Смертельный трюк Виктора Петрова

      Томный, лениво растекающийся свет от прожекторов тонул в полумраке сцены. Та, казалось, сжирала любые солнцеподобные лучи, не позволяя тем одолеть бесконечную, жуткую темноту. Но Виктор её любил, как любил и свою работу, и роботов, и стихи, и...       О чëрт. Он столько времени уделил попыткам написать стих про неё, что совсем забыл порепетировать.       Сегодня Петров Виктор Васильевич делает предложение.       Несмотря на это, вставать со сцены было лень. Вокруг него, в несколько рядов, кружились плоские фигуры робоклоунов, с характерным лязгом катаясь по своим дорожкам, как "Чайки" по дороге. Сеченову очень не нравилось, что его подопечный так много времени проводил в этом театре, хотя оно никак не мешало молодому инженеру-программисту работать и на предприятии 3826. Кроме того, блестяще работать и стать одним из лучших в своём деле.       – Так, ладно... – мужчина сделал медленный и ровный вдох, после чего встал и щелкнул пальцами.       Роботы неторопливо закружились вокруг Виктора, а по сторонам зазвучала едва слышная, нежная мелодия. Это была одна из иностранных песен – тех самых, которые проигрывались на радио будущего. Музыкальное сопровождение помогало расслабиться, создать необходимую атмосферу и лучше обрисовать сцену, которую Петрову предстояло повторить уже перед возлюбленной.       – Дорогая Лариса, согласна ли ты... – программист опустился на правое колено и достал из кармана коробку с кольцом, сжимая её в левой ладони.       – Согласна ли ты... – голос начал дрожать и стихать, – черт... – пробормотал инженер, окончательно теряя былую уверенность, с которой он начинал этот диалог в один конец.       – Блять, короче, ты согласна стать моей женой? – мужчина нетерпеливо вскочил и протянул коробочку во тьму. Вопрос, естественно, так и остался без ответа, эхом гуляя по стенам театра имени Майи Плисецкой.       – Нет, не то! – сотрудник предприятия 3826 понемногу чувствовал себя несостоявшимся женихом, и это ощущение неприятно кололо в самое сердце Петрова. Чтобы он, лучший программист Сеченова, и не смог двух слов связать?!       – Откажет! Отвергнет! А может, вообще не расслышит, что я там мямлю! – отчаянно прокрутился вокруг себя Виктор, драматично размахивая руками и в порыве отчаяния метнувшись в сторону робо-зрителей. Стеклянный коробок с колечком полетел в алый занавес сцены под припев песни Джо Кокера.       – Тьфу ты! – программист, опомнившись, рванул к многострадальной шкатулке, которой, вероятно, предстояло пережить еще не один всплеск буйства хозяина и в которой был ключ к его счастью. Хотя, быть может наоборот – к несчастью...       Повезло, что "домик" для кольца не пострадал. Простое, тонкое и золотое, оно покоилось в середине своих хором, повиснув в центре как прекрасная, отчужденная планета в огромной галактике или как самая прекрасная картина на стене Эрмитажа. Это кольцо – единственное, на что у инженера хватило денег. Точнее, первое он потерял, второе оказалось не из золота... Возможно, отчасти поэтому оно и было ему так дорого и удосуживалось отдельных трепетных махинаций.       – Че ржёте, идиоты?! – под раздачу попала и "группа поддержки" жениха, которая, видимо, была виновата в том, что их создали с широкой улыбкой, словно насмехающейся и как бы говорящей:" Вы только посмотрите, тот, кто сумел нас запрограммировать сейчас не может сделать предложение девушке!"       Свет чудился каким-то тускло-серым, ударяясь о шторы, расплываясь грязными пятнами по полу и изредка дрожа от мерцающих прожекторов.       – Хватит с меня репетиций, - успокоившись, решительно заявил Виктор роботам, рисующим круги по выгравированным для них рельсам и встретившись взглядом с одним из них. У железок были жуткие лица и большие руки, состоящие из нескольких пластин и забавно крутящиеся на 360 градусов.       – Буду действовать, как артист. Импровизировать!       Он оглушительно и звеняще расхохотался, с каким-то демонстративным нахальством убрав коробку обратно в карман. И вправду, зачем эти глупые повторения? Он – артист, звезда, ему не нужны тренировки! Он получил признание от режиссёра театра, от Михаэля Штокхаузена – известного эстета, искусствоведа и правой руки Сеченова, от самого Сеченова, который так вообще считал Виктора Васильевича крайне талантливым и способным, потому очень быстро с ним сдружился и взял под крыло. В конце концов, от бесконечных репетиций и свихнуться можно.       Мужчина лёгким взмахом руки остановил роботов, щелчком выключил музыку. Не успел он полностью успокоиться от смеха, как из-за занавеса выглянула девушка с сине-фиолетовыми волосами. О, эти волосы и эту причёску Петров узнает из тысячи.       – Здравствуй, – она оглянулась на роботов-клоунов, неизменно стоявших на своих местах, будто ожидая приказа. – Зачем звал?       От её мягкого, размеренного голоса и неожиданного появления инженера шатнуло в сторону и он, стараясь удержать равновесие, вцепился рукой в одного из механизированных членов своей своеобразной команды.       – Товарищ Филатова... – поддавшись вперёд, Виктор расплылся в кривоватой улыбке и тут же стушевался, – Лариса, то есть...       Та лишь усмехнулась и многозначительно посмотрела на программиста, неловко поправлявшего воротник едва видного тёмно-серого джемпера. Взгляд медленно обратился к комбинезону, который всегда казался леди-нейрохирургу каким-то тяжёлым и словно неудобным, но на Викторе он сидел отлично. После – к красной нашивке на правом плече с золотыми буквами СССР и гербом в виде скрещённых серпа и молота. Затем ярко-голубые глаза Филатовой спустились ниже, уткнувшись в простой чёрный пояс с ремешком, похожий на ремни безопасности и условно деливший комбинезон на две части – брюки и куртку. Через пару мгновений Лариса смотрела уже на большие карманы штанов и черные сапоги, скрывавшие нижнюю часть штанин. Такая пробежка вернула девушку вновь к верхней части костюма, к кармашку на молнии, находящемуся на правой стороне подобия куртки. Там находилась еще одна нашивка – чёрная, прямоугольная и глянцевая. Надпись на ней гласила "Ш-230385", ниже, крупными буквами – "Петров В.В."       И наконец, лицо. Оно, ко всему ранее увиденному Ларисой, подходило идеально, хотя девушка нередко задавалась вопросом, как на вид хрупкому Петрову удавалось смотреться в рабочей форме так целостно, словно он был в ней рождён. Впрочем, мужчина сам по себе был крайне артистичен и полон какой-то свойственной лишь ему харизмы, потому даже в костюме сотрудника предприятия 3826 Виктор Васильевич выделялся опрятностью и невероятно изящными движениями.       Само лицо горе-артиста не было с красивой бородкой или бакенбардами, украшающими благородный, статный лик, не было точеных скул и пышной зализанной шевелюры. Гены обделили женишка и шикарным накаченным телом, от которого тащилась бы любая женщина. Словом, Виктор Петров был самым обычным – худощавый, немного неуклюжий программист и недопоэт, тем не менее в какой-то степени гениальный настолько, что Сеченов его заметил.       "Вам ваши внезапные смены настроения мешают, Виктор Васильевич. То Вы хотите одно, то через секунду уже другое – это ж одно и то же, что безумство! Порой я, право, поражаюсь, как в Вас уживается столько невероятных идей, мыслей и действий, а вкупе с Вашим характером это и вовсе просто грандиозно!", – именно это Дмитрий Сергеевич Сеченов однажды сказал Петрову в присутствии Ларисы, и она хорошо запомнила эти слова.       – Я хотел кое о чем поговорить, – неуверенно начал программист, наконец прекратив сжимать в потной ладони железную лапу клоуна.       – Правда? И о чëм же? – нейрохирург с лёгкой улыбкой сложила руки на груди и подошла ближе, заглянув в бледно-голубые глаза коллеги, с которым её связывали уже далеко не рабочие отношения. Да, неловкий, да, может, часто теряет дар речи или наоборот, говорит слишком много, но вот он – её Петров, такой знакомый до теплого чувства по всему телу, родной и нежно любимый. Эти знакомые каштановые волосы, бережно залаченные на правую сторону, узковатые глаза, всегда глядящие с какой-то суровостью и серьёзностью, при этом одновременно с издёвкой, густые брови, немного заострённый нос, миниатюрные ямочки на щеках, округлый подбородок, припухлые губы, которые Ларисе так нравилось целовать. Только смотреть на Виктора Петрова ей было так приятно, что уже от этого хотелось улыбаться, а может, даже захохотать во весь голос от радости.       Инженер звонко щёлкает пальцами правой руки, и "You are so beautiful" заиграла с двойной силой, ударив по динамикам. Затем Петров ловко делает пару пируэтов вокруг себя, с самодовольной улыбкой разводит руки в стороны, после сводит, и роботы-клоуны приходят в движение, двигаясь по рельсам в такт мелодии.       Один из лучших работников Сеченова несомненно рад тому, что произвёл фурор, но это ещё не конец. Скорее наоборот – начало.       – В общем... – ещё один глубокий вдох, да такой, что это протяжное "а-а-а-х" донеслось до Филатовой.       И тут Виктор даёт, пожалуй, один из лучших своих номеров. Смертельный трюк – счастье на всю жизнь или выстрел в сердце он рискнул выполнить ради возлюбленной, собрав в кулак всю храбрость и уверенность.       Программист встаёт на правое колено, и Лариса Филатова думает, что, наверное, он хочет показать ей один из тех фокусов, которые обычно показывал ей каждый день после работы, здесь, в театре. Ну не мог же её Витя решиться, в конце концов!       Мужчина достаёт коробочку с кольцом, и девушка, поймав на украшении золотой блеск, уже начинает сомневаться в действительности шутки любимого.       Наконец звучит фраза, которую Петров Виктор Васильевич мечтал произнести ещё несколько месяцев назад, но так и не решался – боялся.       – Лариса, с момента, как мы знакомы, я почти всё время думаю лишь о тебе. Сначала ты была дорога мне как коллега, с которой всегда было о чем поговорить, затем как отличный друг, а после самая замечательная девушка, и я не знаю, могу ли желать чего-то ещё более высокого, но всё же посмею, – инженер прокашлялся и сглотнул.       – Ты согласна заставлять моё сердце биться снова и снова, даже после смерти?       – Хорошо, а можно не по заумно-поэтичному? – Филатова рассмеялась, и Виктор рассмеялся вместе с ней.       – Хорошо, э-э-м... – да, мужчина определённо был хорош в выражении чувств и эмоций через стихи, песни и своеобразные загадки, но вот простая человеческая и прямолинейная речь ему давалась с трудом.       – Ты выйдешь за меня?       Вопрос прорезал воздух и там же замер, повиснув где-то между влюблённой парой.       Она подозрительно долго молчит. С минуту точно. И чем дольше длилось это мучительное ожидание, тем больше недоромантику хотелось, чтобы Лариса собственноручно его прибила, но уже без воскрешений – так глупо сейчас Виктор выглядел. Словно влюбившийся мальчишка, признававшийся в вечной любви старшекласснице со школы. Вот только у пары разница всего в год, и инженер старше...       Нейрохирург выдыхает, распахивает глаза и прикрывает рот ладонями, будто что-то осознав.       – Виктор... – моргнула, ещё раз, и ещё, после чего бросилась к ошарашенному Петрову.       Девушка крепко сжала его немного похолодевшее от волнения тело, прильнув к угловатому плечу и закрыв глаза. Шкатулка с заветным колечком вылетела из рук шокированного программиста, и Филатова осторожно подняла её. Дрожащими руками Виктор надел на её тонкий палец кольцо.       – Твоя улыбка и твой смех так поражают, что я бы душу был готов за них продать... – на одном дыхании стал он зачитывать стихотворение, написанное для Ларисы незадолго до сегодняшнего дня.       – Давай сейчас без этого, хорошо? – девушка снова ослепительно улыбнулась и вытянула руку, рассматривая, как новенькое украшение сидит на ладони. Подруга сердца Петрова не очень любила побрякушки, так как они мешались в работе, но получения такого сокровища она ждала довольно долго.       – Тебе совсем необязательно читать мне стихи и выделывать фокусы с музыкой и труппой, чтобы я тебя любила, – со смешком продолжила Филатова. – Мне достаточно и того, что ты сделал мне предложение. Для меня это главное счастье, равно как и быть с тобой. И да, конечно я согласна выйти за тебя.       Виктор понимающе кивнул и обнял невесту. Так они сидели около десяти минут, иногда меняясь взглядами, полными любви, и целуясь.       Заиграла новая песня, уже от Фрэнка Синатры, и пара иногда подпевала исполнителю.       – You are all I long for, All I worship and adore...       Роботы окружали их маленький круг, тихо поскрипывая и будто радуясь за влюблённых. По крайней мере сейчас программисту казалось, что их улыбки нисколько не нахальные, а как раз наоборот – счастливые и довольные тем, что словно поддержали босса в такой сложной миссии.       Своё кольцо мужчина тоже надел, с улыбкой думая, что всё же не струсил в такой ответственный момент и смог подать его так же изящно, как и обычные свои трюки. Конечно, он же Петров.       – Сегодня же понедельник? – внезапно спросила Лариса у любимого, встав.       – Да... – всё ещё не веря в своё счастье, протянул Виктор. – Да, понедельник, а что?       – Сегодня же день запуска "Коллектива 2.0"! – рассмеялась нейрохирург и тоже встала, направляясь к занавесу. – Сеченов с нас три шкуры сдерет, если опоздаем. Побежали!       И Виктор Петров побежал за ней, за любовью всей его артистичной жизни. И впервые за все его тридцать с лишним лет он улыбался во весь рот, как больной, и его совсем не волновало, что подумают другие. Ведь он – Петров, и сегодня он с блеском провернул самый смертельный трюк.