делом, навевали Харитону тоску и скуку. Гения раздражали напыщенные лица услужливых уродов в форме, тугодумные сотрудники предприятия, да много чего ещё… Вредительская, поистине вредительская забота Димы. Сеченов слишком носился с «человеком». А что — человек? Вечно голодное, жадное и похотливое чудовище, что тащит к себе в нору весь хлам, что найдет? Сеченов конечно волновался за друга, отгораживал его от дополнительных проектов, наблюдая как Харитон порой чахнет на глазах. А ученый всё рвался взглянуть на новейший проект, будто жил в собственном мире, законы которого были понятны лишь ему одному. * — Но Харитон Ра-де-он-ови-ич! Нам сказали не пускать, это ведь на вашей совести, — в дверях кабинета стояла миниатюрная девушка с чемоданом из полимерного покрытия. Взволнованная сотрудница заикалась и пыталась выпроводить Захарова в коридор. Начальник отдела нейробиологии легонько оттолкнул даму и заглянул внутрь. В полумраке кабинета, освещенного парой тусклых синеватых ламп, за мерцающим монитором развалилась руководитель проекта. Сидела она в престранной позе, опустив голову на руки и свернувшись калачиком, а ноги расположила в недрах выдвинутого ящика стола. На маленькой бумажке, у воротника кофты значилось: «Светлана Олеговна Шевченко» и циферки. Каштановые, почти цвета детского картона, волосы торчали в разные стороны, кривая челка то и дело взлетала вверх, когда Света мерно покачивалась от стола к монитору и обратно. Недовольный взгляд метнулся в сторону незваного гостя. Девушка с чемоданом, поймав замешательство в лице Харитона Радеоновича, захлопнула дверь прямо перед его носом, с тихим «Извините!» — Свет, мать твою за ногу, может нам замок поставить? — по ту сторону двери раздался бойкий юношеский голос, — он даже не первый за сегодня, ну серьёзно! — Не положено, что мы при проверке с твоим замком делать будем? Андрей, возвращайся к работе, и матери потом сам скажешь, за какую такую ногу. Пиздюк. Последние слова прозвучали очень тихо. * Харитон видел её лишь дважды. Тут же он вспомнил образ смотрительницы, такая же лохматая, глаза запавшие, черты лица на месте. Разве что уменьшилась, будто в двое, но вариант с болезнью откидывать не стоило. Сперва шальная мысль кольнула внутри и подумалось, не дочь ли это, но идея как прилетела, так и отправилась обратно. «Вздор какой-то, клонировать людей предприятие, с их то темпом работы, сможет не скоро.» Бывший ученый мысленно улыбнулся собственной шутке. К чему бы девушке использовать эту детскую инсценировку с повешением? Укрыться от руки закона, а может уйти из-под контроля Димы? В любом случае, надавить он сумеет, не сразу, но болезненно и эффективно. «Оставлю лишнюю игрушку для дополнительной мотивации первой. Лишних рук в таком деле не повредит, главное подпустить её ближе. Как там ласково называют девушек, Светик, Светочка… Вроде не дура, имя б хоть другое назвала.»