сигареты, мольберт и цыганочка

тлеющая сигарета оседала болью в пальцах и тяжестью в горле. пока пепел плавно летит вниз, лёгкие наполняются чем-то ядовитым и разъедаются изнутри, почти уничтожаются. одновременно приятно и неприятно. сигареты горькие, но есть в них что-то такое, что заставляет захотеть попробовать их снова. и снова. и ещё раз. а может не один раз. наверное, есть что-то особенное в том, чтобы завороженно наблюдать за падающим пеплом или дымом, окутывающим со всех сторон и проникающим глубоко под кожу, превращаясь в зависимость. слишком быстро, если честно, но юноша не против. он втягивает дым снова и выпускает его через тонкую трубочку, в которую успели сложиться его губы, чтобы пар был не такой густой, а от него не так пахло табаком. сынмину не понравится, а он должен прийти с минуты на минуту, принести с собой краски с бумагой и рисовать чана, у которого свои мысли и планы на этот счёт. может быть, он хочет немного засмущать сынмина. а сынмин приходит ровно в тот момент, когда чан выкинул сигаретный бычок за окно. проветриться не успело. –фу, –брезгливо затыкает нос ким, –ну и вонища. он подходит к окну и раскрывает его нараспашку. неважно, что зима–важно, что воняет и мешает настрою на рисование. –и тебе привет, –чан здоровается и замирает. он очень… приятно удивлен, потому что резиночки для волос, что он подарил сынмину, сейчас находились там, где и должны быть. сынмин улыбается, и чан почти впадает в кому, потому что, блять, невозможно. на его зубах разноцветные резиночки для брекетов, от которых, к слову, сынмин выглядит почти в тысячу раз милее. –ты чудной сегодня, –бормочет сынмин и заинтересованно выглядывает из-за мольберта, который до этого удобно стоял в углу помещения. –а ты красивый, –выдыхает чан. по позвонкам сынмина бегут мурашки. дышать почти не получается. –ты тоже, –вновь бормочет, но уже смущённо. не любит комплименты, но слушать чановы обожает, пусть и смущается до нелепости сильно. –а ты, эм… как рисовать будешь? –как хочешь, –он давит краски на палитру, какие-то мешает и выглядит каким-то ну очень не заинтересованным в разговоре. чан ехидно улыбается и решает это исправить. –тогда ты не будешь против, если я буду без верха, думаю, –он играет бровями, когда сынмин смотрит на него, заливаясь краской, и подмигивает. ким опускает глаза и _слишком_ усердно смешивает краски. –раздевайся сколько влезет, –почти недовольно, –только не слишком позируй, а то свалишься. –откуда? –интересуется юноша и смеётся. –с пьедестала своего эгоцентризма, –язвит сынмин и высовывает язык. милый. чан спешит ему об этом сообщить. –ты стал чаще язвить, не думаешь? –ухмыляется чан.–но от этого ты милее. –только от этого? –вопрос прорезает пространство и впивается куда-то в солнечное сплетение бана. –не только, –смотрит, не моргая, и ждёт реакцию. сынмин молчит. так проходит несколько минут. –раздевайся, –небрежно кидает ким и резко отворачивается, что-то делая руками. за спиной не видно. –что? –ошарашенно говорит чан и смотрит широко открытыми глазами. –ты говорил, что будешь без верха. раздевайся, –сынмин доволен собой и ещё вдобавок тем, что чан забыл про свои же собственные слова, пока бан мысленно бьёт себя по голове. дурак. –я готов, –через несколько секунд оповещает юноша и садится на диван. садится довольно просто и расслабленно, но, кажется сынмин так не думает. –мы вроде договорились, –он поворачивается и замирает, потому что чан сейчас выглядит как чёртов грех. буквально. он расслабленно откидывается на спинку, расставляет ноги, а рука очень удачно лежит на животе и свисает между ног. сынмину стало жарко. –о чем? –что ты будешь лежать, –он становится мрачнее тучи и почти не смотрит на чана, начиная делать наброски карандашом. линии отчего-то рисуются слишком резкими, а дыхание становится ещё резче. –я могу лечь- –сиди, я уже начал, –сказал, как отрезал, и продолжил наносить штрихи. в процессе рисования сынмин всегда расслабляется, насколько обнаженной и сексуальной ни была бы его модель. с чаном это тоже почти работает, но не до конца, потому что он выглядит слишком горячо. и всё-таки ким немного расслабляется, поэтому порой в раздумьях прикусывает кончик карандаша, а потом и кисти. чану от этого плохорошо, потому что сосредоточенный сынмин–почти отдельный вид искусства. и это не он придумал, это его друг сказал. –может передохнём? –вопрос так и остаётся висеть в воздухе неотвеченным. –я хочу потрогать твою грудь, –спокойно произносит сынмин, а у чана весь воздух из лёгких выбивает, будто после удара поддых. –что, прости? –он даже закашлялся. –я молчал, –в глазах кима появляется еле уловимая паника. –ты сказал, что хочешь потрогать мою грудь, –все ещё шокированный чан поднялся со спинки и сидит уже не облокачиваясь. для сынмина уже это удар поддых, потому что торс и грудь чана начинают выглядеть ещё более соблазнительно. –я этого не говорил, –беспокойно выпаливает сынмин, пока его щеки, уши, шея и всё на свете наливаются краской. –ты это сказал, –теперь чан улыбается. сынмин дышит рвано, почти задыхается. проебаться так сильно было почти невозможно, но он смог. –блять, –запускает перепачканную краской руку в волосы, пачкая вместе с ними ещё и подаренные чаном резиночки, и шумно выдыхает, –я правда это сказал? –да, –просто отвечает чан и поднимается с уже привычного положения. у сынмина дыхание спёрло, а чан подходит всё ближе. –забудем? –почти пищит парень и задыхается, когда чан подходит и сжимает ладонью его шею сзади. –не забудем, –чан проводит языком по нижней губе, и сынмин внутри умирает, потому что чан выглядит хуже греха. или лучше, сынмин ещё не определился. чан осторожно подходит ещё ближе и боится спугнуть. сынмин порывисто вздыхает. –я… мне нужно идти, –суетится ким и опускает взгляд. очень не зря опускает, потому что прямо там, куда он смотрит, находится грудь чана. весело. –ты все ещё хочешь? –чан смотрит нечитаемым взглядом. –что- –потрогать мою грудь. –ты… ты что несёшь? –сынмин совсем не понимает, что происходит. –извини, –он отстраняется и убирает руки в карманы. –ну то есть я… –может тебе водички? –нет… сигарету, –вновь сказал, как отрезал, а чан ошалел. –что? –сигарету. можно? –смотрит почти жалостливо. –можно, но ты уверен? –на все сто. чан уходит за пачкой, возвращаясь с двумя сигаретами и зажигалкой. –умеешь прикуривать? –искренне интересуется чан, потому что готов научить, если нужно. –нет. по ходу разберусь, наверное? –не разберёшься. я могу для начала сделать, –чан неловко мнется, все ещё удерживая две сигареты и зажигалку в руках. –давай. сынмин заворожённо наблюдает за тем, как чан крепко на вид обхватывает фильтр губами, слегка прижимает, а перед его глазами вспыхивает пламя зажигалки. складывается ощущение, будто он вдыхает огонь. –смотри, –он демонстрирует, что и как правильно делать, и отдает сигарету. –удачи мне? –почти пищит сынмин и обхватывает губами фильтр. у чана от этого зрелища испарина на лбу выходит, а живот странно скручивается. ким закашливается. –аккуратнее, я же говорил не много, –ворчит чан и моментально забывает свои ощущения от вида сынмина с сигаретой во рту. –я случайно. можно ещё раз? –спрашивает будто только ради приличия, потому что в следующий момент повторяет действия. в этот раз получается удачнее, поэтому парень кривится от вкуса.–горько. –хочешь сделать цыганочку? –хочу. а что это? –смотрит наивно. ощущение, будто заглядывает в душу. все это совсем не вяжется с тем, _как_ он выглядит во время курения. –увидишь, –чан без лишних слов тянется к рукам сынмина, делая затяжку прямо из его рук, поднимается так, чтобы быть на одном уровне с глазами кима. они блестят почти звездопадочно. он смыкает чужие губы с собственными, проводит по сынминовым языком, раскрывает их и выдыхает дым. сынмин в ответ немного резко прикусывает губу бана, хватает за шею и втягивает в поцелуй. чан обнимает за талию и ведёт к дивану, укладывает сынмина и ложится сверху. все ещё целует. у чана голова кругом, впрочем как и у сынмина. бан слегка посасывает его язык, проталкивается глубже и водит по небу. сынмин отстраняется. –щекотно, –ким слегка толкает его и смеётся. –ну, как цыганочка? –чан ехидно улыбается и внезапно облизывает чужие губы. странно, наверное, но сынмину понравилось. может даже слишком, потому что щеки предательски краснеют. –мне нравится. –ты мне тоже, –шепчет чан и утыкается в грудь сынмина в надежде, что тот не услышит. –правда? –уголки губ сынмина ползут вверх, он улыбается. –нет, шучу, –чан с абсолютно серьёзным лицом смотрит, не выдавая шутку. –не смешно, –он отворачивается, не давая разглядеть реакцию. –глупыш, я не шучу, –чан ждёт, пока сынмин повернётся, после чего оставляет лёгкий поцелуй на щеке. нежно. сынмина от этой нежности передёргивает, потому что контраст с действиями, произошедшими буквально пять минут назад, неимоверный. бан укладывается на чужую грудь, своими ногами обнимает ногу сынмина, руками обхватывает торс и целует сквозь толстую кофту. почти не ощущается, но тело сынмина все равно прошибает неожиданно теплая волна чего-то нежного. –ты мне тоже нравишься, –шепчет сынмин и вплетает пальцы в волосы юноши, что удобно расположился на его груди. у чана в этот момент, кажется, ломается трахея, потому что он задыхается. то ли от нежности, то ли от жары, то ли от самого сынмина. у сынмина цветные брекеты в зубах, фигурные резиночки в волосах и весна в сердце, а у чана сигарета меж губ и сынмин в объятиях.