Oblivious Writer’s Worldview / Картина Мира Забывчивого Писателя

“Девушка ощутила во рту сладкий привкус. Это так контрастировал исчезнувший вкус крови с обычной слюной. Морской воздух и темный, холодный лес… «Кто это?» — такой вопрос она представила, почувствовав пробирающий до дрожи взгляд на спине. Брюнетка медленно обернулась: в ее глазах застыло безумие, отрешенность, страх и горе от неисчислимых потерь. Проигнорировав злобного мужчину в цепях, незнакомка упала на колени, и тут раздался крик. Порой она и сама задавалась вопросом, откуда в ее теле столько сил, чтобы низвергнуть рев, что заглушал даже чужие мысли, вводя в оцепенение демонов? Возможно, сама преисподняя говорила ее устами… Лицо Мужчины с черными, как истлевший уголь, волосами, застыло в удивлении. Девушка же начала выворачивать ногтями землю, истошно вопя. «Почему?!» — единственный вопрос слетал с её искусанных губ. Спустя несколько долгих минут она, наконец, замерла. В попытке встать схватилась за голову и, едва почувствовав опору, упала в бессознание. Она тяжело и быстро дышала, ее зрачки метались из стороны в сторону; казалось, брюнетка все еще была на той войне, которую только что проиграла… Как вдруг строгий баритон выдернул ее в реальность: — Эй. Незнакомка сфокусировала свой взгляд на мужчине, прервавшем ее размышления, и тут же закрыла лицо ладонями: — Заткнись, уебок. — А ну повтори, — его брови сползли вниз, а губы дрогнули в диком оскале. Девушка начала трястись: так проявлялись ее попытки вернуться в те мгновения; попытки изменить свои ошибки, пусть даже и только в своей голове, попытки сопротивляться кипящему вокруг миру, что не позволял ей такой роскоши. Но она быстро вспомнила: потакание собственным желаниям чревато последствиями, и девушка, глубоко втянув воздух сквозь сжатые челюсти, отняла руки от лица и устремила взгляд на сияющие звезды, надеясь усмирить собственный разум. Еще долгие секунды спустя она села, обернувшись на рычащего человека. Он казался ей до боли знакомым. — Как тебя зовут? — … — …Ю Джун Хёк, — мужчине явно было по барабану, узнают его или нет, однако когда веки девушки слегка дрогнули, в нем разгорелся слабый огонёк надежды на то, что та испытала страх. — Я… — мысли девушки быстро завертелись, она не могла понять, почему ее забросило в середину, а не начало событий, почему она снова в этом мире, и почему именно в этом? Брюнетка резко встала и открыла окно характеристик:

[Имя: Синь Я Сон] [Возраст: 28] [Созвездие-спонсор: Отсутствует] [Уникальный Атрибут: нераскрытый атрибут. для раскрытия выполните определенное действие.] [Уникальный навык: не задан.] [Уникальный навык: не задан.] [Уникальный навык: не задан.] [Общие характеристики…]

[Хм…] Синь Я Сон нахмурилась. Настройки, которые она задавала, изменились. [Куда делся Атрибут «Алиса в Зазеркалье»? И почему все навыки заблокированы? Возможно, это потому, что я вернулась в мир, в котором уже побывала, и поэтому мои настройки сбросились, а новые задать я могу только один раз?] Она пробежалась глазами по развернутому окну. [Ну, хотя бы характеристики на месте…] Синь принялась судорожно вспоминать, что же сейчас творилось вокруг: — Ю Джун Хёк, — она оторвалась от экрана и подошла поближе к брыкающемуся в цепях мужчине, — Твой компаньон умер? Сначала регрессор нахмурился, а затем опустил голову. Девушка замерла. Она попробовала вспомнить обстоятельства смерти виновника торжества, но ее мозг быстро вернулся к недавним картинам. Слезы скатились по ее щекам, но Синь, казалось, их не замечала, ведь взгляд ее хоть и был отрешенным, но расслабленным. И вдруг голова Джун Хека резко поднялась, заставив Я Сон инстинктивно встать в боевую позу. По лицу брюнета было понятно, что он ошарашен, но уже очень скоро его шок перерос в гнев. Синь проследила за его взглядом, будто заранее зная, кого должна увидеть. События быстро восстанавливали свой порядок в её подсознании, и она обернулась на человека, вышедшего из-за деревьев, на здорового и невредимого человека. Его улыбка в миг испарилась, стоило ему узнать лицо стоящей рядом с Ю Джун Хеком девушки. — Синь Я Сон…? Он помнил, что она была доброй, веселой и жизнерадостной. Отзывчивой и крайне смелой. И вспомнил, как она умерла… …И эти его воспоминания заставляли мужчину отрицать то, что он видел сейчас перед собой: враждебный, жестокий взгляд, пронзающий на сквозь до мурашек; сорванные в кровь ногти, растрепанные волосы и рваная одежда. Казалось, что Синь — лишь плод его воображения, пораженного кошмаром. Синь Я Сон не ответила, мысли брюнетки витали далеко от настоящего. Сколько времени для нее прошло с их последней встречи? Если она её вообще помнит… — Надо поговорить, — кореянка и сама не узнала свой голос: сухой с хрипотцой и севший от надрывистых криков. В её тоне читалась такая усталость, будто этими словами она сама заставляет себя это сделать, напоминая, что разговор необходим. — Конечно-… Ким Док Чжа не успел закончить, как вдруг Джун Хёк изрек низко и устрашающе приговор, который будто сама Смерть подписала: — Я убью тебя. Докчжа уже хотел было начать отшучиваться, но его вновь прервали: — Не посмеешь, — Синь Я Сон взглянула красными глазами на регрессера, а фразы её звучали будто заученные наизусть реплики, — А если и убьешь, будешь вечность сожалеть и молить о его возвращении, — Девушка вновь посмотрела на помрачневшего Ким Док Чжа, который еще и напрягся после её слов, и грустно вздохнула, — Я не смогу помочь. Прости, что так вышло. Если не умру, может еще встретимся. А может, — она усмехнулась, — даже, если умру… Спустя несколько секунд мужчина наконец пришел в себя: — Сколько… времени прошло? Что с тобой случилось? Синь Я Сон, будто предвидя эти вопросы, словно мантру тихо начала говорить: — Я не считала. Не так много… Около десяти лет? Меня предали… Все, кого я любила, мертвы… и я больше никогда… Их не увижу… Моего брата убили… Моего возлюбленного… Тоже… — Синь сжала волосы у лица кулаком, скрепя зубами, — А я, будучи одним из сильнейших мира того, не смогла ничего сделать… Я знала историю наизусть и оказалась бессильна! Этот возглас, казалось, испугал до дрожи все живое — настолько гробовая наступила тишина. — Я не смогу помочь, Ким Докчжа, — Её темные слезы осветила улыбка, — Я даже не помню твою историю… Джун Хёк притих, ведь он не понимал ни слова. Ким Док Чжа молча склонил голову, обрабатывая услышанное. Ему вдруг захотелось ей помочь. Отправится с ней было невозможно, а остаться здесь она не могла, ведь даже смерть не являлась концом. — Синь Я Сон… — Он тяжело выдохнул, — Мне не нужна твоя помощь. В конце концов, я хорошо справляюсь и без тебя, — Мужчина придал лицу серьезный оттенок, вспоминая её радость при первой встрече, — Но… если тебе понадобиться моя, я готов… Синь будто очнулась ото сна. [Готов… помочь…?] Она не слышала этих слов уже очень, очень давно… Она всегда была той, кто предоставлял помощь, но, конечно, находились и те, кто протягивал ей руку в тяжкие времена. И все же, Синь вспомнила их разговоры. Он был одним из тех, кто знал её настоящую. Это сулило опасность, с которой девушка не была готова столкнуться, и она, закрыв лицо руками, рассмеялась: — Ким Док Чжа… Ты такой наивный… Её наконец осветила улыбка, которую Читатель видел всегда. И тут же, эта улыбка исчезла, а лицо девушки стало пустым и уставшим: — Я хотела уничтожить все миры, в которые буду попадать, пока рыдала здесь, стоя на коленях. Вот так, — Она подняла правое запястье, — По щелчку пальцев. Ю Джун Хёк уставился на Ким Док Чжа, ища ответы, однако тот, не отрывая глаз, следил за движениями Синь. — …Я помогу, — Мужчина напрягся, когда девушка сложила пальцы вместе. Пару секунд вглядываясь в его глаза, Синь вздохнула, опуская руку: — Не стоит, я… Я убила двадцать три человека. Я готова перечислить тебе их имена, даты рождения, имена их друзей и близких и их даты рождения… Не думаю, что в этой коробке вместиться память о всех, кто ходит по этому миру, — Она постучала по своей голове, тупо уставясь в пол. [Не говорите, что это единственное, что её удерживает…] Читатель вздохнул, но не на миг не расслабился. [Она слишком опасна… Быть может…] / // ///— Зачем ты пытаешься спасти других? В чем смысл защищать тех, кто рано или поздно умрет? Синь Я Сон молча улыбнулась. — Как я могу не защищать тех, кого люблю. Вы, ребята, спасали меня всю мою жизнь… Как Ю Джун Хёк спасал тебя. Думаешь, я смогу просто стоять и смотреть?/// // / [Нет… Она может вернуться вновь. И более того, как я могу убить её? Если сделаю это сейчас, возникнет много проблем.] — Ю Джун Хёк, — Регрессор уставился на него, как баран на новые ворота, когда Ким Док Чжа быстрым движением разрезал цепи, — Иди за ней. Я останусь здесь ненадолго. Джун Хек нахмурился. Он взглянул на девушку, мрачнея, и без слов развернулся. Проводив его глазами, Ким Док Чжа вновь обратился к знакомой: — Подожди здесь. Есть вещи, которые мне нужно срочно разрешить, но сразу после я клянусь, что мы поговорим, — Было видно, как мужчина напрягся всем телом. Девушка, что безразлично разглядывала линию горизонта, просто кивнула, опуская голову и сползая вниз по стволу дерева. Ким Док Чжа исчез. Вновь слезы буквально ручьем потекли из потускневших глаз, орошая зеленую траву под ногами. Она чувствовала, как рассудок медленно ускользает, но была не в силах его удержать. И, наконец, спустя около десять минут, когда сосуд переполнился чувствами, они утихали, подобно волнам у берега после шторма. Наступил штиль. Синь Я Сон, приподняв подбородок, нашла невдалеке перед собой листву и принялась считать. Цифры мелькали где-то на фоне, будто нечто далекое, а наяву она видела чужое лицо… Лицо, что улыбалось, перечеркнутое шрамом. Розовые волосы, мягко покрывая лоб, дрожали в объятиях ветра. Она не могла не признать, что была расстроена задолго до своей последней смерти. Чувство это напоминает назойливый писк, что ты стараешься не замечать. Так и она старалась не замечать. Не замечать свой страх и себя истинную. Потому, она любила… Любовь эта была неверной, но любую свою такую мысль Синь подавляла неосознанно. С ним она не была настоящей, и не смогла бы никогда быть, ведь страх быть отверженной пугал её больше вечной разлуки. Она знала, что шанс будет единственным, и поэтому притворялась человеком, коим не являлась. И теперь, Сон уже не знала, кто она на самом деле. Она ли убивала тех людей, и убивала ли во имя тех, кого любила? Любила ли она? Ей верить хочется, что да. Иначе свои цели и саму себя не удержать ей более единым целым, и тогда, как на осколки хрупкого стекла, её душа и разум распадутся, и будет девушка в тот миг обречена. Теперь, она смотрела снова на него. Он будто настоящий: счастливое лицо, и теплое солнце, что растворяется в радужке его глаз, делая карие такими яркими и прекрасными, словно два янтаря. Его кожа, светлая и сияющая, такая теплая, когда её касаешься. И голос его, что наполнен смехом, добрый взгляд, на неё обращенный, и все его движения, и сам он, душа его и мысли, все было столь прекрасным, но теперь… Синь видит его перед собой и ничего не ощущает. Она так долго вглядывается в этот образ, но вновь лишь пустота, и ничего в ответ из глубины её души не слышно… И смотрит так протяжно на него, и слышит вновь тот голос, что, кажется, зовет её: — Синь… Она в ответ молчит. И голос этот стал вдруг мягче, ниже, и вот ветров порыв срывает листья с дерева, подле которого стоял её любимый, и вместе с листьями уносит этот образ… — Синь…? И девушка один раз медленно прикрыла веки, пытаясь вспомнить, звучал ли такой страх когда-то в любимом ею мужском тембре, и открывает медленно глаза… И образ исчезает, и солнце проскользает в розовой заре, а перед ней стоит уже другой… Реальный… Ким Док Чжа. Читатель смотрит на девушку, чьи пустые и отрешенные глаза вдруг обрели осознанность, и повторяет в очередной раз её имя, аккуратно зовя: — Синь Я Сон… Ты меня слышишь?.. Девушка нахмурилась. Мысли, которые не в силах она сама была собрать, вдруг вновь отчетливо виднелись и были ей подвластны. Она смотрела на руку, что предложили, дабы помочь кому-то встать… Мужчина наблюдал, как суровое выражение сменило замешательство, а позже и глубокая грусть, что заставляла и его сердце чувствовать себя некомфортно и точно так же больно… — Ты… — и девушка произнесет со страхом, а после медленно поднимет пальцы с мокрою земли, протянет их к чужим, холодным пальцам… Она хватает руку, пусть и быстро, но мужчина ни на миг не испугался, и крепко обнимает девушка его, не будь она слабее, хруст костей раздался б… И он стоит, и горечь, скорбь разлуки с головою накрывают, и он в ответ её пусть сразу неуверенно, но с каждою секундой все сильнее прижимает. Она молчит, а он вдруг отчего-то… …плачет? И вот мужчина понял: да, она опять живая… Это та Синь Я Сон, та самая, что он когда-то встретил, она в ней, где-то глубоко, но да, ещё пылает… И Синь Я Сон сильнее плечи напрягает, ей хочется убить в себе себя, себя, что снова оживает… Себя, чья руки были чистыми, себя, которая имела право улыбаться, себя, которая могла без непомерной тяжести вины смеяться, себя, которая хотела жить, хотела наслаждаться всем этим миром и людьми, что в нём живут, себя, что не хотела сдаться… — Ким Док Чжа… Ты плачешь?.. Никто не ответил. Синь, чья физиономия была чернее грозовой тучи, выдохнула: — Один мой давний знакомый сказал, что не доверяет объятьям… — Она вновь смотрела на восходящее солнце, — Это потому, что они придуманы, дабы спрятать лицо. Читатель, что хранил молчание, вдруг попробовал освободиться от чужой хватки, но попытку эту его пресекли: — Нет, давай ещё так постоим… Был слышен лишь шелест листвы и далекие возгласы людей… Задумавшись, Синь пробормотала: — Так странно… Это на тебя не похоже… Мужчина улыбнулся в ответ на эти слова, и наконец они отдалились достаточно, чтобы встретиться взглядами. Вложив руки в карманы плаща, он обернулся на неё, освещаемый первыми солнечными лучами: — Я просто рад, что мой друг все ещё жив. Сердце Синь Я Сон рухнуло, и она, склонив голову, отвернулась: — …Друг… — Остальные тоже будут рады тебя увидеть, — Ким Док Чжа вновь заговорил серьезным тоном, — но сперва расскажи мне, что с тобой произошло. Я не узнал тебя, абсолютно, и очень сильно испугался. Нет, если честно, я был готов тебя убить… Девушка молча смотрела на него, а затем встала рядом, смотря на воду: — Помнишь, я рассказывала… Я путешествовала ради встречи с одним человеком… — Да… Его, кажется, звали Итадори? В этот раз Ким Док Чжа был осторожен. В прошлом, когда Синь вкратце рассказала про этого человека, Читатель рассмеялся, назвал девушку жуткой и странной, но все же понял её чувства. Он понимал, почему она так отчаянно жаждала встречи с персонажем манги, которую когда-то читала, потому что и сам точно также мечтал когда-то встретить персонажа одной новеллы… Мужчина вдруг подумал, что для неё Итадори был спасением. И догадался, что теперь он стал её проклятьем. — Если говорить коротко, то я совершила ошибку, которую, ранее думала, смогу совершить ещё сотни раз, несмотря ни на что, — Её голос был пуст, — Я… Очень боялась все испортить. Поэтому я притворилась таким человеком, который бы ему точно понравился. Это была отчасти я настоящая, нет, в большинстве своем, я настоящая… — Раньше она бы рассмеялась, но теперь её лицо оставалось безразличным, будто эта история её и вовсе не касалась, — Но все равно это не кажется правильным. Возможно потому, что та я не имела страхов и травм, я их просто отмела, как чужие. Это была не лучшая версия меня, это просто был самый обычный человек, который жил здесь и сейчас, в реальности, не убегал от проблем в книги, не был приближен к искусству, не питал иллюзий, что может спасти всех и вся… Я была простым человеком. Это действительно была жизнь, которую я так жаждала… Я так хотела… Притвориться обычным человеком… С довольно обычными проблемами… И… Знаешь… Это было лучшее время в моей жизни. Да… Думаю, я смогу совершить эту ошибку ещё сотни раз, несмотря ни на что. Даже, если буду стоять на месте… Разве имеет это значение, если место столь прекрасно, а ты счастлив?.. Читатель не нашелся с ответом, со сложным выражением лица смотря на собеседницу. [Её… Конкретно занесло… Нет, я, конечно, знал, что она довольно мудра, но это… Я как будто читаю книгу, настолько грамотно она излагает свои мысли… Это странно… и… удивительно…] — И все же, с этого места под солнцем меня, как и всегда, сбросило, и для того, чтобы вернуться туда, нужно двигаться дальше, но я понятия не имею, куда мне идти… Как вернуться туда, куда путь закрыт? Мне страшно, очень страшно… Теперь Синь Я Сон вновь замолчала. За все время своего монолога она ни разу не шелохнулась. Ким Док Чжа чувствовал себя некомфортно, половину слов он не смог до конца осознать, из-за чего шумно выдохнул. Больше рассуждая вслух, он прикоснулся к своему подбородку, уронив брови и начав бормотать: — …Честно, слушая тебя, я сейчас почувствовал себя довольно жалко… Я никогда особо никого не любил… У меня не было девушки, не было семьи… И все же… Стоило миру измениться, кажется, будто я начал обретать все это… Я понимаю, о чем ты говоришь… «А всегда ли я был таким? Это ли я настоящий?» Да, — Читатель провел рукой по волосам, — Черт, бошка взрывается… Нет… Слушай… Ты сказала, что по-настоящему тебе хотелось лишь быть обычной, так? Если это место, в которое ты не можешь вернуться, тогда… Быть может, тебе стоит создать его заново? Ведь, судя по всему, причина твоего счастья не конкретно в том мире, а в тебе. Тебе никто не запрещает ошибаться. Как ты и сказала, зачем менять что-то, если тебе итак хорошо? Ты умерла как раз потому, что боялась нарушить ход этого мира и навредить ему. Боялась, что не будешь знать, что делать дальше. В любом случае… В этом мире… Он посмотрел на Синь Я Сон, которая над чем-то начала размышлять, ловя при этом каждое его слово. — Живи в любом мире так, будто ты полноценная его часть. Здесь ведь уже есть главные герои, которые его спасают… Если сможешь помочь — будет славно, если нет-… — А если я наврежу? — Взгляд девушки вновь стал холодным и жестким, — Что, если вмешаясь, я стану причиной чьей-то гибели? Кого-то, кто не должен был умереть? Как мне быть, если я буду знать, что поступи я иначе, все было бы по-другому? — Но мы-то этого знать не будем, — Ким Док Чжа проговорил это более, чем серьезно, — Нет, правда, люди умирают… Тебя могут обвинить даже, если ты невиновен. И ты ведь точно также не помнишь об этом мире ничего. Знаешь кое-что, но не все ведь. Подумай вот о чем: пару часов назад ты хотела убить все живое. Ты нечто, которому это подвластно, и поэтому не думай, будто ты снимаешь с себя ответственность таким образом. Нет, наоборот, ты поступаешь правильно. Ломая себя и постоянно себя истязая, ты серьезно веришь, что когда-нибудь не сойдешь с ума? А что будет, когда сойдешь? Сколько людей тогда погибнет? Ты не сумеешь спасти несколько тысяч, или миллионов, или миллиардов, но это ведь гораздо меньше бесконечности. Девушка уже давно стояла с плотно сомкнутыми челюстями, сжатыми до белых костяшек кулаками, при этом глядя на человека напротив, не моргая. [Да, это оно!] Ким Док Чжа мысленно улыбнулся. Теперь он был уверен, что может помочь. — Хватит, Синь Я Сон. Будь слабой, будь сильной, будь кем угодно, кем сама пожелаешь, — Девушка смотрела на него, не отрываясь, и с каждым его словом лицо её становилось все более живым, — Ты добрая и не хочешь вредить другим. Вини себя, но признавай, что каждый может ошибиться, и двигайся дальше. Сейчас, побудь человеком. Обычным, простым человеком, — Он устало вздохнул. [Фух… Кажется, все сказал… Интересно, этого хва-… Что?] Ким Док Чжа, едва успев посмотреть на Синь Я Сон, тут же был вынужден прикрыть лицо руками: вокруг неё сияло множество искр вероятности!

[Вы выполнили необходимое действие.] [Квест “Подумай о том, кто ты такой” выполнен!] [Ваш Атрибут раскрывается!]

Девушка распахнула веки, увидев перед собой уведомление.

[Вы открыли Атрибут Картина Мира Забывчивого Писателя!] [Ур. 1]

Спустя несколько секунд, искры испарились, и Ким Док Чжа заметил, что радужка девушки сменила серый оттенок на бледно-желтый. — Что только что произошло? — Он удивлено уставился на Синь, которая потеряла дар речи. В конце концов, взяв себя в руки, она ответила: — Это… это впервые, когда я не задала себе навык сама… Характеристика, что угодно, это сделала не я… Это… — Она схватилась за голову рукой, — Нет, что, если это сделала я, но неосознанно? Точно, меня ведь впервые забросило в мир, в котором я уже была… Мужчина и девушка молчали, обдумывая услышанное. — Что, если я могу перемещаться самостоятельно? И выбрала этот мир, потому что чувствовала, будто ты можешь мне помочь… [Нет… Если это действительно так…] Синь Я Сон широко улыбнулась. Эта улыбка была полна радости, азарта от встречи с чем-то новым. [Значит, я была права! Возможно, в этом мире я найду причину происходящего… Пожалуйста, пусть это будет так…] — Ким Док Чжа… Спасибо тебе… Мужчина немного растерялся, и начал уточнять услышанное: — Нет, но… Если моя речь оказала такое влияние, стоило сказать нечто подобное давным-давно… — Читатель в очередной раз вздохнул, — Как называется Атрибут? Обычно он повторяет характер и мысли обладателя… Девушка нахмурилась: — Это… Картина Мира Забывчивого Писателя… — Забывчивого Писателя?.. Ким Док Чжа притих. — Не знай я правду, решил бы, что ты автор Путей Выживания, но ты… Ты же не можешь быть автором всего этого мира?.. Вопрос был больше риторический, но Синь Я Сон все равно отрицательно покачала головой: — Нет. Это не так. Да, это правда, что я была писателем в первой жизни, но это было простое хобби. Более того, свои работы я помню. Я читала эту историю будучи подростком, но чтобы написать нечто подобное, неизвестно, сколько лет нужно потратить… Они одновременно тяжело вздохнули и, уставившись друг на друга, усмехнулись. — Нам пора возвращаться. Синь Я Сон кивнула: — Да… Пора… — Гиль Ён будет очень рад тебя видеть. Девушка вздрогнула, но тут же расслабилась. — Ха, этот мальчик… — она подняла глаза в небо, задумчиво пробормотав: — Да, кажется, я тоже по нему скучала…” — Стой… Женщина поднесла кулак к устам, усмехаясь: — Боже, Гиль Ён Ведь был таким проблемным… Мужчина вопросительно взглянул на неё. Удивительно было видеть улыбку на её лице. Не сдержавшись, он тоже приподнял уголки губ: — Я бы и не вспомнил, не прочти это заново… Слишком много лет прошло… Женщина слегка наклонила голову, прищурив веки. Немного подумав, спросила: — …Ты сожалеешь? Человек напротив опустил взгляд на книгу. — Сожалеть о своем существовании немного бессмысленно. Вопрос в том, сожалеешь ли ты. Она смотрела в его глаза, ударяя указательным пальцем о поверхность стола. Мерный такт эхом множился меж книжных полок в пустых коридорах. — Все совершают ошибки, — женщина отвернулась на настольную лампу, — Вини себя, но признавай, что каждый может ошибиться, и двигайся дальше, верно? Нет смысла сожалеть о содеянном. Тогда было поздно, а теперь и подавно. Мужчина уставился на неё в тишине. Удары, будто часы, отсчитывали минуты, в течение которых хранилось молчание. — За что ты так сильно себя ненавидишь? Палец замер над деревянным столом. Женщина растерялась. Её глаза затуманились грустью, но, в конце-концов, она лишь горько рассмеялась: — За тебя, Ким Док Чжа… Я ненавижу себя за то, что поверила, будто ты настоящий…