Страшно представить на что способен этот человек, верно?

      Их конфликт длился уже год и Нил честно устал. Он устал игнорировать или ядовито отвечать на злобные подначки Джека. Устал от разобщённости команды из-за проблем в виде ущемленной гордости некоторых. Но больше всего он устал слышать из поганого рта Джека имена Натана и Натаниэля Веснински.       Ты выглядишь совсем как папочка.       Твой папаша совсем не заморачивался, когда называл сына в честь себя, да?       Готов поспорить, ты такой же псих, как и он.       Что ты чувствуешь, являясь сыном серийного маньяка?       О-о, Нил много что чувствовал. Но больше всего, как медленно закипает с каждым упоминанием ненавистного имени.       Когда приехали новички, Нил готов был сорваться. Ежегодная притирка лисов друг к другу и так была мучительной, но в этот раз Джек делал её ну просто невыносимой.       Нил с ностальгией вспоминал Сэта: даже он не вносил столько раздора в команду. Джек ярился из-за сравнения с Сэтом и нападал на Нила ещё сильнее, считая себя куда как лучшим игроком. Кевин, кстати, не отрицал, что Джек и Сэт друг друга стоили (что заставляло новенького и вовсе впадать в бешенство, но тихое, так, чтобы его кумир Дэй не заметил).       — Тебе стоило просто от него избавиться, — выдохнул Эндрю вместе с дымом сигареты.       Нил уткнулся лбом в колено и тяжело вздохнул. Он ощущал себя разбитым и вымотанным, а это только начало сезона. Девушек уже не было, и Нилу приходилось справляться с командой самому. И потерять сейчас нападающего, пускай даже такого херового как Джек, они не могли себе позволить.       — Стройка возле кампуса уже завершилась, труп будет некуда спрятать.       — Ты не найдешь куда спрятать труп? — Нилу показалось, что он расслышал в голосе Эндрю лукавую нотку, и он поднял глаза на парня.       Невозмутимое выражение лица было привычным, но закатное солнце снова делало Эндрю красивейшим человеком из всех виденных Нилом. Он опять залип на знакомом до чёрточке лице.       Нил был так благодарен. За всё. За ключи, доверие, поцелуи. За поддержку, за невольную и неохотную помощь с командой. И за то, что сейчас он сидит рядом с разбитым Джостеном, и с угрюмым выражением лица собирает его осколки. Под его руками Нил превращался в красивый яркий витраж. Нил ценил в Эндрю так много…       — Наверное, я бы все же нашел пару мест, — уже более весело, без ноток отчаянья, ответил Нил, не отрывая взгляда от Эндрю в закатных лучах.       — Двадцать восемь, — невозмутимо ответил Миньярд, а Нил засмеялся. Ну если уж Эндрю придумал двадцать восемь мест, где можно спрятать труп Джека, то Нил однозначно справится. В конце концов, планов по устранению у них уже больше, чем букв в английском алфавите.       — Хэй, познакомишь нас с Натаниэлем? — с веселой злобой бросил Джек, когда они вышли на разминку, а Нил начал знакомить всех собравшихся с разработанной стратегией на первую игру сезона.       Джек перебивал его, влезал с комментариями и просто начинал громко разговаривать с кем-то из команды. Нил закипал. Он делал медленные вдохи, чтобы успокоиться и мысленно напоминал себе, что Нил Джостен не убивает людей, если они ему мешают.       Очередная шуточка про сына Мясника. Старая часть команды в полном составе привычно прожигала Джека взглядами, на что тот невозмутимо приподнял ладони в жесте поражения:       — Мы просто знакомимся друг с другом. — И добавил яда в голос: — Новенькие должны знать…       Нил, ища спокойствия, бросил взгляд на Эндрю. Тот перехватил его взгляд и выразительно положил ладонь на запястье, предлагая радикальный способ решения проблемы. И Нил был очень, очень близок, чтобы прибегнуть к этому способу. Но Нил Джостен не убивает глупых мальчишек. Даже если очень хочется.       Тут-то и прозвучала эта дурацкая фраза про знакомство с Натаниэлем.       Нил понял, что бурлящий вулкан внутри (чертов темперамент отца), он больше не в силах сдерживать:       — Пошел ты, — огрызнулся он, все ещё отчаянно надеющийся остаться в рамках приличия и не выбить зубы их нападающему. — Не лезь туда, куда не просят.       А Джек лишь рассмеялся. Когда Нил отвернулся, он пробормотал что-то вроде «слабак» ему в спину.       Нил Джостен не убивает, но…       — Эндрю, — тихо позвал он. — Одолжишь нож?       Миньярд без вопросов ловко выудил один из ножей и, если бы кто-то смог заглянуть за маску безразличия, то увидел бы, какое же предвкушение он испытывает. Начинается его любимое шоу, правда в этот раз с новыми дополнениями. И это было даже ещё интереснее, чем раньше.       Нил взял в руку нож, хотя обещал себе когда-то, что больше никогда. Чувство узнавания было… отвратительно родным. Знакомая тяжесть, идеальная балансировка, чуть не по его руке, но он справлялся и с не такими, и хищно заточенный край лезвия. Нил вздохнул тяжело и немного грустно. Он не хотел этого, Лисы в свидетели: он терпел Джека год. Он игнорировал, резал придурка на части словами, даже разбил ему лицо. Джек был необучаемой брехливой псиной. Нил пытался. И если он не понимает по хорошему…       Что ж, он предупреждал.       — Хэй, Джек, — окликнул Нил, перехватывая нож нижним хватом, — ты так хочешь познакомиться с Натаниэлем? Нил оказался рядом с Джеком раньше, чем тот успел среагировать, и ловким движением ударил его рукоятью в висок, а затем ногой под колено. Перевернуть ошеломленное упавшее тело на спину.       — Что ж… Я вас познакомлю, — голос Нила изменился. Став глубже. Опаснее. Губы исказила лёгкая версия оскала отца.       Джек попытался скинуть своего капитана с себя, как только ошеломление после удара прошло:       — Чё ты творишь?! — но продолжить ему не дал приставленный к горлу нож. — Совсем псих? Решил под ебаря своего закосить?       — Ну-ну, ты же так хотел познакомиться. — Нил прошипел ему в лицо, взбешенный уже одним лишь упоминанием Эндрю в таком контексте: — Наслаждайся!       Нил устроился поудобнее на Джеке, игнорируя выкрики товарищей по команде, которые подтянулись ближе к скандалу. Но он знал, что никто не вмешается, кроме, возможно, Ваймака, но даже тот считал, что парням давно пора решить конфликт самим.       — Натаниэль Абрам Веснински. Сын Балтиморского Мясника, — коротко представился Нил, чувствуя как внутри всё немеет и смерзается от произнесения этих, практически кощунственных, слов вслух. — В три года отец впервые направил против меня свой тесак, он зажимал мне рот, чтобы не слышать криков. — Нил, иллюстрируя свой рассказ, зажал Джеку рот ладонью. Парень испуганно замер, прекратив вырываться. — Отец, не отрываясь, смотрел мне в глаза и за каждую чёртову слезинку делал новый надрез на моей коже.       Нил приблизил лицо к Джеку, не моргая, впившись в глаза. Когда последний начал дёргаться от паники, Джостен отстранился и, как не в чем ни бывало, продолжил:       — В четыре он вручил мне первый нож и приказал научиться им владеть. — Рука со рта Джека перекочевала к горлу, чтобы продолжать контролировать парня, когда он отнял нож. Он покрутил перед глазами хищную сталь, запуская блики от верхнего света в лицо Джека. — Как думаешь, на многое ли способен четырехлетка, чтобы удовлетворить Мясника?       Нил не хотел вспоминать, он вообще не хотел это помнить. Ни крики отца, ни жестокие пощёчины такой силы, что он по инерции поворачивался и падал на пол. А за каждую неправильную попытку держать нож, болезненные тычки Лолы и Ромеро.       — В пять… В пять я должен был выстоять несколько минут против одного из подчинённых отца с ножом в руке.       Он до сих пор не понимал почему взрослые, более или менее адекватные люди считали, что это будет по силам ребенку. Или расчет был как раз на то, что он ничего не сможет? Просто чтобы иметь хоть какую-то причину для издевательств, успокаивающую остатки их совести?       — Иначе его люди имели полное право меня избивать. В то время матери пришлось нанять частного врача для меня, чтобы я не сдох.       Он до сих пор не знал, почему его мать все это терпела. Почему только тихо утирала слезы и залечивала его раны, а когда она перестала справляться, то наняла доктора.       Тот мужчина оказался таким же заложником поместья Мясника. Нил помнил добрые руки мужчины, который сам едва не плакал, латая ребенка, а Нил его ещё и утешал, мол ему не больно, ведь он привык. Сейчас он понимает почему это вызывало у взрослого мужчины дрожащую улыбку и слова утешения.       Он до сих пор не знает что с ним стало после их с матерью побега, но вряд ли из дома Мясника кто-то смог выйти живым, из тех, кто хоть как-то был замешен в его неправомочных делах.       — В шесть лет мне впервые приказали убить животное. — Нил снова вернул нож под горло Джека, когда тот попытался скинуть Нила с себя, но Джостен, не смотря на небольшой рост, был сильным парнем. — Знаешь, если бы у меня был выбор, я бы в жизни больше не прикоснулся к мясу.       Но Нил сам выбрал жизнь спортсмена и ему нужен был протеин, чтобы нормально функционировать. Но ей-ей, покупать в магазине мясо до сих пор было для него мучением.       — Да отъебись же ты от меня! — истерично выкрикнул Джек, безрезультатно пытаясь скинуть с себя Нила. — Эй, вы, не хотите мне помочь?! — крикнул он остальным членам команды, выстроившимся вокруг них, но не вмешивающихся в их разборки.       — Не лезьте, — предупредил Джостен, четко выговаривая слова. Он не хотел ничего из этого и тем более жертв среди остальных лисов. На его счастье, команда вняла своему капитану. Старшекурсники лишь переглянулись между собой беспомощно, хорошо догадываясь как ненавистна Нилу сама мысль рассказывать все это окружающим.       Мэтт вопросительно приподнял брови, безмолвно спрашивая у Эндрю, не хочет ли тот остановить своего парня. Но Миньярд лишь отрицательно качнул головой, продолжая внимательно вслушиваться в слова его личной проблемы. Мэтт прикрыл ладонью губы, чувствуя, что еще немного и у него потекут слезы от боли за судьбу его лучшего друга.       Джостен неумолимо продолжал говорить:       — В семь отец сказал, что я достаточно взрослый, раз стал побеждать его подчинённых, — Нилу хотелось закричать: «Только вдумайся в эти слова! Это же маленький ребенок! Как он может побеждать взрослого?!». Но как-то побеждал. Боль вообще способствует развитию. — Теперь я могу присутствовать на пытках. Ты знал, что у Мясника был полностью оборудованный под пыточную подвал в поместье? — Нил снова заглянул в глаза Джеку, ожидая ответа. Тот же был настолько ошеломлен всем происходящим и рассказом, больше похожим на описание дерьмового боевика, что даже уже не пытался подняться. Только слабо трепыхался, да краснел все больше от злости и страха. — Нет? Теперь знаешь.       Из горла Ники вырвался невнятный вскрик, он зажал рот обеими руками и затрясся от слез. Да, он видел во что Нила превратили люди отца, он догадывался, что его детство не могло быть нормально, но это — это уже за гранью добра и зла. Аарон только поджимал губы, раздраженный срывом тренировки, но даже ему было мерзко слушать все это. Увидев, как кузен начал биться в истерике, Аарон выдохнул сквозь сжатые зубы и прижал голову Ники к плечу, позволяя выплакаться.       Перед глазами Нила мелькали отблески пыточных инструментов, белая плитка с черной затиркой, хирургический стол, наручники и металлические сливы, куда стекала кровь. Незабываемое место… Абсолютно незабываемое. И иронично, что впоследствии именно оно стало сначала путем к их матери спасению, а затем и местом смерти отца.       — Когда мне исполнилось восемь, в наш дом зачастили копы, в их тупых бошках наконец-то появилась мысль, что Натан Веснински может быть как-то замешан в делах с Балтиморским Мясником. Тогда отец наградил меня ударом раскаленного утюга. Когда-нибудь ощущал, как приваривается к мясу ткань?       Крышесносные впечатления, особенно, когда потом врачам приходится срезать весь верхний слой кожи, чтобы залечить ожог, потому что ткань отделить от сгоревшей плоти просто невозможно.       Наверное именно тогда мать решила, что нужно бежать. Нил не помнил тот месяц. Только боль и мучение, огромное количество болеутоляющих и противовоспалительных, капельницы. Молящийся у его кровати врач и пустые глаза матери. Она держала его за руку, что-то шептала. Ему кажется он помнит, как она просила прощения и умоляла его бороться.       После того как он всё-таки пришел в себя, мать изменилась. У нее было такое выражение глаз… Нил даже описать его не может. Но ему кажется, что именно в тот момент она стала способна на все ради него.       — Кстати, — продолжил он, не давая себе погрузиться слишком глубоко в воспоминания, — на мой восьмой день рождения, отец собрал за огромным праздничным столом кучу подчиненных. К концу вечера с перерезанными глотками за столом оказались все, кроме нескольких избранных.       Нил помнит, как отец крупным хищником кружил по столовой, разговаривая то с одним, то с другим человеком. И если ответ ему не нравился, он перерезал ему горло. Иногда Натан щёлкал пальцами и из-за спины выходил Димаччио, чтобы устранить больше ненужного человека. Так продолжалось весь вечер. У Нила же было свое задание:       — В течение всего вечера я должен был есть именинный торт, улыбаться и никоим образом не проявить сочувствие к умирающим, — Нил улыбнулся шире, словно показывая как он должен был выглядеть за праздничным столом, — иначе на их месте оказался бы я. Ненавижу сладкое, — от души заявил Нил. Он слегка сместился на Джеке, попутно выбив коленом под дых из него воздух, чтобы отбрыкивался меньше.       Тот торт, который он в одиночку должен был съесть, под зрелище умирающих один за другим людей, иногда до сих пор ему снится в кошмарах.       — В девять я стал достаточно взрослым и умелым, чтобы не просто присутствовать на пытках, не-ет, теперь я должен был ассистировать. — Никто даже теоретически не может себе представить сколько людей было замучено до смерти в подвале Мясника. Как бы не трудились полиция и ФБР, как бы много информации они не собрали на Натана и его окружение, они никогда даже приблизительно не смогут найти, опознать или хотя бы даже предположить сколько людей оказалось в подвале самого богатого человека Балтимора.       — Когда мне было десять, у матери наконец-то включилось чувство самосохранения и мы сбежали от Натана. — Нил покачал головой, признавая бестолковость их побега: — Он нашел нас через пять дней и избил меня так, что я находился несколько дней на грани комы.       Тогда их спасло лишь родство с Хэтфордами. Мало того, что они изначально сбежали к дяде Стюарту, прилетевшему в штаты, так потом именно дядя оплатил его лечение и перелет в Европу.       — В одиннадцать мне пришлось выпрыгнуть с третьего этажа здания, чтобы спастись от людей отца. — Это было самое безобидное из его приключений, но запомнилось оно навсегда.       Нил задумчиво провел ножом по линии челюсти Джека, который уже и дышать боялся. Теоретически парень знал что из себя представляет их капитан, но чем дальше тем жутче ему становилось. Он видел в жизни немало дерьма, он Лис, но это… Это было за гранью. Нил же глухо продолжил, слишком погрузившись в воспоминания:       — Я видел как это показано в фильмах: стекло красиво разлетается во все стороны, на герое ни пореза, а когда он приземляется, под окном чудесным образом нет ни осколка, способного впиться в стопы, да ещё как кот — всегда приземляется на ноги. Брешут несусветно.       Нил это стекло потом из разных, самых неожиданных мест ещё неделю выковыривал. И то, он не уверен, что некоторые мелкие осколки просто не остались под кожей, под заросшими шрамами.       — В двенадцать, мне пришлось зашивать пулевое ранение матери наживую. В качестве анестезии у нас был бренди. — Тут Джек не выдержал:       — Я все понял, отпусти меня!       — Нихрена ты не понял, — Нил толкнул его обратно на пол, когда Джеку почти получилось скинуть его с себя, так что парень приложился головой об пол корта. Нил безжалостно продолжил свой рассказ, выворачивая себя наизнанку, разрывая себя воспоминаниями и отравляя ядом слов. Если уж знакомиться, то по полной, верно?       — В тринадцать, уже маме пришлось зашивать на мне пулевое, вливая в меня алкоголь и дезинфицируя им же рану. Кстати, с тех пор я ненавижу алкоголь, — резюмировал он с наигранным весельем.       Он помнил, как он тихо выл, вгрызаясь зубами в подушку, в каком-то дешевом мотеле. Помнил злое шипение матери, приказывающее не издавать ни звука. И несколько хлестких пощёчин, когда он начинал терять сознание от боли. Помнил он и то, что его паранойя в то время переросла в манию. Он не мог расстаться с пистолетом, пытался мыться в бронежилете, научился спать не шевелясь и совершенно беззвучно (правда просыпаясь каждые несколько минут, чтобы проверить обстановку). Сейчас он уже мог спать не просыпаясь, но тогда… Мда.       Нил язвительно продолжал:       — И если ты думаешь, что моя мать должна была быть не так уж и плоха, особенно по сравнению с отцом, то вот тебе забавная история. Мать застала меня целующимся с девчонкой, когда мне было четырнадцать. И как всякая любящая мать, она избила меня за это до трещин в ребрах и вырванных с мясом волос.       Никто кроме Ники, обнимающего кузена, не заметил как Аарон вздрогнул на этих словах Нила. Аарон чувствовал, как у него перехватило горло, а голове всплыл разъяренный голос собственной матери и её безжалостные удары.       Сейчас Нил даже не вспомнит лицо той девчонки или свои эмоции от поцелуя, зато он всю жизнь будет помнить лицо матери, застывшее в его воспоминаниях гротескной маской, почему-то ставшей ассоциироваться с Медузой Горгоной, когда смотришь той в глаза и застываешь камнем. Вот и Нил до сих пор помнил, как чувствовал такой всепоглощающий ужас при взгляде на мать, что клетка за клеткой его тело леденело.       — В пятнадцать мне пришлось впервые убить человека, чтобы спасти свою шкуру, а не просто стать косвенной причиной чьей-то смерти. Та-дам! — воскликнул он, оскалившись теперь совсем как отец. Он не хотел убивать, но выбора у него никогда не было. Все было очень просто: или ты, или тебя. И в такие моменты все принципы и высокая мораль как-то очень быстро исчезают, пока дело не будет сделано. Но Нил в то время и не страдал подобным. Сам себе он напоминал, по воспоминаниям, робота, идеального солдата, только выученного не сражаться, а скрываться.       Джек тяжело сглотнул, чувствуя как лезвие сильнее впивается в кожу от этого движения. Ему было жутко, действительно очень жутко. Он так долго провоцировал этого человека, забавлялся его сдержанной реакцией. Теперь же он мечтал лишь о том, чтобы оказаться где-нибудь подальше. И больше никогда, ни-ког-да, не нарываться. Потому что это было страшно, и так страшно ему было до этого только один раз в жизни.       — А в шестнадцать мне пришлось выпрыгнуть находу из машины, мчащейся 100 километров в час.       Когда твоя плоть стирается об асфальт — это гораздо больнее даже сдираемой заживо кожи, Нил хорошо это знает, ему есть с чем сравнивать. Особенно, если тебе ещё нужно продолжать бежать и найти укрытие после.       Тогда они во второй раз так сильно зависели от клана Хэтфордов. Потому что без медпомощи, хотя бы минимальной, Нил бы не выжил, слишком обширное ранение, слишком обширное кровотечение и слишком большая вероятность умереть от заражения крови или болевого шока. Поэтому они так надолго застряли в Канаде, пока очередной частный врач возвращал израненное тело Нила к жизни, два месяца маринуя его в диких количествах лекарств.       Поэтому их в очередной раз нашли и подошли слишком близко.       Поэтому мать не дала ему вступить в драку, а приказала бежать (так было всегда, но обычно Абрам мог сделать хоть что-то, чтобы помочь), приняв весь удар гнева отца на себя.       Поэтому она умерла.       — В семнадцать мой отец снова нас нашел и избил мать так сильно, что она умерла у меня на руках, — глухим голосом закончил историю Нил, а затем уже зло и язвительно: — Ну, как тебе история, а? Чувствую, ты весь дрожишь от восторга.       Он снова тряхнул Джека, но тот не подавал признаков сопротивления. Он просто лежал, дрожал и смотрел на Джостена с ужасом. Нил неловко подумал, не перестарался ли он, убрал нож и уже привычным тоном произнес, поднимаясь:       — К нашему обоюдному счастью, Натаниэль мёртв. А то страшно представить, что такой человек мог бы с тобой сделать, да, Джек?       Нападающий вскочил, диким взглядом осмотрелся и, увидев выход с корта, рванул к нему. Нил с досадой понял, что всё-таки перестарался. Думать о реакции остальных лисов он пока отказывался, поэтому до сих пор старательно не смотрел ни на кого из окружающих. Он ловко крутил нож в руке, чувствуя как в горле поднимается горечь. Нил не жалел, что другие узнали о нем правду, ему нечего было скрывать, но он знал что для других, более нормальных людей подобную травмирующую информацию нужно подавать более бережно, а не вываливать комом все сразу.       — Возвращаю, — он протянул нож рукояткой вперёд Эндрю, и впервые осмелился взглянуть на него.       В глазах Эндрю бушевала буря, но Нил легко считал, что направлена его ярость, досада и желание причинить боль не на него и слегка расслабился. С этим он мог жить. Поднабравшись уверенности во взгляде на Эндрю, он повернулся к команде:       — Тренировки сегодня не будет, все свободны.       Взгляды новичков, испуганные и опасливые, были неприятны, но все же они были Лисами, они, в некотором роде, понимали и смогут принять. За них Нил и не переживал, а вот за свою семью…       Мэтт откровенно рыдал, ничуть не смущаясь свидетелей. Заметив взгляд Нила, он громко всхлипнул и пробормотал:       — Мне так жаль, Нил. Иди сюда, бро, дай я тебя обниму, — он раскинул руки, приглашая в объятия. И Джостен с огромным облегчением рухнул в надёжные руки друга. Больше всего он переживал именно за Мэтта, потому что монстры (кроме также плачущего на плече Аарона Ники) были наиболее стойкими к подобным вещам, они сами пережили столько дерьма, что история Нила пускай и была шокирующей, но вряд-ли могла поменять их мнение о нём. И тем ценнее для него были удушающие объятия Бойда.       — Спасибо, — тихо произнес он Мэтту.       — Ты невероятный, Нил, и я так горжусь быть твоим другом…       Джостен почувствовал, что клубок сложных эмоций, который он собственноручно завертел в душе, размотался, отпуская часть напряжения. Нет, ему до сих пор было плохо и тошно, но теперь он точно знал, что справится, как и все они.       Сзади на обнимающихся парней налетел Ники, причитающий:       — О, Нил, это так ужасно! Не могу представить, как ты все это пережил. Я бы умер ещё в начале! О, боже, мне так жаль. И я говорил, что я тебя люблю? Ох… — Ники со спины прижался к Нилу, из-за чего тот почувствовал себя в коконе из объятий. Нил усмехнулся. Ники был неисправим.       — Ники, — тихо, но настойчиво позвал Эндрю.       — Ах да, — Ники тут же отскочил от Нила, поднимая руки перед собой. — Руками не трогать, помню-помню.       Нил почувствовал глубокое чувство признательности, видя как Хэммик старается улыбнуться и шутить, чтобы поднять ему настроение. Это смотрелось ещё более комично с дорожками слез на его коже и красным разбухшим носом. Ники шмыгнул этим самым носом:       — Мы пойдем, но если что-то понадобится, ты знаешь где нас найти. Только скажи, и я тут же примчусь на крыльях любви! Все-все, Эндрю, я ухожу, — и он быстро попятился к двери, приглашающе качнув головой Аарону.       Аарон же все то время смотрел в сторону, прожигая настойчивым взглядом пол корта. Он наконец взглянул на Нила и резко отрывисто кивнул, безмолвно обещая поддержку. Аарон ещё не определился с тем, что чувствует по отношению к услышанному, но как бы там ни было, он уже привык считать Нила неотъемлемой частью своей ебанутой семьи и отказываться от него не собирался. Он пошел вслед за Ники.       Когда они ушли, Нил столкнулся взглядами с Дэем. Они долго безмолвно общались, а скорее ругались глазами. Дэй давил, считая что он зря все это начал. Нил же вздернул подбородок, считая что поступил верно. В итоге Кевин пробормотал:       — Придурок, — а потом уже громче: — С командой разбирайся сам. И потрудись чтобы твои дальнейшие истерики не срывали нам тренировки, — он направился в раздевалку. Но по пути, проходя мимо Нила положил ему ладонь на плечо и коротко сжал.       Уже готовый ответить что-нибудь едкое, Нил сдулся, ощутив через это короткое прикосновение твердую поддержку.       Когда все ушли, он наконец позволил себе расслабиться, оставшись совершенно разбитым и вымотанным. Этот монолог выжал его досуха, и он не был уверен, что сможет оклематься к следующему дню. Разбуженные воспоминания теснились в голове, мелькая перед глазами, заставляя позабытые чувства снова сжать сердце.       Нил коротко улыбнулся Эндрю, пытаясь таким образом показать, что все в порядке, но все же обессиленно осел на пол. Все это время Эндрю почти не моргая наблюдал за своей проблемой, отслеживая насколько херовым является его состояние.       — Идиот.       — Ага, — полностью согласился Нил. — Подождем пока остальные уйдут? Я не хочу больше никого сегодня видеть.       Эндрю кивнул, подошёл к Нилу и сел к нему спина к спине, молча поддерживая и закрепляя в моменте, не позволяя слишком глубоко уйти в воспоминания и потеряться в голове. Нил откинул голову на его плечо.       Они сидели так в тишине несколько минут, успокаиваясь в тихом дыхании друг друга.       — Мы едем в Колумбию.       — Да, — согласился Нил, слегка мотнув головой. Про себя он подумал, о том, что тому маленькому, несчастному мальчику по имени Натаниэль и не снилось такое счастье, когда есть близкие люди, готовые поддержать тебя, несмотря ни на какое дерьмо, ставшие тебе семьёй. И когда есть человек, с которым достаточно пересечься взглядом, чтобы прочитать настроение, прикосновения которого заземляют и не позволяют утонуть в мыслях, и с которым достаточно обменяться парой слов, чтобы друг друга понять.       — Спасибо, — искренне произнес Нил.       — Заткнись, — в голосе Эндрю сквозило предупреждение.       — Ты же знаешь, у меня с этим проблемы, — Нил почувствовал, как его медленно отпускает, и улыбнулся куда-то в потолок корта.