Несуразная

      Звонок в дверь раздаётся совершенно неожиданно и даже громко, нарушая тихую и спокойную атмосферу квартиры. Саори удивлённо моргает, отвлекаясь от своих мыслей, и оглядывается на коридор через дверной проём на кухне. Она застывает, и холодная вода, текущая из-под крана, начинает морозить ей руки даже сквозь резиновые перчатки, пока она держит мыльную губку и глубокую мисочку с остатками клубничного джема. Она выключает воду и стягивает с себя перчатки, мельком бросая взгляд на радиочасы, из которых льётся приятная рождественская мелодия. Время уже перевалило за полночь — кто мог прийти в столь позднее время? У её брата ночная смена в самом разгаре, и гостей она не ждала, кроме…       Кроме Инуи и Коко.       Но ведь Инуи сказал, что они не смогут прийти, разве нет?       Нагата торопливо покидает кухню и семенит в прихожую. Она быстро открывает все замки онемевшими от холода руками и распахивает дверь. На пороге в самом деле стоят два капитана Чёрного Дракона. Лица в ссадинах и синяках, а байкерская форма, присыпанная снегом, помята и изваляна в грязи. Взгляд Сейшу кажется тяжелее обычного, а Хаджиме выглядит каким-то подавленным. Саори и без лишних слов понимает — произошло что-то не очень хорошее. Она молча делает шаг в сторону и жестом приглашает их зайти. Коконою приходится подтолкнуть друга, чтобы тот не стоял столбом в проходе, и Сейшу нехотя подчиняется.       — Вы разувайтесь и идите на кухню, — наконец произносит Саори, взмахивая рукой в сторону комнаты. — Я сейчас принесу аптечку.       Она удаляется в гостиную и там, в глубоком стенном шкафу, на одной из заваленных всяким нужным хламом полок находит коробку из-под обуви, в которой хранятся медикаменты. Ничего специфического, но перекись с йодом и бинты точно найдутся. Нагата слышит, как шаги в коридоре затихают, и тоже следует на кухню. Её гости расположились за обеденным столом, и Коконой уже успел снять форменную куртку, аккуратно повесив её на спинку стула, в отличие от Сейшу, который уселся в уличной одежде, подперев щёку кулаком и уставившись в окно, за которым продолжают пролетать крупные снежные хлопья на фоне тёмного дворового пейзажа.       Он не оборачивается, когда Саори ставит рядом с ним коробку, раскладывая на столе всё необходимое. Она бросает взгляд на наблюдающего за ней Хаджиме и мельком оглядывает его. На бледной коже рук проступили крупные синяки, а если приподнять мятую футболку, то и под ней наверняка обнаружатся кровоподтёки. Дай бог у них ничего не вывихнуто и не сломано.       Печальное зрелище, на самом деле. Нет, разумеется, Саори, в силу службы брата и знакомства с соулмейтом и его лучшим другом, уже много раз приходилось видеть побитых мальчишек, и она прекрасно знает, как обрабатывать следы побоев так, чтобы те зажили побыстрее, но всё же… Она поджимает губы, украдкой глядя на Инуи — видеть его в таком состоянии не просто непривычно, а как-то даже больно. Больнее от того, что, кажется, он не настроен на то, чтобы принять помощь.       — Вы… не расскажите, что случилось? — осторожно интересуется Нагата, откупоривая бутылочку с антисептиком. Она берёт со стола кусочек ваты и подходит ближе к Коко, намереваясь обработать раны, в которые явно попала грязь, но тот вдруг останавливает её и забирает из её руки ватку.       — Ничего интересного, — он кивком указывает на Сейшу, намекая, что ей стоит заняться им. — Просто пересеклись со Свастонами… По всей видимости, у Чёрного Дракона сменится предводитель.       — Вот как?       Разумеется, Саори знает и о такой группировке, как Токийская Свастика. Они контролируют Шибую и достаточно известны среди подростков и полицейских, в особенности из-за случая, произошедшего на Хэллоуин, когда бывший участник Тосвы убил одного из их капитанов. Но, кажется, то был несчастный случай, а на самом деле, Тосва не такая уж и опасная — явно не столь опасна, как Чёрный Дракон. Но что такое должно было произойти, чтобы повлечь за собой смену главы целой банды? И если тот большой и страшный парень больше не будет руководить Драконами, то кто встанет во главе?       — Если всё настолько серьёзно… что теперь с вами будет? — снова осторожно спрашивает Нагата, обмакивая кусочек ваты в перекиси.       Коконой пожимает плечами, прижимая смоченную ватку к своей саднящей щеке.       — Шиба Тайджу уйдёт. По идее, главенство вернётся к тому, кто был до него, то есть к…       — Коко, — Инуи вдруг искоса бросает предупреждающий взгляд на друга. Хаджиме с недоумением приподнимает бровь, уставившись на него.       — А что такого? Не такая уж это великая тайна. В конце концов, Саори нам не чужая и она имеет право знать.       — Это не её дело.       — Верно. Но это твоё дело, а она — твоя родственная душа, и поэтому…       — Коко, — голос Сейшу звучит грубее. — Я же сказал, нет.       Коконой с недовольством закатывает глаза и отмахивается от него, замолкая, мол, как знаешь.       Саори, наблюдая за их короткой перепалкой, лишь тихонько вздыхает, качнув головой. Инуи не хочет говорить об этом, потому что не доверяет ей? Или просто не считает нужным посвящать её в дела банды? Но ей ведь правда интересно! Когда люди хотят сблизиться, они рассказывают друг другу о том, что для них важно, что их беспокоит — просто рассказывают о своей жизни. А Инуи, он… вообще ни о чём ей не рассказывает.       Отбросив ненужные грустные мысли, Саори подходит к Сейшу, продолжающему пялиться в окно, не обращая на неё внимание. Она поджимает губы, чувствуя лёгкий укол обиды, но и на нём старается не зацикливаться. Что толку обижаться, если соулмейт всегда держал её на расстоянии? А сейчас он тем более не в настроении, его можно понять. Она протягивает руку, невесомо касаясь пальцами его плеча.       — Инуи-кун, повернись, пожалуйста.       Сейшу цокает языком, но всё-таки резко разворачивается. На мгновение столкнувшись с жалостливыми зелёными глазами, вперившимися в него, заметно тушуется и опускает взгляд, всё-таки расстёгивая длинную куртку. Саори ждёт, когда он небрежно отбросит её в сторону, едва не перевернув ведро, стоявшее на полу, а потом поворачивается к ней лицом, позволяя лучше рассмотреть синяки. Их не меньше, чем на теле Коко, но стоит Инуи самому приподнять майку, обнажая живот, как с губ девушки срывается испуганный вздох. Торс украшает пояс из пальцевых следов — кто-то явно с силой хватал его в этом месте. Так ведь и рёбра сломать можно было!       Нагата опускается перед Инуи на колени и хмурится, оглядывая синяки. Нет, перелома точно нет. Уже хорошо.       — Сильно болит? — она смотрит вверх на него и замечает, как на мгновение на лице Сейшу промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменяется каким-то недовольством. Он косится в сторону и бурчит:       — Нормально.       Саори качает головой и встаёт, опираясь на его колено.       — Я намажу мазью от синяков. Возможно, будет немного жечь.       Инуи просто ворчит в ответ:       — Как хочешь.       Он вообще не собирался сюда идти, если уж на то пошло, но Коко заставил его дойти до дома Нагата. Видите ли, синяками на всё Токио он светить не хотел. Повезло ещё, что старшего братца дома нет, иначе не обошлось бы без лишних разговоров.       Конечно, исход битвы в церкви Удагава стал сюрпризом для всех — для кого-то приятным, для кого-то не очень. Сейшу и сам до сих пор не может понять, что именно он чувствует. Разочарование? Гнев? Тревогу? Тайджу проиграл и, следовательно, больше не мог быть главой Чёрного Дракона. Банда снова окажется под предводительством Инуи, но и такое решение его не устраивало. Инуи ведь тоже проиграл — он не сильнейший, значит, и нести ответственность за наследие Шиничиро не может. Но вот тот парень из Токийской Свастики, этот Ханагаки Такемичи… Такой слабый и жалкий на первый взгляд, он оказался сильнее их всех вместе взятых — не физически, но морально. Такая сила воли, смелость и отвага доступны не каждому. В чём-то он даже похож на Шиничиро, и Сейшу почему-то кажется, что именно такой, как он, должен стать следующим главой Чёрного Дракона. Но сначала придётся им всем прийти на поклон к Сано Манджиро…       — Ай! — Сейшу от неожиданности вскрикивает и дёргается, когда тонкие пальцы, перепачканные мутного цвета мазью, аккуратно касаются его пресса. Мазь холодная, и он машинально напрягает мышцы, а по коже разбегаются мурашки табуном. Он сердито смотрит на присевшую перед ним Саори, хлопающую глазами с виноватым видом. Она отдёргивает руку и поджимает губы, тараторя:       — Прости, прости! Она только из холодильника, я не подумала! Я оставлю, чтобы согрелась!       Инуи устало вздыхает и качает головой.       — Не надо. Так сойдёт. Мажь.       Саори кротко улыбается и снова протягивает к нему руку, осторожно нанося мазь круговыми движениями. Что бы Сейшу ей ни говорил, как бы грубо ни вёл себя, её ничто не отпугивало и не умаляло её желания стать ближе, перебороть все его барьеры и помочь. Это и поражает, и забавляет. Сейшу попросту не понимает её — зачем она так старается? Ради чего? Разве такой, как он, со своими проблемами и недостатками, заслуживает помощи такой, как она? Инуи за свою недолгую жизнь уже успел натворить много дел, за которые её старший брат справедливо мог бы не просто отвесить кучу тумаков, а упечь в исправительную школу, лишь бы он с его сестрой не виделся.       Нагата Саори — это добрая, искренняя и чистая девочка. Ей бы подошёл кто-нибудь такой же добрый, честный и бесхитростный… как Мицуя из Тосвы или тот же тюфяк Хаккай. Но Судьба почему-то поставила ей в пару его, непутёвого Инуи Сейшу. И теперь Саори вынуждена следовать за ним, ведомая развившимся синдромом спасателя.       Однажды Сейшу пошутил, что не может бросить её, потому что он в ответе за того, кого приручил, но, кажется, в их ситуации именно Саори стала той, кто приручает.       Инуи никогда не говорил об этом вслух, но ему правда приятно чувствовать себя нужным и принимать её заботу. Раньше о нём так заботилась только Акане, несмотря на его показное недовольство, а после её смерти на него в семье и вовсе внимание перестали обращать. Инуи не ценил то, что имел. И он не заслуживает испытывать это заново, но Нагата напрочь отказывается отказываться от него. И самое ужасное, что она в ответ на свою доброту даже ничего не просит.       А он ей за эти полгода… сказал хоть одно хорошее слово?       В какой-то момент Сейшу становится стыдно за своё поведение.       Опустив взгляд на Саори, которая аккуратно приклеивала пластырь к глубокой царапине на его плече, Сейшу вдруг опускает на её макушку руку и неуверенно треплет её по волосам. Странный двухцветный окрас теперь не кажется каким-то диким, и волосы у неё густые, шелковистые — хочется пропустить их сквозь пальцы. Саори застывает в одной позе, глупо уставившись перед собой. Кажется, это прикосновение её не то чтобы напугало, но шокировало. Она задирает подбородок, глядя снизу вверх на Инуи, и шепчет:       — Инуи-кун, ты чего?..       Инуи поджимает губы и мотает головой. Почему-то даже элементарные слова благодарности оказывается отвратительно сложно выдавить из себя. Невинные зелёные глаза Саори гипнотизируют, словно выворачивают самое его естество наизнанку. Как будто она уже знает, что творится у него в голове, но заставляет его озвучить это, чтобы помучить. Сейшу перестаёт гладить её и просто держит руку на её голове, удерживая, чтобы она не опустила голову.       — Я должен стать следующим главой Чёрного Дракона, — но это не то, что он хотел ей сказать. — Про… сти.       Нагата в удивлении приподнимает брови и лупит на него глаза. Она осторожно спускает его руку со своей макушки и обхватывает своими, чуть стискивая для уверенности. Кажется, и так всё понимает. Он просит прощения не за то, что скрыл информацию, а за другое. И видит, что Инуи сказал ей не всё, что хотел, но не торопит. Просто улыбается по-доброму, заглядывая ему в лицо, и щебечет:       — Всё хорошо, Инуи-кун! Правда! Пожалуйста, только не грусти.       У Инуи в груди сердце сжимается.       — Почему… — вопрос сам собой слетает с его губ. — Почему ты такая?       — Какая? — Саори клонит голову набок с интересом.       — Такая… добрая, — сдавленно договаривает он. Где-то с краю стола Коконой тихо прыскает от смеха.       Саори ничего не отвечает, молча поднимаясь на ноги. Не глядя на Инуи, она начинает поливать ватку перикисью, потом снова разворачивается и легонько прислоняет к покрывшимся корочкой царапинам на его щеке. Сейшу часто упрекал её в разных вещах раньше. Она глупая, приставучая, бесящая. Несуразная. Теперь ещё и добрая. Добрая, потому что не отрекается от него? Но разве же это плохо? Или…       — Извини, Инуи-кун, — Саори неловко улыбается. — Я постараюсь стать почерствее с тобой.       Сейшу вытягивается в лице — это явно не то, что он ожидал услышать от неё.       Коконой не выдерживает и фыркает, постукивая пальцем по виску позади них.       — Вы в курсе, что вы друг друга стоите? — и непонятно, оскорбление это или комплимент. — Саори, брось ты его, раз черствее быть собралась. Скажи лучше, — он по-кошачьи щурится и высовывает кончик языка, заговорщицки понизив голос: — Торт твоего брата ещё остался?       — Ах! — Саори тут же спохватывается. Она вкладывает ватку в ладонь опешившего Инуи и отстраняется, перемещаясь в сторону холодильника. — Конечно, конечно, торт! Простите, я сейчас! Поставлю только чайник.       Коконой и Инуи пересекаются взглядами, но в ответ на хитрую ухмылку Хаджиме Сейшу лишь закатывает глаза.

***

      До Нового года остаётся чуть больше часа, и люди с нетерпением ведут отсчёт, гуляя по одной из многочисленных токийских ярмарок. Лотки ломятся от праздничных угощение, кое-где уже раздаются фейерверки, и вся Шибуя наполнена новогодней музыкой и гулом счастливых голосов. Погода сегодня тоже радует: на улице тепло, ветер стих и снег больше не идёт, так что на дорогах сухо и чисто.       Когда Инуи подходит ко входу в парк, где договорился встретиться с Нагата, и не замечает её поблизости, он уже жалеет, что не настоял на том, чтобы встретиться у её дома. Он сам никогда не опаздывал и терпеть не мог, если люди не торопились на встречу. В чём проблема нормально рассчитать время, чтобы прийти вовремя? У него нет ни желания, ни терпения на то, чтобы стоять на одном месте бесцельно в ожидании, даже если ждать нужно не кого-то, а собственного соулмейта.       Сейшу тихо вздыхает, выдыхая тёплый пар изо рта, и прячет руки в карманы пальто, оглядываясь по сторонам. Довольные люди проходят мимо туда-сюда, наслаждаясь праздничной атмосферой в предвкушении полуночи. Поскольку он и Саори ещё давно договорились, что проведут сегодняшний вечер вместе, он не планировал никаких других встреч на этот день. Только с Коконоем пересёкся перед этим, в очередной раз выслушал напутственные слова о том, как вести себя с Саори, чтобы ничем её не обидеть и не испортить «свидание», и перепроверил, чтобы с подарком всё было хорошо. Несмотря на отчаянные попытки Хаджиме всучить другу кругленькую сумму, чтобы он купил для неё самое лучшее, Сейшу отказался. В конце концов, это же его подарок и покупать он его должен за свои деньги. Иначе в чём смысл?       Переведя взгляд на байк, на багажнике которого была закреплена подарочная коробка, он даже не сразу слышит, как кто-то быстро-быстро к нему приближается. Лишь когда сзади наконец раздаётся знакомый голос, Инуи оборачивается, уже намереваясь отчитать Нагата за опоздание, но… Он застывает, потеряв дар речи, стоит ему увидеть её.       — Инуи-кун! Инуи-кун, прости! Нии-чан не мог пояс мне завязать! Прости, пожалуйста! Ты не замёрз, не долго тут стоишь? — тараторит Саори, стряхивая со своей макушки снежинки. Кажется такой шумной, что некоторые люди вокруг с любопытством оглядываются на неё, и Инуи по их лицам даже искоса замечает, как им нравится облик говорливой девушки.       Она, конечно, говорила, что хочет взять на прокат кимоно, но не ожидал, что традиционная одежда будет настолько ей к лицу. Плотная иссиня-чёрная ткань украшена жёлтыми и оранжевыми цветами, а зелёный пояс с тёмно-красными оборками прекрасно оттеняет её выразительные глаза. Выбрала яркую расцветку, не изменяя своему стилю, но у Инуи язык не повернётся назвать это кимоно аляпистым. Оно действительно красивое. И Саори в нём тоже.       Хотя Саори красивая и без него, если уж на то пошло.       Она останавливается перед ним и одаривает широкой приветливой улыбкой, протягивая руку.       — Всё-таки замёрз, Инуи-кун? — Нагата переливисто смеётся. — Ну же, отомри! Приведение как будто увидел.       Сейшу мотает головой и хватает её за руку, сжимая.       — Не кричи ты так. Люди смотрят, — и в лёгком смущении отводит взгляд. — Не замёрз я. Просто не привык видеть тебя без твоих вырвиглазных тряпок, вот и всё.       Саори недовольно дуется и дёргается, беря его под локоть. Но, конечно, она вовсе не обижается на него — уже давно не обижается, потому что знает, что Инуи это не серьёзно. Она ближе прижимается к Сейшу и мягко вздыхает, улыбаясь, пока они проходят через арку, открывающую вид на новогоднюю ярмарку. У Нагата от увиденного глаза сразу разбегаются. Она вертит головой с любопытством, принюхиваясь к витающим в воздухе аппетитным запахам. Карамельные яблоки, ароматные таяйки, свежие такояки и якитори, а где-то вдали наверняка готовят огромную порцию якисобы!       — Инуи-кун, пошли туда! — Саори тянет его за собой к первому же прилавку, где продавец как раз поджаривает моти. — И я хочу мандариновый лимонад!       Сейшу едва поспевает за ней, удивляясь внезапному приливу энергии и силы, с которой она буквально тащит его. Саори всучивает ему пару шпажек с моти и тут же, не дожидаясь, несётся в сторону лотка с якитори. Нетерпеливо выглядывая из-за спин людей, стоящих в очереди, она оглядывается на неспешно приближающегося к ней Инуи. Он останавливается рядом и смотрит с толикой осуждения, возвращая ей купленные моти.       — Будь тише. Всех людей распугаешь, ну серьёзно. Как будто якитори никогда не ела.       — Но Инуи-кун, ты только посмотри, они делают якитори с жареным тофу и луком! — Нагата тыкает пальцем в сторону прилавка. — Знаешь, какой жареный тофу вкусный? А вдруг нам не достанется?       Сейшу цокает языком в лёгком раздражении и качает головой. Рассуждает как ребёнок, так глупо и искренне, и злиться на неё из-за такой мелочи он не может. Вообще-то он даже рад, что несмотря на всё то, что между ними было, Саори смогла сохранить в себе эту её неподдельную доброту и честность. Он был с ней несправедлив. Может, в какой-то степени жесток, и он признаёт это.       К счастью, в духовном плане Нагата оказалась даже сильнее, чем он, и не сломалась.       — Инуи-кун, так ты возьмёшь нам мандариновый лимонад? Его вон там делают, за углом! — Саори дёргает его за рукав пальто, вырывая из мыслей, а потом резко меняется в лице и тянет: — О-о-о… Кстати, кстати! Я такую песню недавно услышала! Сейчас, подожди…       Инуи молча наблюдает за тем, как она лезет в маленькую сумочку, закрепленную на рукаве кимоно, чтобы достать телефон, но музыка уже раздаётся в его мыслях, передаваемая через мысли родственной души. Он не понимает незнакомый язык, но осознаёт интерпретацию напеваемых слов через призму восприятия Нагата. И понимает, почему она вспомнила о ней именно сейчас.       Редкая тёплая улыбка закрадывается на лицо Сейшу. И чего это он взъелся на неё? Смущается? Стесняется, что люди смотрят и слышат? Ну и пусть! Оптимизма и хорошего настроения Саори не занимать, и их так много, что хватит на всех и каждого. Пусть веселится, раз хочет. Она это заслуживает, а он — а он ещё привыкнет.       Саори шумная, потому что весёлая, активная и жизнерадостная — и вовсе не несуразная.       Нагата снова дёргает его за рукав и начинает тыкать кнопки на телефоне свободной рукой, не глядя на него.       — Сейчас включу, подожди. Инуи-кун, ты слушаешь?       Инуи хмыкает, наклоняясь ближе к ней. В каком-то странном порыве нежности он поправляет меховой отворот на её кимоно, запахивая плотнее, чтобы она точно не замёрзла, а потом роняет руку ей на макушку и треплет по волосам, чуть взъерошивая. Саори удивлённо моргает, задирая подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Он делает так уже не первый раз, и она успела догадаться, что такой жест — своеобразное проявление заботы. И всё равно до сих пор удивляется, когда он так делает.       — Я слушаю, — отвечает Инуи, глядя ей прямо в глаза, и повторяет: — Слушаю.

Все постоянно говорят Что счастье любит тишину А я хочу, чтобы на нас Глядя, плакал Голливуд Плакал Голливуд — Люся Чеботина