Около воды

«Карпы не водятся в море» — мысль засела в Толином сознании. «А где водятся карпы? В речке, в озере…» Далёкий семидесятый год, Ленинград, товарищ Корчной. Озеро. С такими мыслями, ей-богу держаться на воде очень трудно. Карпов вздохнул, выбираясь из воды на пляж. В Багио уже несколько дней стояла солнечная тихая погода. Толя приходил сюда на несколько часов, вплоть до заката, чтобы отдохнуть от бесконечного анализа. Место для плавания было довольно далеко от местного туристического пляжа и непривлекательно из-за песочно-каменистого дна. Мальчик прилёг на покрывало, нашарил солнцезащитные очки и решил немного полежать. В голову упорно лезли воспоминания о ночных прогулках нагишом с Виктором Львовичем. Толя ему тогда доверял и не знал, что у мужчины может стоять на мужчину. Что Корчной может быть влюблён в него. В первое проявление любви Толя испугался и даже не мог пошевелиться от шока, а Виктор сбивчиво просил прощения и говорил, что не хочет портить с ним отношения. Они лежали на большом покрывале после плавания. Голые. Оба. На Виктора нашёл прилив нежности и он не смог ему противостоять, спросив короткое: — Можно? Потом губ мальчика коснулись губы Корчного, который придвинулся ближе, но обнимать не спешил. Боялся спугнуть. Толя застыл и не отвечал. Корчной сразу прекратил. — Толенька, прости. Давай забудем. Я не хочу портить наши нынешние отношения. — Почему вы так сделали? Мама говорила, что так делают, когда тебе человек симпатичен, — Карпов поморгал и тоже сел, а Корчной на всякий случай отодвинулся. — Она права, мальчик. Ты очень красивый, — Корчной нащупал пачку с сигаретами и в ночи зажёгся огонёк. Виктор нервно курил. — А если кто-то узнает, то нас накажут, Виктор Львович! — Толя не читал морали, он пытался защититься от шока. А ещё ему было любопытно поцеловать Виктора. До этого он ни с кем не целовался. — Мы здесь одни. Никто не выдаст. Только если ты захочешь отправить меня в лагеря, — Корчной отбросил сигарету и выдохнул дым в ночную тишину. Мальчик о чём-то думал. — Но Виктор Львович, а если я разрешу вам? Вы меня не бросите? — тронув Виктора за коленку, спросил Карпов и был очень серьёзен, хотя и немного наивен. — Если ты разрешишь мне, то я постараюсь сделать тебя самым счастливым мальчиком Ленинграда. Я буду самым нежным и осторожным мужчиной. Я не обижу тебя в интимном плане, не волнуйся, — Корчной поглаживал Толино плечо и не встретив сопротивления, порывисто прижал к себе. Ладони Карпова гладили спину Виктора. А потом он попросил шёпотом, будто боясь, что их услышат: — Хочу, можно… Разрешаю. — Ложись, я буду тебя томить, — сказал Корчной и воодушевился. Вазелин сегодня пригодится. — Сначала, пожалуйста… Поцелуйте снова, — Карпов засмущался, и закусил губы. Корчной отодвинулся, заглянул мальчику в лицо, отвёл мокрую покладистую чёлку назад и украл полноценный первый поцелуй Толи. Потом ещё один. А потом Толя осмелился и поцеловал его сам. Корчной распалился и очень возбудился от мальчишечьих робких ласк и помог ему лечь. Затем принялся осыпать тело мальчика поцелуями и поглаживаниями, чувствуя, как под руками Толя дрожит. В руку лёг полувозбуждённый член и Виктор, стремясь доставить мальчику удовольствие взял головку в рот, сорвав с губ тихий стон. Толя закрыл лицо ладошками и пошире раздвинул ноги, полностью принимая то, как Виктор качнулся и вобрал больше, а потом и вовсе стал раскачиваться, но на пике Толиного удовольствия сжал член у основания и отстранился. — Почему нет? — запротестовал Толя и приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на любовника. — Это самое начало, Толенька. Ляг и расслабься. Я сейчас баночку найду и тебе будет сначала не очень, а потом слишком приятно. Ты кончишь, я обещаю. Корчной нашарил вазелин и вернулся, смазывая вход мальчика и поглаживая его одной фалангой. Карпов вздрогнул, когда почувствовал внутри фалангу, а потом вторую. Чувство заполненности было отягощающим, но не противным. Виктор добавил больше вазелина и готовить Толю стало легче. Второй палец входил более неприятно, но Виктор старался успокоить и приободрить мальчика, уговаривая, что в следующий раз будет только минет. Конечно, он не договаривал. Немного поискав, Корчной огладил простату и Толя выгнулся. — Там. Ещё. После этой просьбы Корчной понял, что победил. Подвигав пальцами на манер ножниц, Виктор понял, что достаточно подготовил Толю и убрал пальцы. Послышался разочарованный стон. — Эндшпиль близко. Тихо-тихо, — Корчной приблизился и стал медленно проталкиваться внутрь, придерживая мальчика за талию. — Если будет так неприятно, то я откажусь. Член больнее, чем пальцы, — Толя решил поделиться первыми впечатлениями, пока привыкал к Виктору внутри себя. — Будет хорошо, — Виктор взял медленный темп и не стал менять на более скорый, пока Толя не попросит. Когда Корчной стал попадать по простате, Толя выкрикнул поощрение и просил быстрее. Кажется мальчик поцарапал ему спину. В тот вечер Корчной, как настоящий юнец скоро обильно спустил внутрь и помог мальчику в несколько движений рукой достигнуть фееричного опустошения. От таких воспоминаний Карпов порядочно возбудился. Ничего ведь страшного не случится, если он подрочит разок на своего злейшего соперника? Вроде нет. Главное, чтобы это снова не вошло в привычку, иначе играть станет труднее. Пока Толя искал в воспоминаниях более удачный образ Корчного, картинку в голове стал сопровождать голос бывшего любовника с весьма едким комментарием. — Заморыш. Такой худющий и остался! А что же ты ходишь на мой пляж, а не на официальный, а? Толя понял, что голос из реальности. Это было отвратительно. Он стянул очки и попытался сесть так, чтобы скрыть стояк, который распирал шорты и болезненно тёрся об ткань. — Хуй там плавал, Виктор Львович, — Карпов пристально осмотрел Корчного. Тот был в пляжных шортах, лёгкой рубашке в клетку и нелепой авоськой. По нему за версту можно было понять — из Союза. Толя продолжил: — За несколько дней я вас тут не видел. — То же могу сказать и о тебе. Уходить я не намерен, — Виктор расстелил покрывало неподолёку и стал расстёгивать рубашку, с издёвкой заглядывая мальчику в глаза. — Трусы не потеряйте, — сквозь зубы пробурчал Толя. В штанах болезненно ныло несмотря на то, что Корчной его только что унизил. Толя взвыл. — Что же ты так реагируешь, мальчик? — Корчной в одних плавках возвысился над соперником, лицо которого исказила мучительная гримаса. Карпов ругал в душе «мудака» и желал, чтобы он свалил. — Пиздуйте уже плавать, — попросил Карпов. — А если ты умрёшь? На меня же улики покажут. Конечно, я стану чемпионом мира, но в тюрьме как-то не хочется, — Виктор издевался, уже приметив возбуждение бывшего любовника. — Просто уйди, Виктор. Пожалуйста, — Толя заёрзал и лёг, сводя ноги. Закрыл глаза, представляя противного Котова. – Толь, я ж не слепой, — сменил гнев на милость мужчина и присел рядом с мальчиком. Робко тронул его за коленку. Решив, что это он когда-то испортил Толю — ему и суждено помочь. Видимо судьба привела его на пляж раньше на час, чем он ходил обычно. Корчной стал настойчивей, развёл ноги в сторону и положил руку на пах, поглаживая через шорты. Он спросил: — Я тебе рукой помогу. Давай один раз? — Отсосёшь, прощу твой побег из союза, — Толя гордый. Не может иначе. — Дашь понежиться внутри? — интересуется Корчной, приспуская шорты вместе с бельём, и, не дожидаясь ответа, принимается за минет. Толя ахает и толкается в податливый рот. Когда он почти на пике, то уверен, что Виктор, как прежде, придержит член у основания, и не удовлетворив до конца, перейдёт к соитию. Сегодня всё по-другому: Толя бесконтрольно спускает в рот сопернику и ещё больше расслабляется. — Дам. Я тебе дам. Корчной уже не надеялся услышать Толин ответ и страшно обрадовался тому, что вскоре он получит того, по кому эти два года очень скучал. — Отдохни, Толенька. Я ждал два года и ещё немного смогу потерпеть. — А я уже и не думал, что «мы» ещё будем. — Независимо от того, в каких земных точках каждый из нас окажется, «мы» будем. Толя позволил себе счастливую улыбку и поцеловать Виктора. Секс на озере у них был, на речке был, а вот на море вот-вот будет.