Крыша дома твоего

— Цепочку поднимаем, можешь в зубах подержать, главное, чтобы не лежала на теле. По команде задерживаешь дыхание, пока я фоткаю твои лёгкие, — дружелюбным голосом обратилась женщина-врач к Антону, который ещё не отошёл от сна, так как лёг он довольно поздно, а в больницу был вынужден идти к 8 утра. — Не дышим! — внезапно искаженный микрофоном голос нарушил покой в сознании Антона, отчего тот, немного съёжившись, дрогнул, а затем покорно выполнил приказ. Дыхательная система у Шастуна была развита плохо несмотря на то, что он на протяжении 3-х лет ходил в бассейн. Он был уже на исходе, но спасительная фраза "Дышим!" была глотком свежего воздуха, за который Антон внутри себя жадно пытался зацепиться. — Ну, все, мы закончили. Одевайся, зови друзей, — по-прежнему лучезарно и так по-доброму обращалась женщина к юноше.

***

— Я думал, сдохну там нахуй, — возмутился Серый, — Сук, почему флюра такая мучительная? — А мне по кайфу, — отозвался Поз, — у меня дыхалка развита, и всё заебон. — Мне тоже тяжко было, — присоединился к диалогу Антон, — хоть и в бассейн ходил, нет толка, я там чуть не задохнулся! Друзья ещё минут 20 шли до Серёги, так как до 4 урока, к которому они должны были прийти, было целых 2 часа. По дороге они зашли в небольшой сетевой магазин, в котором, в основном,  преобладает большой выбор спиртных напитков, и купили пару банок энергетиков, хлеб для сэндвичей, сыр и колбасу. У Серёжи дома есть "мульти-повар" — почему бы не намутить кайфовых сэндвичей из мягкого хлеба. С энергетиком это будет самое приятное времяпровождение за последние две недели.

***

4 урок. Урок русского. Слава богу, что не пара, и после него будет математика, а не литература. Ещё мучительных 40 минут с Арсением Сергеевичем парень не переживёт. На всех его уроках без исключения юноша испытывает отвращение к преподавателю, когда поднимает свой взгляд на него. Он замечает, что сегодня Пидор одет в белую рубашку с пиджаком, короткие чёрные брюки до щиколоток и белые форсы. "Юность в жопе заиграла", — подумал Шастун. Очень необычно для него видеть серьёзного учителя в найковских кроссовках, сочетая с ними деловой стиль одежды. В таком прикиде Попов напоминает юноше бунтарного 10-классника, кем Шастун сам и являлся. Попов напоминает ему самого себя — Антона. Урок шел долго, и было скучно. Решив немного отвлечься, Антон повернул голову направо, к своему соседу со 2 варианта - Серёге. Двое начали перешёптываться и тихо смеяться, точнее, пытались сдерживать смешки, которые то и дело вырывались из уст ребят, но у них довольно плохо это получалось. Неожиданно всё веселье прервал филолог: — Я смотрю, этим двоим весело за последней партой! Который раз уже делаю вам замечание. Быстро расселись! Шастун, за первую парту, вот сюда, — и учитель направил свой указательный палец на первую парту первого ряда, прямо рядом с учительским столом, — Ещё раз я замечу твоё неподобающее поведение, — еле слышно добавил Попов, обращаясь к Антону, склонившись над правым ухом подростка и опаляя горячим дыханием его холодную шею, — и я накажу тебя. Оставшееся время от урока парень осторожно пытался заглядывать под парту в свой смартфон. Он переписывался с Матвиенко. Друзья смеялись над мемами, которые скидывали друг другу и периодически высмеивали в сообщениях Арсения Сергеевича. В конце концов, преподаватель заметил странное поведение Антона, который то и дело опускал голову вниз, чтобы заглянуть в телефон, а потом нервно разглядывал учителя, стараясь делать вид, что он его внимательно слушает. — Шастун, после урока задержишься. Ты, видимо, не воспринял моё предупреждение всерьёз. В этот момент сердце юноши забилось ещё сильнее. В ушах резко начало звенеть так, что он перестал слышать все окружающие звуки. Перед глазами все плыло, но сам Арсений Сергеевич оставался перед Антоном чётким. Шастун совсем не представлял, какое наказание этот тиран сможет придумать для своего ученика. Прозвенел звонок. Тревожность внутри Антона нарастала с невозможной скоростью. Он надеялся, что учитель попросту забудет о том, что хотел оставить Антона после урока, поэтому парень стал быстро собирать вещи в рюкзак, следом чуть ли не выскочил из-за парты и стал направляться к выходу, пока грубый низкий голос не обратился к нему: — Шастун, я, вроде бы, просил остаться, — в голосе слышались нотки раздражения, почти агрессии, которая, казалась разрушительной. Наверное, учитель, убил, растерзал, уничтожил бы Антона, если бы впоследствии не был наказан за это законом. Антон еле слышно проглотил слюну, в горле застрял ком. Неужели, сейчас произойдёт что-то плохое? Что Арсений Сергеевич сделает с беззащитным учеником? Антон медленно подошёл к доске, возле которой стоял препод, стиравший с неё надписи, которые мелом вывел Серёжа. — Вот это было наказание для твоего товарища, — Арсений кивает головой в направлении доски, показывая Серегину писанину, — я вызвал его к доске, а он ответил мне на два. Попов медленно повернулся к Шастуну, затем заглянул в светлые юношеские зелёные глаза своими океаническими, холодными, стальными. Антон снова проглотил слюну, довольно громко на этот раз, что не осталось незамеченным учителем русского и литературы. Улыбнувшись уголком губ, Арсений подошёл к двери и резко запер её на ключ, затем спрятал его в карман пиджака. "ПИЗДЕЦ!" — мысль пронеслась в голове со скоростью света. Юноша закусил нижнюю губу, а затем поджал обе, заметив движущегося на него препода. Оказавшись рядом, мужчина резко замахнулся, а затем с силой отвесил ученику пощёчину. — За что? — с губ подростка эти слова сорвались с выразительным стоном из-за резкого движения, которое заставило того упасть возле ног Попова. — Ты думал, я сделаю вид, что ничего не слышал, не видел? Думал, что просто закрою глаза на то, как ты смеялся с Матвиенко на последней парте, мешая мне вести урок? — с ноткой агрессии быстро проговорил филолог. Глаза Антона заслезились, ком в горле болезненно вырывался наружу, воздуха в лёгких становилось все меньше и меньше, поэтому дышать было тяжело, не хватало сил вдохнуть полной грудью. Юноша смотрел на ноги Арсения, не смея поднять голову и посмотреть на его лицо. — Ты думаешь, что можешь многое себе позволить на моих уроках? — продолжал Арсений Сергеевич. В следующее мгновение он опустился к перепуганному подростку, который за все время после удара по лицу не взглянул на взбушевавшегося учителя, и схватил за подбородок, заставляя заглянуть того в свои ледяные глаза, полные ярости. Он начал медленно рассматривать насыщенные зелёным цветом глаза, которые наполнились краской из-за подступивших слёз, и увидел в них свой силуэт, который так могуче и величественно выглядел, когда склонился над ничтожным юношей. Ещё через мгновение он схватил Антона за плечи, потряхивая его, как щенка, и грубо сказал: — На колени! Парень опешил от такого заявления, и не сразу подчинился приказу. Это заставило мужчину ещё раз произнести эту фразу, только ещё более грубым голосом, который почти переходил на крик. Антон послушался и сел на колени, опустив голову вниз и сильно зажмурив глаза. — В глаза смотри! — выкрикнул Попов, — В ГЛАЗА СМОТРИ! — учитель зарычал на ученика, который следом резко поднял голову из-за испуга. Как же мальчик хотел сейчас убежать,  скрыться из поля видимости Арсения и самому больше никогда его не видеть. — Говори теперь то, что ты хочешь сказать, — обратился учитель к подростку. В ответ раздались лишь громкие всхлипы и тяжёлое дыхание, вырывавшееся из груди. — Отвечай! — заорал Арсений. — Извините, такое больше не повторится, — продолжая всхлипывать и постанывать, выдавил из себя такой мизерный, по сравнению с преподавателем, Антон. — Ещё раз. — Извините, пожалуйста, такое больше не повторится. — Ещё раз, — не унимался Попов. — Извините, пожалуйста, такое больше не повторится, — снова и снова тараторил одни и те же слова дрожащим голосом Антон. Арсений быстро схватил парня за плечи, поднял с колен и прижал к светло-голубой стене. Расстояния между ними почти не было, мужчина слишком близко находился к Антону, заглядывал в глаза, в которых застыла солёная жидкость. — Ещё раз такое повторится, у нас с тобой все дойдёт до крайней точки кипения, — рыкнул Попов, собрав свои чёрные густые брови к месту выше переносицы и сосредоточенно рассматривая бледные пухлые губы подростка, которые тот нервно поджимал. Взгляд Антона был устремлён куда-то выше Арсения, на белоснежный потолок, глаза спешно двигались, рассматривая его. "А сейчас это не крайняя точка кипения, чтоли?" — подумал про себя перепуганный парень. В следующую минуту, все ещё перед этим держа свою жертву в крепкой хватке и разглядывая детское лицо беззащитного юноши, голубоглазый мужчина резко отпустил ученика, отчего тот не удержался и вновь упал, медленно скатившись по стене. Парень думал, что на этом мучения закончились, но внезапно в воздухе повис вопрос от филолога: — Добавить? — Нет, — ученик все ещё всхлипывал, но старался уверенно отвечать на поставленный вопрос. — Нравится? — послышался следующий вопрос. — Нет, — твердил Антон. — Я тебя бил? — спросил ещё раз Попов. — Н-нет, — на этот вопрос Шастун ответил неуверенно, с запинкой. — Свободен, — рыкнул Попов, — если кто-то узнает о том, что было в этом кабинете, — добавил мужчина, — тебе не жить. Последнюю фразу он произнес, стоя у окна, не намереваясь хотя бы бросить незначительный взгляд на избитого и измученного Антона. Подросток сорвался с места так быстро, как только позволяло ватное тело. Подскочив, он схватил свой чёрный рюкзак "The North Face" и побежал к выходу. Только подбегая к двери, он вспомнил, что она заперта на ключ, который находился у Арсения Сергеевича. Мужчина уже подходил к выходу. Он открыл дверь, но перед тем, как удалиться, схватил Антона, неуспевшего покинуть кабинет, за кофту в районе груди, тем самым приблизив того к себе, и рычащим тоном произнёс: — Сопливый мальчонка. Затем начал быстро удаляться от выхода, в то время как ученик с мокрыми глазами исчез за углом коридора. Хотелось умереть. И кремироваться. И развеять собственный прах в каком-нибудь море, в значительной дальности от Воронежа.