Прогресс

В субботу Ван Ибо с родителями должен был отправиться за подарком к восемнадцатилетию. Отзывы о шоу-руме были очень хорошие, и хотя, в отличие от крупных выставок или маркетплейсов, нельзя было посмотреть сразу много, говорили, что выбор там прекрасный и совершенно потрясающего качества. Ван Ибо был очень благодарен за такую возможность, хотя и подслушал случайно, что причина, по которой для него решили так серьёзно раскошелиться, была в «вольных взглядах». Родители надеялись, что дорогая, идеально вышколенная личная омега избавит его от «подросткового бунта», даст понимание об истинном положении дел за то время, которое ему придётся потратить, заботясь, как полагается, о личном питомце. Около года назад Ван Ибо всерьёз воспринял некоторые прогрессивные идеи, после чего покрасился в белый, потому что внешность не обязательно должна стереотипно отображать биологический пол. Готовясь впервые голосовать на выборах в следующем году, он внимательно изучал программы политических лидеров, которые планировали в будущем поднять вопрос гражданских прав омег. Родители сначала посмеивались, потом старались логически его образумить, а теперь вот решили, что собственный омега своим примером покажет весь абсурд этих идей. Семейными омегами он отказался пользоваться. Шутки о том, что это поэтому он такой нервный и интересуется совершенно дикими вещами, Ван Ибо воспринимал плохо. Теперь, после краткого затишья, он предвидел новый раунд выяснения отношений, но совершенно не понимал, как омега может повлиять на его позицию. *** Папа громко втянул в себя воздух, когда Ибо спустился, чтобы ехать в шоу-рум. Да, он специально подвёл глаза и нанёс прозрачный розовый блеск на губы. Но сегодня был день его совершеннолетия, и замечания ему не сделали. Владелец шоу-рума и бровью не повёл, рассыпаясь в льстивых поздравлениях и провожая их в демонстрационный зал. Дюжина омег стояла на широко раздвинутых коленях на невысоких подиумах, чтобы будущему владельцу было удобно их разглядывать, не нагибаясь. Подсвеченные так, чтобы казалось, что это даёт альфе хороший обзор, а не представляет омегу буквально в выгодном свете. Все они были в полной презентации — в сложной сбруе из ремешков, чтобы удобно было перестёгивать за карабины широкие кожаные браслеты на запястьях и лодыжках; в клетке для члена, с небольшой анальной пробкой, в ошейнике и с кляпом. Ван Ибо, пытаясь отвлечься от мандража, который всё утро не оставлял его, с нервным смешком отметил, что, кроме классически красивых особей, было несколько со специфической внешностью: крупный, весь перевитый бугрящимися мышцами взрослый омега, хрупкий белокожий и длинноволосый рыжий, весь в россыпях веснушек. У одного из омег была стрижка почти как его собственная, и Ван Ибо раздражённо подумал, что это воспринимается совершенно неправильным. Должно быть, именно из таких экзотов его кузен Цзяэр взял себе альбиноса-негроида и, разумеется, пользовался невероятным успехом и вниманием в любом общественном месте, куда бы с ним ни пришёл. Внимание такого рода не было приоритетом для Ван Ибо. Он и сам не знал, чего бы хотел. Он думал об этом, разумеется, много. Но в конце концов решил положиться на удачу. В итоге выбор не стал для него проблемой. Выбора как такового у него не было. Поддавшись уговорам, он дошёл до конца ряда, но это уже было зря потраченное время. Лицо, линии этого тела, лёгкая синева на месте депиляции, такой редкой для омег, обычно никаких волос у них не росло, а те, что бывали, не оставляли таких следов. Этого он хотел, это было приоритетом, у него не было альтернатив. Этот омега стоял в ряду третьим. Когда они подошли, на его лице ещё была видна тень какого-то другого выражения, видимого даже через кляп. Разгладившаяся хмурая морщинка между бровями, изменившийся на полагающийся по статусу ровный взгляд. Что-то живое. Глаза были такие прекрасные, что никакое тренированное равнодушие не могло скрыть жизни в них. Этот омега волновался: волновался, выберет ли его Ибо. Документы омеги тоже не смогли поколебать его выбора. В кабинете, где они обсуждали сделку и где могли бы сделать окончательный выбор из двух-трёх кандидатов, в нише для омег стоял один Сяо Чжань. На этом этапе на омеге традиционно были шумоподавляющие наушники, и к людям он был повёрнут спиной. Незачем пытаться улавливать желания и приказы потенциальных хозяев, а вид сзади на четвереньках мог стать не меньшим поводом для покупки, чем фронтальная презентация в главном зале. Ибо точно косился на задницу и длинные ноги всё то время, что его отговаривали от покупки. Сяо Чжань проявился ненормально поздно — природа омеги взяла над ним верх не в детстве, не, как изредка бывало, в пубертате, а уже после того, как он начал жизнь рядового человека без признаков второй сути. Окончил университет, завёл маленький бизнес. Образованная омега — это нонсенс, особенно для первой покупки. Да, мы выставляем его в ряду лучших экземпляров из-за прекрасной внешности, а также потому что он необычайно быстро обучился сексуальным практикам и правилам поведения настоящего вышколенного омеги. Но, по правде говоря, он для клиентов с особыми интересами, объяснял владелец шоу-рума, покраснев. Ван Ибо даже представить не мог себе, что же это за интересы. На обратной дороге он спросил у папы, и тот, хмыкнув, сказал, что с такими омегами некоторым нравится иметь дело именно из-за того, что их функциональность нарушена чужими нормами и их можно, например, больше воспитывать. Но с этим омегой проблем не будет, он очень послушный и знает своё место, нас в этом уверили абсолютно точно. Ван Ибо подумал, что это и вправду странно и он будет обращаться со своим омегой хорошо и справедливо — точно так же, как с остальными, ничем его не выделяя. Ведь он не виноват в случившемся. Багажник их автомобиля был оборудован сетками, смягчающими дорогу для упакованных омег, так что они решили не ждать фирменной доставки и забрали контейнер с омегой с собой. Ван Ибо остро чувствовал приближение дома, приближение момента привязки. Его ладони потели, а на колени пришлось положить толстовку. Папа весело поглядывал на его покрасневшие щёки, но, к счастью, никак не комментировал. Про привязку они договорились уже давно, но папа снова поднял этот вопрос, когда они уже доехали и прислуга вытаскивала контейнер из багажника и высвобождала Сяо Чжаня от стационарных фиксаторов, чтобы он смог самостоятельно перешагнуть порог. В обычном ритуале у порога он должен был сразу, оказавшись внутри, продемонстрировать покорность дому и хозяину, опустившись на колени и взяв первый хозяйский узел. Ван Ибо решительно заявил, что это его личная омега и вязать он её будет персонально, за порогом собственной комнаты, а не в морально устаревшем варианте — при родителях и домочадцах. Он не собирается быть развлечением, демонстрировать узы собственности и свои гениталии тоже не хочет. Ну и что, что это про покорность омеги дому. Его и так повяжут, и он будет покорен, какие проблемы? За порогом его комнаты Сяо Чжань, слышавший всю перепалку, без лишних напоминаний опустился на колени, потом грудью и лбом на пол и раздвинул руками задницу, идеально исполняя свою часть ритуала. Ван Ибо запер дверь, снял повязанную вокруг талии спасительную толстовку и задумался: стоит ему раздеться или нет, или весь смысл во времени, и нужно повязать омегу прямо сейчас, прямо сразу, не успев буквально снять штаны. Мысль показалась Ван Ибо разумной, и он только высвободил из джинсов практически полностью стоящий член, от первого же прикосновения дошедший до полной готовности. Он встал на колени сзади омеги. Красиво было и возбуждающе настолько, что он решил немного отвлечься. Совсем капельку. Чтоб только успеть вставить поглубже в манящую, раскрытую в этой позе с раздвинутыми ягодицами дырку. Ковёр в его комнате был мягким, с высоким ворсом. На нём удобно было стоять на коленках, но жалко было запачкать. Ван Ибо с кратким рычанием встал за салфетками. Заодно вспомнил, что его предупреждали насчёт необходимости дополнительной смазки — естественные функции Сяо Чжаня пробуждались медленно, и смазки вырабатывалось недостаточно. Это могло повредить его члену. Да и, возможно, самому Сяо Чжаню тоже. Вернувшись обратно, встав на колени сзади своей первой омеги, Ван Ибо протёр дезинфицирующей салфеткой руки и сунул в Сяо Чжаня два пальца. Пока без смазки, чтобы почувствовать, каково оно — настоящее. Он надавливал на нижнюю часть прохода, водил пальцами по кругу и думал, что дополнительная смазка не понадобится. Омега нормально тёк и вообще хорошо реагировал, прогибаясь и подёргивая бедрами. Смазка была очень скользкой и приятной на ощупь, выгодно отличаясь от искусственных. Ван Ибо ещё немного подрочил задницу омеги пальцами и начал медленно вводить член. Проблема была в том, что узел уже наполовину сформировался, и, вместо того чтобы раздуться в податливых внутренностях заднего прохода, ему придется проталкиваться снаружи через сфинктеры, ощущавшиеся пальцами еще довольно тугими. Идеально. Идеальный. Думал Ибо, трахая омегу пока членом до узла. Чудесная дрожь спины и медленное, едва заметное покачивание бёдер навстречу казались единственно правильными. И возбуждающими. Похоже, узел вырос ещё немного, и медлить больше не стоило. Ван Ибо начал проталкиваться до конца, и омега замер, застыл в какой-то момент, разочаровывающе растеряв всё удовольствие, его спина вспотела и пошла красными пятнами. К своей чести, омега не издал никакого протестующего или болезненного звука. Только перестал вести себя так, как ему нравится, с неудовольствием отметил Ван Ибо. Надо будет сказать ему на будущее. Потолкавшись ещё немного, Ван Ибо собрал смазку с промежности и даже с ног омеги — когда только успело натечь — и нанёс её на свой узел, несмотря на вероятность похерить весь ритуал преждевременным сбросом. Так стало входить легче, и всё довольно скоро закончилось — вход через такие тесные ворота мало способствовал долгому финалу. Идеально. Идеальный. Создан для этого. Ван Ибо поднялся от идеальной спины, когда узел спустился, медленно вытащил. Он протёр салфетками себя и задницу омеги, оставив одну у него между ног, чтобы впитывалась вытекающая сперма. — Придержи там, — сказал Ван Ибо Сяо Чжаню, когда потянул его наверх за длинную руку с красивой маленькой ладонью. Это, кстати, не было бунтом против классической формулы принадлежности — он тупо забыл. Ну и ладно, решил Ибо, это формальность. Всё же состоялось фактически. Он потянул Сяо Чжаня на диванчик, недавно обновленный с учётом его изменившихся потребностей. Каучуковой лежанке, встроенной в нижнюю часть дивана, вытекающая сперма на самом деле была не страшна, и можно было не беспокоиться. Ван Ибо выбрал для омеги пару подушек, чтобы можно было подложить под голову или локти, пока из задницы течёт на каучук, и решил, что можно немного отдышаться. Он рассеянно поглаживал голову Сяо Чжаня, его омеги, теперь полностью его, и сам не заметил, как начал рассказывать о том, почему сложилась такая ситуация, что он верит в прогресс, что когда-нибудь гражданская роль омег в обществе будет пересмотрена. Сяо Чжань в какой-то момент поднял голову и стал смотреть на него с выражением, которое можно было бы принять за надежду, но, конечно, это был взгляд удовлетворённой повязанной омеги. Внезапная откровенность покинула его настолько же необъяснимо, как и появилась, но Ван Ибо решил завершить свою речь поистине грандиозным аккордом толерантности. — Ну вот, допустим, кляп, — сказал он, поглаживая ремешки, впившиеся в щёки. — Или намордник, все эти кляпы — какая глупость! Я верю в тебя! Ван Ибо внимательно смотрел Сяо Чжаню прямо в глаза. В них была снова надежда и так впечатлившая его жизнь, там был ум. Разумеется. — Я доверяю тебе. После всего того, что о тебе рассказали, — Ван Ибо начал расстёгивать застежки кляпа на затылке, склонившись так близко, что перестал видеть лицо Сяо Чжаня. — После того как ты себя вел, как ты себя показал. Я уверен, что кляп тебе совершенно не нужен. Ван Ибо откинулся на спинку дивана, покачивая снятым кляпом и ласково глядя на изумительной красоты лицо перед собой. — Я уверен, — сказал Ван Ибо, нежно проводя по щеке Сяо Чжаня, — что ты сумеешь молчать, как подобает омеге, и без физической затычки. Глаза Сяо Чжаня буквально загорелись. Было ли это благодарностью, восхищением, чувствами повязанной омеги, обусловленными физиологией, — Ван Ибо ещё только предстояло выяснить.