Брак с сестрой Окделла

— Доброе утро, — улыбнулся Окделл. Он сидел на краю кровати и, к счастью, был полностью одет — Вполне себе доброе, юноша, — отозвался Рокэ, не глядя бывшему оруженосцу глаза, и потянул на себя сползшее чуть не до пояса одеяло — Как Вы себя чувствуете? Я был осторожен, как мог, — Ричард зачем-то достал из ножен фамильный кинжал, который вчера у него был на поясе в дань традициям, — Подвиньтесь немного. Ворон кошачьим движением метнулся на край кровати, не выпуская из рук пухового одеяла, которое сразу натянул повыше. — Нужно подтверждение, что Айрис была невинной, — Ричард коротко полоснул блестящим лезвием по запястью, и по простыне расползлись алые пятна крови, — Ну, а наших с Вами следов здесь предостаточно, так что никто не усомнится в том, что близость была, да еще какая! — Простыню будут выставлять на всеобщее обозрение? — вскинул бровь Рокэ — Да, такая уж в Надоре традиция, без этого брак может быть признан недействительным, — Ричард спрятал кинжал в ножны и направился к двери, — Я скоро вернусь, эр Рокэ. — Воспользуйтесь своим ключом, юноша, — холодно отозвался Алва, — Как вчера. Ричард остановился, повернулся к укутавшемуся в одеяло Ворону. Что удивительно, вид у юноши был смущенный. — Я ждал Вас у двери, эр Рокэ. Но вдруг услышал шаркающие шаги, так ходит только Джек, тот кривоносый старик, что Вас не любит, помните? Так вот, я понял, что он идет, и мне ничего другого не оставалось, как быстро найти в связке нужный ключ и скрыться в Ваших покоях. — Вы прячетесь от собственных слуг? — поинтересовался Ворон — Джек тот еще сплетник. Мало ли, что ему могло взбрести в голову, раз уж я стою под Вашей дверью, значит, в первую брачную ночь с Айрис что-то пошло не так. Джек тут же растрезвонил бы об этом на весь замок, ну а последствия Вы сами знаете — чем дальше катится сплетня, тем больше обрастает подробностями, и превращается в нечто чудовищное. — Что ж, это оправдывает Вашу бестактность, юноша, сплетни нам совершенно ни к чему, — согласился Ворон, — Уверен, их и без того хватает. — Эр Рокэ, я не ходил дальше гостиной, — добавил Ричард, — И не хотел, чтобы Вам было неприятно. Окделл вышел из спальни, Рокэ выбрался из-под одеяла, пошел к тазу с водой, намочил полотенце и тщательно привел в порядок свое обесчещенное тело. Потянулся за капотом, в кармане которого звякнули его кольца и сапфировая цепь, скользнул взглядом по пятнам на простыне. А ведь там могла быть его кровь. Бывшему оруженосцу ничего не стоило удовлетворить свои противоестественные потребности жестко, беспощадно, не обращая внимания на отчаянные крики, слезы и мольбы… Ворон быстрыми шагами прошел в гардеробную. Окделл теперь не сможет объявить брак недействительным, это происходит если девица оказалась обесчещенной или если супруг не состоянии выполнить свой долг, как Франциск Оллар. А, следовательно, Повелитель Скал не сможет лишить титула и земель. Но вполне вероятно, что сполна получивший свое Окделл потерял всякий интерес к предмету вожделения, а вот это плохо. Рокэ прекрасно знал, как это бывает, сам не раз добивался взаимности от неприступной, на первый взгляд, прелестницы, а как только доходило до близости, очень скоро переключался на следующую. Собственно, все удовольствие заключалось в самом процессе завоевания и победе, дальше уже становилось скучно. Ворон бросил придирчивый взгляд в зеркало и остался вполне доволен увиденным. Но только вполне, ведь портной хоть старался следовать эскизу, так и не смог детально воплотить привычный Алве черный с синим колет, который, к тому же, безнадежно пропах лавандой. Ворон смахнул невидимые пылинки с плеча и поправил воротник, а неприятные мысли все не оставляли. Конечно, пользовать своего эра бывший оруженосец не перестанет, но уже не будет увлекательных бесед за бокалом вина, утреннего фехтования и приятных поездок вдвоем по землям Надора. Закатные твари побрали бы Штанцлера, ведь с юношей было так хорошо до этой истории с ядом, ну а то, что происходит теперь, и вовсе за гранью разумного… — Эр Рокэ! — донесся голос Ричарда, — Давайте уже позавтракаем, а то Ваш шадди остынет! Ворон удивился, слуг не было, а значит, Окделл сам вернулся с подносом, источавшим соблазнительный терпкий аромат бодрящего напитка, что когда-то был известен только шадам, горячего хлеба, тающего масла и местного сыра, что оказался на удивление хорош. Окделл снова смотрел этим своим странным, пылающим каким-то непонятным чувством взглядом. Это не похоть, и уж точно не ненависть… что? — Отчего Вы не надели «Звезды»? — нарушил молчание Ричард, — Они Вам так идут! — Еще не вполне осознал, что они снова у меня, юноша, — отозвался Рокэ, пошел в спальню и вернулся, сверкая кольцами и сапфировой цепью, — Так лучше? — Великолепно, — выдохнул Ричард — Вчера Вы не успели рассказать о том, что Вам должен Альдо Ракан, — Рокэ скользнул на диван, изящным движением закинул ногу на ногу и принялся играть цепью, как в былые времена, — Вы сказали, он в чем-то отказал Вам. — Я заранее знал о планах Его Величества насчет Вас, эр Рокэ, — Окделл сел рядом с Вороном, — Отправить в Багерлее, как только вернетесь в столицу. Предупредить Вас об этом не было возможности, и я попытался убедить короля в том, что все обвинения против Вас будут разбиты в пух и прах. — И в чем же меня собирались обвинить? — недоверчиво поинтересовался Ворон — Военные преступления, связь с Катариной Ариго… — махнул рукой Ричард, — Я сказал Его Величеству, что, если Вас безосновательно упечь в тюрьму, неизбежно будет конфликт с Кэнналоа, а там и Гайифа с Дриксеном непременно найдут, как влезть в распрю в самый неподходящий момент. Вместо обвинений я попросил лишить Вас титулов и выслать в Алвасете, ну и подписать какой-нибудь пакт о ненападении. Рокэ в очередной раз смотрел на бывшего оруженосца с нескрываемым удивлением. Он рисковал навлечь на себя гнев безумного в своей жестокости Ракана, рисковал, и когда просил выслать в Кэнналоа, и когда вез на север… — Альдо отказал мне, ответил, что Вас ждет только Багерлее и казнь. Взамен обещал выполнить любые друге мои просьбы, — Ричард едва заметно вздохнул, — Я понял, что потерял Вас навсегда, вернулся в Надор… — Ваш план частично сработал, юноша, — задумчиво отозвался Рокэ, — И Вы меня этим спасли, вот только я не понимаю, почему, ведь до этого собственноручно пытались отравить. — Да не хотел я Вас травить! — с досадой выпалил Ричард и покраснел, — Штанцлер сказал, что подсыпать яд могу или я, или Катари. Пришлось согласиться, ведь иначе кольцо с ядом досталось бы королеве, а уж она точно отправила бы Вас в Закат недрогнувшей рукой. Я решил подождать несколько дней и сказать кансиллеру, что отраву подсыпал, но ночью Вас разбудил гонец со срочным донесением, и поэтому ничего не вышло, ведь если разбудить, яд не подействует. — Вот теперь я вообще перестал что-либо понимать, юноша, — честно признался Ворон — Я сделал это из ревности, — опустил голову Ричард, — Это был порыв, безумный, нелепый, безудержный… — Каррьяра… — вырвалось у Алвы, — И кому же Вы меня так приревновали, неужто к Катари? — К Марселю Валме. Вы тогда сказали, что ночь проведете с ним, что он непременно придумал какую-то новую забаву, ведь он такой затейник, — негромко отозвался Ричард, — Вы не замечали моей любви, были и рядом, и в то же время недосягаемы, как звезды, от этого было невыносимо больно. Вот я и решил сделать, как у Дидериха, помните, там герой убивает предавшую его возлюбленную, а потом и себя. Только мне выпить отравленного вина Вы не дали, хоть и могли. Ворон потрясенно молчал. Окделл не предавал, хотел спасти и любил, любил неистово, безудержно, искренне… Любил и желал так, что решил добиться своего любой ценой, переступив само понятие чести… Ни одна женщина, что клялась Рокэ в этом чувстве, не совершала ничего и отдаленно похожего на безумства Ричарда, ни одна не смотрела с таким восхищением, не желала так страстно, и… надо признать, ни одна не дарила такого удовольствия, какое бывший Первый маршал испытал этой ночью. — Эр Рокэ, скажите хоть что-нибудь! — не выдержал Ричард — Во сколько Вас ждать этим вечером, юноша? — негромко поинтересовался Ворон, — Не хотелось бы повторить историю с этим не в меру любопытным Джеком, который везде сует свой кривой нос. — Вашим условием было два раза в неделю, не подряд, так что… — А теперь я хочу, чтобы Вы приходили ко мне каждую ночь, — перебил Рокэ, — Мне по-настоящему хорошо с тобой, Дикон. Не только в постели, но и… Договорить не удалось, Ричард стиснул в объятиях так, что перехватило дыхание и целовал глубоко, страстно, с упоением наслаждаясь подвластными ему губами. Но этого ему было мало, и бывший оруженосец скользнул влажными поцелуями по шее, лаская нежные чувствительные места. — Я могу никуда и не уходить, если у Вас нет срочных дел, — прошептал Окделл — Останьтесь, юноша, — охрипшим от желания голосом отозвался Рокэ, подставляя шею страстным поцелуям