Одной грозовой ночью

Как никогда отчетливо Сиэль ощущал движение времени. У времени был звук, и напоминал он шорох шестеренок в сложном часовом механизме, идеально смазанном, с идеально подобранными деталями. Шорох от плавного хода времени, отсчитывавшего… чей-то конец? У времени был свой запах, и Сиэлю он казался похожим на медленно плавящийся воск свечи – без примесей ароматических добавок, не освещенной в церкви, белой свечи. Кто же в итоге будет держать ее над покойником? И даже какое время на ощупь Сиэль мог сказать в тот момент: как тончайший византийский шелк, едва уловимый, проскальзывающий меж пальцев безвозвратно и неотвратимо. Саван из византийского шелка – кто удостоится такой чести? Ты? Я? Или он? «Тебе выбирать». - Расскажи мне… Сиэль, правильно? – мальчик неловко кивнул, избегая взгляда отца, так что Винсент с улыбкой продолжил, - Сколько тебе лет? - Тринадцать. - Что заставило тебя заключить договор с демоном? - Я… - Сиэль сомневался, стоило ли говорить отцу о том, что только произойдет. Сможет ли он изменить будущее, если будет знать? – Я хотел выжить. - Полагаю, это произошло уже после моей смерти? – предположил Винсент. С немым вопросом Сиэль взглянул на помрачневшего человека. - Но даже смерть не должна была остановить меня оберегать свое дитя, - задумчиво проговорил нынешний граф Фантомхайв. – Если только… - Мой господин, - в комнату вступил Себастьян, и Винсент не сдержал понимающей улыбки. Демон склонил голову, и Сиэль, хорошо изучив своего слугу, мог с уверенностью сказать, что тот был озадачен, - подобные случаи встреч с людьми из будущего времени уже случались, однако, что послужило тому причиной, мне выяснить не удалось. - Проклятье, - прошипел Сиэль, впившись пальцами в одеяло. – У меня нет времени прохлаждаться здесь. Я должен вернуться! Себастьян вобрал аромат души юного хозяина, и тело его охватила дрожь. В этот самый момент душа Сиэля Фантомхайва металась, переполненная самыми противоречивыми желаниями и чувствами: глубокое отчаяние и горькая решимость, сладостная агония от призрачного обретения и застарелая боль потери, черное отвращение к себе и несокрушимая гордость, подобная столбу света. Сиэль Фантомхайв ненавидел и ненавидел неистово, жаждал отмщения больше счастья, и справедливости больше собственной жизни, отвергал свет и с высоко поднятой головой шел навстречу своей гибели. Чистейшая душа, запятнанная бездонным горем и черным унижением – Себастьян хотел ее. Хотел превыше всего. И он ее заберет. Там, когда-нибудь. Или здесь?.. - Прошу меня простить, - коротко поклонившись, демон покинул покои графа Фантомхайва. Сбежал. Винсент проводил его взглядом. Дверь едва только закрылась, как он мягко обнял Сиэля за плечи, привлек к себе, склонился, изучая лицо мальчика – такое ошарашенное сейчас, такое уязвимое. - Мой дорогой ребенок, - проронил Винсент ласково и странно отстраненно. Рука бережно коснулась щеки Сиэля, нежно отвела нависшую на глаза челку, заправила за ухо длинную прядь. От этой ненавязчивой ласки у Сиэля перехватило дыхание. Нечто неосязаемое стиснуло горло, непереносимой, разрывающей болью запылало клеймо на спине. И все те раны – каждый ушиб, синяк и царапина – что были получены им в том ненавистном подвале, словно открылись заново, парализовав тело. - Сиэль, - прошептал Винсент с такой родной заботой, с такой близкой нежностью, что мальчик не выдержал – лопнула, казавшаяся прочной, тугая струна, и слезы, и дикий крик хлынули из несчастного ребенка, и руки сами собой вцепились в шею отца. Он не плакал так долго. Так долго он не позволял себе облегчить душу. Так долго не было того, по кому он так тосковал. - Па… папа… - Шш, молодец, Сиэль. Ты все сделал правильно. Я горжусь тобой. А Сиэль все плакал. Он то кивал на ласковые слова отца, то неистово мотал головой, не соглашаясь. Ему было стыдно и радостно, страшно и уютно, одиноко и тепло. Так много всего – такого противоречивого, непереносимого и сильного – Сиэль задыхался. Задыхался, как задыхалось небо в грозовых тучах за мгновение до падения первых капель. - Я всегда буду рядом. Был дождь – долгий и мрачный. Но длиться вечно дождь не может; не может и сон. Сиэль проснулся. За тяжелыми шторами пробивался яркий солнечный свет, и где-то совсем близко звонко щебетали птицы. Он не помнил своего сна, но на сердце было странно спокойно и мирно. И на губах, помимо воли, появилась робкая, чуть-чуть счастливая, детская улыбка. - Потому демоны и не спят, - беззвучно выдохнул Себастьян, так и не переступив порог спальни юного графа. Сон – удел людей и человеческих душ. Где-то в демоне спала душа Винсента Фантомхайва. Спала и видела сон о том, как встретилась со своим сыном, чтобы утешить и защитить. Себастьян коснулся рта кончиками пальцев. Это была сильная, невероятно волевая душа. Была тогда, осталась и теперь. Однажды Винсент Фантомхайв – наяву или во сне – сказал, что даже смерть не помешает ему заботиться о своем ребенке. Себастьян не поверил. Он отвык от того, что не все люди лгут. - Интересно.