Сквозь мои пальцы тянется лето

      Замечая сгорбленную фигуру Себастьяна в маленькой пещере, Теодора тихо вздыхает и старается всеми силами не перейти на бег.       Она подходит ближе, видит, как он дрожит, замечает грязную одежду и кровь на руках.       Он долго бежал, возможно даже слишком, ведь Фелдкрофт находится весьма далеко отсюда, но она всё равно его нашла. Его очаровательные кудряшки запутались, а костяшки на руках сильно кровоточат, но Сэллоу этого и не замечает. Лишь сидит на грязной земле, склонив лицо, и девичье сердце грозится выпрыгнуть из груди от этого зрелища.       Она подходит совсем близко, садится перед ним, совсем не боясь запачкать одежду и ждёт какое-то время, но затем срывается:       — Ты цел? — Она в очередной раз проходится взглядом по его фигуре в поисках повреждений, но сама прекрасно понимает, что ранена скорее душа.       — Да. — Его голос осип и дрожит, и Тео действительно хочет его коснуться, поднять, наконец, его голову и заглянуть в удивительные карие глаза, заправляя прядь за ухо. Хочет сказать миллионы слов поддержки, но в голове почему-то совершенно пусто. Вместо этого она совсем неуместно спрашивает:       — Ты плачешь? — Замечает как на землю капает одинокая слеза и сжимает кулак подавляя жалостливый взгляд. Парень, сильнее дрожа, кутается в мантию, но так и не поднимает голову.       — Нет...       — Хочешь... поговорить о том, что случилось? — Перед глазами вновь строчка из письма Анны, что пришло совсем недавно: «Он снова за своё, приезжай». А дальше Нотт снова переживает своё волнение, страх и даже отчаяние.       Врываясь в дом Анны, Тео застаёт её саму рыдающую над семейной фотографией. Кажется, та даже хочет начать жаловаться, но Теодора в миг прерывает её холодным: «Где Себастьян?»       Конечно же она не знала. Но, Мерлин, Теодора соврёт, если скажет, что её недоумение было совершенно не комично, когда Тео просто ушла, вместо того, чтобы утешить бедняжку.       Нет, конечно, Анну было жаль, но она в жизни Доры имела явно меньшее значение, чем Себастьян и Оминис, и, очевидно, тот факт, что Себастьян вновь сорвался, говорит о многом.       — Н-нет... — Дора даже поначалу не слышит его, но, уловив тихий всхлип, подаётся вперёд, едва касаясь Себастьяна. Едкое сомнение томно шепчет, что она делает что-то не так и должна уйти, но вот душа сама молвит:       — Обнимемся? — И Себастьян тоже подаётся вперед, крепко прижимая подругу к себе. Она неловко заваливается на бок, больно ударяясь копчиком, но только сильнее держится за него, кутая в собственную мантию, словно пытаясь скрыть от всех проблем.       Всхлипы становятся громче, Себастьян держится за неё как за спасительную соломинку, пока Нотт нежно-нежно гладит его голову и игнорирует чужие слезы, скатывающиеся по её шее.       Она хочет сказать, что всё обязательно будет хорошо, что они справятся, что это лишь временные трудности... Но язык не поворачивается соврать.       Теодора целует его куда-то в макушку и замолкает, погружаясь в собственные мысли о ближайшем будущем. Будут ли в этом будущем Оминис и Себастьян?       — Знаешь, Себастьян, у меня ещё не было таких друзей как ты и Оминис... Потому что вы мои первые друзья, Себастьян. — Это была просто мысль вслух, вырвавшаяся под гнётом вины и раздумий, но Сэллоу вздрагивает, медленно отлипая от неё.       Тео, кажется, не дышит, когда он заглядывает в её глаза в поисках каких-то ответов. Лишь обеспокоенно скачет взглядом, а затем с упоением вздыхает, целуя его куда-то в висок, позволяя вновь прижаться к себе.       Гладит его кудряшки, давая ему чуть съехать к собственной груди и тихо баюкает, как маленького ребенка, напевая какой-то старый мотив.       В голову как некстати лезет мысль, что, если бы Анна наконец умерла, всем бы было легче. Но Тео быстро прогоняет эту мысль, считая её непозволительной. Анна не виновата в случившемся, она едва ли хочет, чтобы Себастьян продолжал поиски её спасения. И, тем более, Нотт к этому тоже причастна.       Ох, если бы она не убила Руквуда! Если бы каким-то чудом отправила луч Авада Кедавры в сторону... Можно было бы у него лично узнать, как снять проклятие...       Вырываясь из собственных мыслей, Дора с удивлением замечает, что парень совсем стих и весьма крепко обнимает её. Аккуратно тормоша его, Нотт понимает, что тот спит.       — Себастьян... — Прижавшись затылком к холодному камню, слизеринка задумчиво хмыкает и прикрывает глаза. Долго тут сидеть всё равно нельзя — слишком опасно. Выйдут тёмные дворняги, а они в тупике, и отбиться будет явно сложно. Озеро ещё недалеко, значит, и топеройки рядом.       Тео, слышит магический хлопок, вздрагивает, тут же направляя палочку в единственный проход, но, ощутив знакомую магию, тихо выдыхает:       — Оминис.       — Дора? — Парень спешно идёт в сторону голоса и напуганно озирается, направляя палочку на Себастьяна. — Он?..       — Спит, и весьма крепко. — Девушка нежно улыбается, стоит Оминису направить палочку на неё. — Как ты нашел нас?       — Между нами образовалась связь... Я просто шёл туда, где чувствовал вас.       — Я тоже. — Кивает она, наблюдая за тем, как Мракс становится на одно колено и обеспокоенно оглядывает друга. — В Хогвартс нам сейчас явно нельзя, комендантский час уже, и старост куча. Да и после недавних событий даже твои связи могут не помочь...       Нервно поглаживая друга, она вопросительно смотрит на Оминиса. Ну вот, она снова вынуждает его решать проблемы Себастьяна.       — У меня тут есть хижина неподалёку. — Оминис кажется слегка смущённым, но Тео не может полностью быть уверена в этом.       — Я не умею трансгрессировать.       — Это и не требуется, я... в состоянии перенести нас троих.       Выдав удивлённое: «О», Дора поражённо хмыкает:       — Научишь? — И Оминис одобрительно кивает.       — Подержи. — Он протягивает ей собственную палочку, а затем с лёгкостью отлепляет Себастьяна от девушки и закидывает его руку себе на плечо, удерживая за талию. Вскочив с земли, Нотт пару секунд опирается о скалу, стараясь избавиться от потемнения в глазах, а затем, спохватившись, помогает Оминису поудобнее взять друга, опасаясь, что они упадут. Вручив ему палочку, Дора достаёт свою и, придерживая Мракса за плечо, аккуратно выводит его из узкого прохода. Вопросительно глядя на друга, сильнее хватает его и закрывает глаза. В следующее мгновение она чувствует, как желудок делает кувырок, а затем плашмя падает на траву. Пару секунд Тео даже не может сделать вдох, а перед глазами мелькают яркие искры. Застонав, она переворачивается на живот и встаёт на четвереньки, стараясь взять себя в руки.       — Дора, ты в порядке? — На грани сознания слышится взволнованный голос друга. Юная волшебница прикладывает немало усилий, чтобы ответ получился не очень жалким:       — В порядке. Занеси его в дом, дай мне пару минут, чтобы собраться. — Стоит раздаться хлопку двери, как Нотт позволяет себе замычать и завалиться на бок. Лёгкие нещадно болят, а чувство, что на тебя давят со всех сторон не спешит проходить.       Свернувшись калачиком, она обхватывает колени и, наконец, делает более-менее безболезненный вдох.       Вероятно, она слишком долго пробыла в таком положении, потому что совершенно не услышала приближение Оминиса, вздрогнув, когда его мантия бережно укрыла всё её тело:       — Прости... Я забыл, что ты никогда до этого не трансгрессировала. — Он ласково кладёт руку на её предплечье и сжимает, словно стараясь утешить, но не быть при этом слишком навязчивым.       Покосившись в его сторону, Теодора пару секунд усиленно моргает, стараясь привыкнуть к лунному свету, а затем ахает, замечая кровь из его носа.       Старается встать и, с его помощью, ей всё же удаётся. Правда, не встать, а только сесть. Она бережно обхватывает его лицо двумя руками и вертит в разные стороны, пытаясь увидеть повреждения. Только затем до неё доходит, что даже могущественные волшебники не всегда в состоянии перенести сразу трёх человек:       — Оминис, да ты надорвался! Как себя чувствуешь? Тошнит? Болит? Голова кружится? — Мракс бережно отцепляет её руки от себя и крепко держит их, слегка поглаживая.       Он молчит, но выглядит таким нежным, что девушка теряется. Хмурясь, она вновь бегает взглядом по его лицу и замечает совсем добродушную улыбку.       — Всё в порядке, Дора. Я подозревал, что так будет. — Вытащив одну ладонь из его хватки, она достает из набедренной сумки свой платок и прикладывает к носу Мракса в попытке остановить кровь, и вдруг осознаёт, насколько сильно трясутся её руки, да и она сама.       — Как Себастьян?       — Спит, и, похоже, не проснётся до полудня. — Всё ещё сжимая её ладонь, он свободной рукой очерчивает её скулу, вынуждая вновь посмотреть на себя и прекратить судорожно вытирать кровь. — Мне очень льстит твоя забота, но как ты сама?       И Тео теряется, ведь до этого момента, кажется, никто не интересовался её самочувствием так искренне, как это делает Оминис. Отведя взгляд, она хмурится, борясь с мыслью о том, что надо бы правдоподобно соврать и всё же выдает:       — Лёгкие болят... Но это не смертельно. — Юная волшебница позволяет себе слегка наклонить голову, подставляясь под чужие касания. Оминис, кажется, даже краснеет на мгновение, но затем подносит её руку к губам и целует костяшки.       У Теодоры замирает сердце, и единственная мысль, что чётко засела в её голове: «Я бы действительно убила за него. За него и Себастьяна». И эта совершенно дикая мысль не находит никакого отпора у здравого смысла. Она действительно это сделает, если потребуется.       — Он плакал. — Шепчет она и Оминис грустно кивает.       — Анне хуже, она едва ли ходит... Себастьян это чувствует, всё же они близнецы, и связь у них сильнее чем у всех нас.       — Ты знал, что так будет.       — Надеялся, что у нас больше времени... Я ведь для этого купил эту хижину, чтобы Себастьян провёл здесь летние каникулы... С Нами? — Он в сомнениях сжимает чужую ладонь, прекрасно понимая, что кодекс благородной дамы не позволит Доре не то что жить с ними в одном доме, а в одном помещении находиться. Но девушка, к его удивлению, лишь уверенно кивает, бормоча, что это хорошая идея.       Возвращаться к тёте в деревню она не собиралась, но и жить со всей остальной семьёй в поместье Нотт, тоже желания не было. Оставалось только придумать правдоподобную отмазку для родителей, но сейчас об этом думать совершенно не хотелось.       Дора позволяет Мраксу помочь себе встать, сильнее кутается в его мантию и, сжимая чужую ладонь, заходит в дом.       Оглядывая бедную кухонную гарнитуру, она мажет взглядом по двум полусгнившим стульям и отсутствию стола и задумчиво вздыхает. В доме только одна кровать.       — Я не успел тут прибраться после покупки... — Неловко улыбается Оминис.       — Тут хоть никто не умирал?       — В доме – точно нет. — Тео хочет едко поинтересоваться: «А за домом?», но вместо этого хихикает, наконец отпуская руку, и кружится по комнате.       Ну, могло быть и хуже. Всё же лучше, чем ночевать в старой пещере. Хотя, конечно, кодекс благородной дамы едко шепчет, что ей нельзя спать с двумя мужчинами в одной кровати, но усталость решительно рявкает, что можно. И она будет.       — Тут только одна кровать... Не думаю, что в нашем состоянии будет разумно пытаться наколдовать, что-то ещё... — Мракс старается куда-то деть свободную руку и поэтому неловко мнёт свою рубаху, совершенно не глядя в сторону Тео. — Я могу лечь рядом с камином. Кажется, спать на твёрдом полезно для спины.       Нотт слегка поворачивает голову вбок и смотрит на него с невероятной нежностью. Её очень тронул тот факт, что Оминис действительно хочет, чтобы ей было комфортно. Он всегда старается не переходить грань дозволенного и даже в такой ситуации старается оставаться джентльменом.       — Кровать большая — втроём, конечно, будет тесно, но мы влезем. — Не сводя с него взгляда, она вешает на стул мантию, а затем нарочно медленно стягивает с себя галстук.       Оминис не может этого видеть, но прекрасно слышит, поэтому в миг краснеет, и всё же поворачивается к ней.       — Помоги расстегнуть пуговицы на жилете, руки так и трясутся. — Она смущённо отводит взгляд, когда он в два шага оказывается возле неё, а затем замирает, пока Оминис с лёгкостью справляется с её пуговицами.       Оставшись в рубашке и брюках, она пару секунд не сводит с него взгляда, а затем косится на фигуру Себастьяна и горько вздыхает. Делает шаг к кровати, как её ладонь хватает Мракс и легонько сжимает, собираясь с мыслями:       — Подожди, Дора. Накройся моей мантией. Боюсь, здесь слишком холодно. — Тут же отпускает её руку и, не давая ей отказаться, поднимает свою накидку со стула и помогает подруге надеть её.       Сжимая плечи Тео, горько вздыхает, смотря в сторону Себастьяна, и даже хочет что-то сказать, но словно одёргивает себя в последний момент, и вместо задуманного молвит:       — Давай спать, Дора.       Она, прекрасно понимая, что сейчас не стоит вести откровенные беседы, лишь кивает и аккуратно подходит к кровати. Слегка отталкивая Себастьяна в сторону стены, Тео ложится посередине и ласково, почти нежно, проводит рукой по его предплечью. Оминис задувает одинокую свечу и ложится с краю, очевидно, стараясь лишний раз не тревожить девушку.       Накрыв всех троих одеялом, Дора неловко ойкает, стоит Себастьяну перевернуться и крепко обнять её поперёк талии. Его голова уютно устраивается на её плече, и, умилившись, Тео лениво трётся щекой о его макушку, прикрывая глаза. Когда Оминис в потёмках находит её руку и переплетает их пальцы, на лице девушки неосознанно расползается счастливая улыбка.       — Спокойной ночи, Дора.       — Спокойно ночи, Оминис.       — Спокойной ночи всем. — Лениво тянет Себастьян, так и не открыв глаза.