Всё, что происходит в Осло

      С учетом всех обстоятельств казалось, что плюсов больше, чем минусов. Гермиона не горела желанием путешествовать с Драко Малфоем и тем более проводить выходные в его компании, но возможность представлять свой отдел на Международной конференции магических исследований и открытий стала бы тем толчком, в котором так нуждалась ее карьера.       А Гермиона устала ждать повышения.       Если Малфой решит вести себя как обычно, то так тому и быть. Они проработали в одном отделе достаточно долго, чтобы Гермиона начала терпимее относиться к этому придурку, но он определенно не входил в список ее любимчиков. Она могла бы назвать дюжину людей, с которыми предпочла бы посетить конференцию, но не собиралась поднимать шум, поскольку ее кандидатуру выбрали первой.       Они проведут вместе всего лишь два дня. Что может пойти не так?       Гермиона старалась не вспоминать о том, как опозорилась перед Малфоем на ежегодном гала-вечере Министерства, выпив слишком много бокалов эльфийского вина из-за разрыва с Эдрианом Пьюси.       Она изо всех сил пыталась забыть о том, как пригласила Малфоя на танец, а он лишь презрительно приподнял бровь в ответ. И как впоследствии сбежала, вспомнив о произошедшем только после пробуждения на следующее утро с пульсирующей головной болью.       Перспектива поездки на выходные в Осло была бы куда более привлекательной, если бы не тот факт, что с тех пор между ними сохранялись неловкость и недосказанность.       Но Гермиона знала, что практически не будет пересекаться с Малфоем, так как сферы их интересов не совпадали. — Готова? — спросил он, бодро шествуя по отделу с перекинутой через одно плечо дизайнерской сумкой. Малфой взглянул на часы так, будто вовсе не она ждала его. — Портключ активируется через пять минут. — Знаю, — огрызнулась Гермиона, внезапно и остро осознав болезненную скованность в теле.       Почти шесть месяцев она мечтала сказать ему, что он ее совсем не интересует, а то приглашение на танец — величайшая ошибка, но подходящего момента все никак не случалось. Поэтому теперь между ними витала напряженная вежливость.       Не то чтобы Гермиона ладила с Драко Малфоем. Но они сообща работали над многими проектами, поэтому ее отношение к нему изменилось, став уважительным, если не сказать больше.       Она и представить себе не могла, что Малфой может стать достойным человеком, которого настолько будут волновать магические существа, что он посвятит себя им.       Вновь посмотрев на часы, Малфой вздохнул и подошел к ней ближе. — С нетерпением ждешь начала конференции? — спросила Гермиона, стараясь разрядить обстановку, хотя ее голос звучал непривычно высоко. — Да, — кивнул Малфой, но даже не посмотрел в ее сторону. — А ты?       Гермиона взглянула на настенные часы, жалея о тщетных усилиях проявить дружелюбие. — Безусловно, — продолжила она, внутренне проклиная себя, поскольку он ничего не ответил. — Какие семинары тебе больше всего интересны?       Малфой бросил на нее озадаченный взгляд, его губы сжались в тонкую линию. — Я еще не уверен, Грейнджер. Их несколько. — Ладно, — хмыкнула она, поправляя плечевой ремешок сумки. Последняя минута до активации портключа тянулась невыносимо медленно. — Уже предвкушаю, насколько все пройдет продуктивно.       Неловкость витала в воздухе. Малфой стоял подле Гермионы с нескрываемым напряжением. Когда портключ загорелся бледно-голубым светом, он вздрогнул, словно ему не терпелось поскорее избавиться от ее компании.       Вот только направлялись они в одно и то же место.       Осторожно, стараясь не коснуться его пальцев, Гермиона потянулась к портключу и через несколько мгновений почувствовала характерные для перемещения неприятные ощущения внизу живота.       Прохладный ветерок прорезал воздух, когда они очутились возле отеля в Осло. Не дожидаясь своего спутника, Гермиона проскользнула внутрь. Если повезет, конференция окажется настолько насыщенной, что они практически не увидятся до тех пор, пока не придет время возвращаться в Англию. — Один номер для Грейнджер, — объявила она мужчине за стойкой и подождала, пока он сверится с учетной книгой. В вестибюле уже толпились гости в разноцветных мантиях и деловой одежде, поэтому Гермиону охватило предвкушение. — Министерство магии Англии.       Малфой стоял позади нее, постукивая носком одного из начищенных до блеска туфель из драконьей кожи по мраморному полу. — Конечно, — ответил портье с сильным акцентом и широкой улыбкой, а затем протянул ключ-карту через стойку. — Очень удачно, потому что это наш последний свободный номер. — Он ухмыльнулся. — Думаю, это последний свободный номер во всем Осло. — Простите? — выпалил Малфой, делая шаг вперед. — Мне тоже бронировали номер. На фамилию Малфой.       Улыбка мужчины дрогнула, и он просмотрел лежащую перед ним учетную книгу. — Извините, сэр, но у нас нет брони под такой фамилией и еще одного свободного номера для представителя Министерства магии Англии.       Сжав губы в попытке сохранить спокойное выражение лица, Гермиона просто отошла в сторону и стала ждать, так как не желала наблюдать за одной из высокомерных истерик Малфоя. — Посмотрите еще раз, пожалуйста, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Номер бронировали несколько недель назад. — Должно быть, произошла ошибка при бронировании, — нахмурился портье. — Боюсь, я не могу вам ничего предложить. Это последний свободный номер.       Гермиона чувствовала, как нарастает напряжение, когда взгляд Малфоя устремился на нее. Она резко выдохнула, поскольку спустя всего лишь мгновение поняла его намерения.       Бросившись вперед, Гермиона потянулась за ключ-картой, но Малфой оказался быстрее. Его длинные пальцы сомкнулись вокруг карточки, и он помахал ею, прищурив глаза. — Тогда я возьму этот номер, — сказал Малфой. — Сэр, — возразил мужчина. — Полагаю, это крайне неподобающе… — Не старайтесь понапрасну, — удрученно произнесла Гермиона и хмуро посмотрела на стоящего возле нее блондина. — Ему не знакомы такие понятия, как рыцарство и порядочность.       Малфой бросил на нее взгляд, но не отступил, а лишь крепче сжал ключ-карту в кулаке. — Ты ошибаешься, — пробурчал он и продемонстрировал слащавую улыбочку, которой она ни на секунду не поверила. — И поэтому я не допущу, чтобы ты спала на улице, и любезно предоставлю тебе диван в моем номере. — В моем номере, — возразила она. — И я даже не подумаю спать на диване.       Растерявшись и нахмурив брови, портье напряженно следил за их пререканиями. Гермионе стало жаль человека, ставшего невольной жертвой сложившейся ситуации. — Вы уверены, что больше нет свободных номеров? — вздохнула она.       Несмотря на то, что бронь была оформлена на ее фамилию, она достаточно хорошо знала Малфоя, поэтому понимала, что он будет настаивать на том, чтобы она уступила, а ключ-карта от номера осталась у него в руках. — Боюсь, что их нет, — угрюмо ответил мужчина. — Прошу прощения за путаницу. Разумеется, проживание за счет гостиницы.       Зачем Гермионе бесплатный номер, если она не могла спать в нем?       Но хотя она не ладила с Малфоем — если честно, даже не так часто общалась — она не думала, что вражда между ними настолько глубока, чтобы кто-то из них выгнал другого на улицу. Особенно в такую стужу. — Я позволю тебе остановиться в моем номере, — произнесла Гермиона с болью в голосе. — Если ты пообещаешь не путаться у меня под ногами на протяжении всех выходных.       Холодный взгляд Малфоя остановился на ней, но она знала, что он обдумывает предложение. В конце концов они оба представляли Министерство магии Англии и совсем неважно у кого ключ-карта, а у кого бронь.       Он расправил плечи, разглаживая несуществующие складки на рубашке. — Приемлемо. Договорились.       Но Гермиона видела вызов и презрение в его взгляде.       Выходные предстояли долгие.

***

      Прислонившись к стене, Гермиона наблюдала за усиливающейся метелью: за окном кружил снег, подхваченный пронизывающим ветром. На другом конце комнаты Малфой раскладывал свои вещи в небольшой шкаф. Судя по их количеству, он собирался задержаться в Осло гораздо дольше, чем на две ночи.       Конференция начиналась только на следующее утро, и Гермиона намеревалась провести вечер, изучая город, который давно мечтала увидеть. Но из-за начавшейся бури ее планы казались маловероятными. А теперь, когда в гостиничном номере появилась неожиданная и нежеланная компания, поездка не казалась такой уж привлекательной.       В соответствии со строгими правилами Министерства она забронировала лишь небольшую комнату с одной кроватью, что оставляло нерешенным вопрос о том, кто из них займет диван.       Войдя в номер, Малфой бросил сумку на кровать, но Гермиона перенесла ее на кресло и положила на махровое покрывало постели свои вещи, на что тот лишь сощурил глаза.       Если Малфой ожидал, что Гермиона добровольно откажется от единственной кровати в комнате, которую она забронировала, то он явно совсем ее не знал.       Гермиона попыталась превратить диван в кровать, но в отеле, вероятно, действовала защитная магия, чтобы предотвратить подобное. А ей меньше всего хотелось произвести плохое впечатление, ведь предстоящая конференция считалась одной из самых престижных в волшебной Европе.       Хотя Малфой не произнес ни слова, по его сжатой челюсти, напряженным плечам и презрительному взгляду на ее сумку она поняла, что ему есть что сказать. — Это мой номер, — произнесла Гермиона, пресекая неизбежный спор, еще не успевший возникнуть. — Ты будешь спать на диване. — Завтра у меня будет болеть шея, — возразил он, его губы изогнулись в подобии усмешки.       Гермиона боролась с желанием закатить глаза, но не сдержалась. — Поэтому ты предпочел бы, чтобы шея болела у меня. — Я заплачу тебе, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       Если бы она не была так поражена, то могла бы обидеться на скрытое под его словами предположение. — Нет.       Насупившись, Малфой с чрезмерной агрессией набросил на плечи стильное шерстяное пальто и направился к двери. — Наверняка все это огромная ошибка. Я найду что-нибудь в другом месте. — Развлекайся, — усмехнулась она, продолжая наблюдать, как на город обрушивается снежная буря. — Не замерзни.       Не говоря больше ни слова, Малфой вышел из комнаты, и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за ним, заставив ее вздрогнуть.       Когда он вернулся менее чем через час, его светлые волосы промокли от падающего снега, зубы стучали от холода, а щеки порозовели от ветра. — Дай угадаю, — спокойно произнесла Гермиона, разбирая свои вещи. — Все гостиничные номера в отелях города уже забронированы, учитывая масштаб и размах конференции, и это единственное теплое место, где ты можешь переночевать.       Малфой нахмурился и скрылся в ванной. Вскоре она услышала шум льющейся воды, а когда он вышел оттуда через десять минут, из маленькой комнаты шел пар. На нем были спортивные штаны и черная футболка, и Гермиона никогда не видела его в столь неофициальной одежде.       Сжав челюсти, он долго стоял возле дивана, а затем перевел взгляд на нее. — Я ненавижу спать на диванах, Грейнджер.       По какой-то причине, несмотря на мрачное настроение, в котором он пребывал с момента их прибытия в Осло, часть ее души смягчилась, увидев толику смирения в его взгляде. — Послушай, — произнесла Гермиона. — Очевидно, что сложившаяся ситуация не нравится нам обоим. Давай просто сделаем все возможное, чтобы благополучно пережить эти выходные, хорошо?       Малфой тяжело вздохнул, но все равно кивнул: — Ладно. — И, — продолжила она, не зная, зачем вообще беспокоится, ведь совершенно не ожидала его благодарности. — Мы можем меняться. Я займу кровать на эту ночь, а ты — на следующую. Справедливее не придумаешь.       Он посмотрел на нее, слегка сощурив глаза, словно заподозрил подвох. — Хорошо… Договорились. — Затем Малфой отвернулся и провел рукой по волосам, ниспадающим на лоб и все еще влажным после душа. — Очень великодушно с твоей стороны.       Гермиона пожала плечами и попыталась не замечать легкий трепет внизу живота, возникший из-за того, что она первый раз видела его в повседневной одежде, а не в костюмах и министерских мантиях. Он казался таким приземленным и домашним, что это заставило ее взглянуть на него по-новому.       В мире, где прошлое не омрачало настоящее, они могли бы даже поладить. Когда они работали над заданиями вместе, их отношения становились почти дружескими. Но в замкнутом пространстве и наедине неловкость и недосказанность сияли с ослепительной ясностью. — Так или иначе, — сказала Гермиона, подхватывая туалетные принадлежности и пижаму. — Я планирую ложиться спать. Завтра нам предстоит тяжелый день.       Она ускользнула в ванную, и к тому времени, как вернулась, Малфой нашел дополнительное одеяло и устроил себе довольно жалкую на вид постель на диване.       Ее взгляд на мгновение задержался на его обнаженной груди, так как он снял футболку. Гермиона быстро забралась в кровать и выключила заклинанием свет, чтобы Малфой не успел заметить, как заалели ее щеки при виде его грудных мышц. Его руки были худощавыми, но мускулистыми, а грудь и живот — более рельефными, чем она когда-либо видела у других мужчин.       Гермиона знала, что Малфой поддерживает себя в форме, регулярно играя в квиддич, но никогда не слышала, чтобы он упоминал об утренних пробежках или посещении тренажерного зала.       Но сейчас перед ней предстали неоспоримые доказательства этого, а общий гостиничный номер теперь казался слишком маленьким. Она заставила себя перевести взгляд на противоположную стену, сосредоточившись на ровном дыхании.       Просто она слишком давно ни с кем не была. Только по этой причине вид обнаженной груди Малфоя вызвал в ней физическую реакцию.       Гермиона вспомнила, как бесстыдно подошла к нему на вечеринке, и смущение охватило ее с новой силой.       К счастью, Малфой не обратил на нее никакого внимания: он с тяжелым вздохом накрылся одеялом, сдвинул подушку и несколько мгновений копошился на узком диване, прежде чем, наконец, угомониться.       Когда она перевернулась на спину, глядя в потолок, тишина стала еще более гнетущей.       В тусклом лунном свете, проникающем сквозь занавески, Гермиона смогла различить темные очертания его фигуры. — Спокойной ночи, — пробормотала она. — Спокойной ночи, Грейнджер, — жестко и отрывисто ответил он спустя почти тридцать секунд.       Ее сердце учащенно забилось от его близости, и она подумала, сможет ли вообще заснуть.

***

      Если не брать в расчет то, что Гермиона проспала будильник и ей пришлось спешно собираться, чтобы успеть к началу первого обсуждения в рамках конференции, день прошел так, как она и рассчитывала. После такого количества черного кофе, от которого у нее затряслись руки, Гермиона почти не помнила, как боролась со сном накануне ночью, слишком отчетливо слыша тихое дыхание спящего Малфоя.       К счастью, весь день она почти не видела блондина. Состоялось несколько общих собраний, но она сталкивалась с ним лишь мимоходом.       Конференция предоставила прекрасную возможность пообщаться с людьми из смежных областей знаний, обсудить теории о различных магических существах и завести друзей со всех уголков Европы.       Однако планы, которые их группа строила на ужин, рухнули, когда в конце дня они собрались покинуть конференцию и обнаружили, что снежная буря за день только усилилась. Весь Осло находился под действием предупреждения о неблагоприятных погодных условиях, что окончательно разрушило ее надежды на знакомство с городом.       А портключ для возвращения в Лондон активировался лишь по завершении последнего обсуждения на следующий день.       С тяжелым сердцем она аппарировала прямо в номер отеля, смирившись с тем, что вечером ее ждут ужин в номере и дискомфорт от угрюмого присутствия Малфоя.       Она переоделась в более комфортную одежду, расплела тугой пучок, сдерживающий ее локоны, и расположилась на кровати, рассматривая меню.       Когда Малфой вернулся в комнату, она не поднимала глаз, пока он не прочистил горло.       Приподняв бровь, Гермиона повернула голову в его сторону. — Ты сидишь на моей кровати, — процедил он, ослабляя узел галстука. — Я тоже рада тебя видеть, Малфой, — пробормотала она, перевернув страницу меню. — Надеюсь, тебе понравился первый день.       Он не спешил отвечать, хотя Гермиона выжидающе смотрела на него. — Очень даже, — пробормотал Малфой, его щеки слегка порозовели. — Спасибо. А тебе? — Тоже. — Она наклонила голову, задумавшись. — Особенно мне понравилась дискуссионная панель об уменьшении социального неравенства между существами и зверями.       К ее удивлению, Малфой присел на край кровати, слегка наклонив меню к себе, чтобы они оба могли его изучить. — Меня тоже это заинтересовало. И основной доклад об использовании драконьей чешуи в зельеварении оказался весьма увлекательным. — Да, — ответила Гермиона, удивившись отсутствию насмешки в его ответе. — А именно этические аспекты, связанные с естественным сбором и браконьерством.       Малфой кивнул, его взгляд скользил по пунктам меню. — Полагаю, сегодня ты останешься в номере.       Несколько мгновений спустя его серые глаза встретились с ее, и только тогда она осознала, что они сидят на одной кровати. — Да, — ответила Гермиона. — Буря разрушила мои планы. — Поспешно поднявшись с постели, она бодро добавила: — Я не буду тебе мешать.       Хотя технически это был ее номер и Министерство заплатило за него, но они заключили соглашение, и она не хотела нарушать это хрупкое перемирие. — Не переживай, — мягко ответил Малфой, ослабляя манжеты и снимая галстук. — Я планирую бодрствовать еще несколько часов.       Большая часть враждебности, которую он проявлял накануне вечером, исчезла, а напряжение будто спало с его плеч, и Гермиона снова уселась на покрывало, пока он выбирал еду. Меню с помощью магии отправило их заказ прямо на кухню отеля, и когда Малфой откинулся на изголовье кровати, в комнате вновь воцарилась тишина.       Она раздумывала, какую книгу выбрать, чтобы скоротать вечер, когда он спросил: — Что ты думаешь по поводу дискуссии о происхождении ликантропии?       На ее губах заиграла улыбка.

***

      Два часа спустя Гермиона подавила зевок ладонью и поднялась с кровати. Пустая посуда исчезла по мановению ее палочки. Малфой не сводил с нее взгляда, но прежде чем он успел что-то сказать, она проскользнула в ванную, чтобы приготовиться ко сну.       Хотя они провели большую часть вечера в беседе, которую можно смело назвать дружеской, Гермионе не следовало ожидать, что общение в таком ключе продолжится по возвращении в Лондон.       Грейнджер не хотела надумывать лишнего, потакая бабочкам в животе.       Его пристальный взгляд неотрывно следовал за ней, пока она шла к дивану, одетая в короткий топ на бретельках и шорты. Гермиона быстро забралась под одеяло на диване, чтобы спрятаться от бодрящего воздуха в комнате. — Я очистил одеяло, — произнес Малфой, выходя из оцепенения. — Спасибо, — кивнула она, укрываясь по шею.       Одним быстрым движением он стянул футболку через голову, оставшись только в пижамных штанах. Застигнутая врасплох, Гермиона несколько долгих мгновений смотрела на его живот, а затем перевела взгляд на потолок.       Ей показалось, что она услышала, как Малфой хмыкнул.       Но потом он выключил свет и забрался на кровать с куда большим шуршанием и шумом, чем Гермиона считала необходимым.       В неожиданно тусклом освещении и наступившей тишине она прислушалась к собственному дыханию. Диван казался слишком узким, подушка — твердой и рыхлой, а шея выгибалась под странным углом.       Но Гермиона не собиралась менять позу, поскольку не хотела, чтобы Малфой обвинил ее в том, что она делает из мухи слона, ведь он спокойно спал на этом диване прошлой ночью. Поэтому, несмотря на сильный дискомфорт, сковывающий каждую мышцу, она уставилась в потолок, стараясь вести себя как можно тише. — Грейнджер, — сказал Малфой, тихо вздохнув. — Да? — напряженно ответила она. — Я… — Он затих, и Гермиона повернула голову в сторону кровати. Малфой лежал на боку, лицом к ней. — Вчера я вел себя отвратительно. Прости.       Она не знала, что ожидала от него услышать, но уж точно не извинения. — Все в порядке, — сказала Гермиона, вероятнее всего машинально, хотя его вчерашнее поведение действительно оставляло желать лучшего. — Не в порядке, — возразил Малфой и покачал головой, шурша наволочкой. — Я вел себя так, будто делить с тобой комнату — худшее, что можно себе представить, но это неправда. — Помогло то, что мы провели большую часть дня вне номера, — пошутила она и вновь перевела взгляд на потолок. — Не волнуйся, Малфой. Завтра мы покинем этот номер, и никому из нас больше не придется спать на жестком диване.       Тишина повисла в воздухе, неся с собой странное напряжение. — Ложись на кровать, Грейнджер, — произнес он, тяжело вздохнув. — Мне все равно, где спать. — Мы же договорились, — удивилась Гермиона и покачала головой. — Так будет справедливо. — Я не вправе заставлять тебя спать на диване. — Ее глаза расширились, когда он сел и спустил ноги с постели. Тусклый лунный свет заиграл бликами на мышцах его груди. — Вставай. — А я не вправе заставлять тебя спать на диване обе ночи, — проворчала Гермиона, крепче сжимая край одеяла.       Ей не следовало спорить, но это было дело принципа. Она не хотела оставаться в долгу перед Драко Малфоем. — Тогда… — вздохнул он, сжимая длинными пальцами край кровати.       Хотя Малфой больше ничего не произнес, Гермиона ощущала его взгляд, и ее щеки заалели. — Тогда что? — прошептала она. — Послушай, — пробормотал он и провел рукой по волосам, на его губах появилась подобие ухмылки. — Мы взрослые люди. — Нет, — возразила Гермиона, уловив смысл его слов. — Нет, все в порядке. Я останусь на диване. — И можем делить постель, Грейнджер.       Гермиона вновь вспомнила тот злополучный гала-вечер, на котором подошла к нему и пригласила на танец, а он посмотрел на нее с нескрываемым презрением. Стыд и смущение бушевали в ее груди при мысли о том, что она будет спать с ним в одной постели, несмотря на то, что знала, что ничего не произойдет. — Нам необязательно делить постель, — ответила Гермиона. — Я прекрасно устроилась на диване. На самом деле я очень устала, так что если ты не против…       Грейнджер не успела закончить мысль, поскольку он преодолел небольшое расстояние между кроватью и диваном, а затем сдернул с нее одеяло. — Малфой! — воскликнула она и поежилась от потока прохладного воздуха. — Отдай. — Просто ложись и спи, — произнес он, бросив одеяло на пустующую сторону кровати. — Я не собираюсь ничего предпринимать. И не хочу, чтобы кто-то из нас спал на этом забытом Мерлином диване. Как будто они специально сделали его настолько неудобным, насколько это возможно.       Гермиона не могла не согласиться, но почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Хотя пренебрежительный тон его голоса и непоколебимое заверение в том, что он к ней не прикоснется, уязвляли. Словно она не заслуживала даже крупицы его внимания.       Гермиона сдалась. Она устала и не желала с ним спорить, а если быть честной с собой, то очень хотела спать в постели. — Ладно, — огрызнулась она без всякой искренней злости и обогнула кровать, чтобы забраться на другую сторону.       Если раньше его близость отвлекала, то сейчас от нее у Гермионы перехватило дыхание. Хотя они оба были частично одеты, тем не менее оставалось слишком много обнаженной кожи.       Закинув руку под голову, Малфой посмотрел в потолок и ухмыльнулся. — Видишь? Места много.       Нет. Гермиона сомневалась, что они лежали на двуспальной кровати. Промежуток между ними был настолько мал, что она чувствовала тепло, исходящее от Малфоя, даже через отдельное одеяло. — Ага, — прошептала Грейнджер, заставляя себя сосредоточиться на чем-нибудь другом.       Его ухмылка медленно угасла, а тепло улетучилось. — Признаюсь, это довольно неловко. Мы не должны упоминать об этом в Министерстве, — произнес он. — Хорошо, — кивнула Гермиона. — Потому что тебе бы не хотелось, чтобы кто-то узнал, что ты спал в одной постели со мной.       Слова сорвались с ее губ, прежде чем она успела их осознать. В памяти вновь всплыли воспоминания о том, как Малфой с презрением отверг ее приглашение на танец. — Что? — спросил он, медленно повернув голову в ее сторону.       Проклиная себя, Гермиона сглотнула, поскольку ее горло пересохло. — Мы оба знаем, что ты не заинтересован ни в чем подобном и не пережил бы такой удар по своей репутации. — Моей репутации? — промолвил Малфой, нахмурив брови и сощурив глаза. — А что насчет твоей?       Гермиона фыркнула, несмотря на неловкость, которая витала в воздухе между ними. — Почему тебя это заботит? — Почему? — удивился Малфой. — Потому что мы работаем вместе уже много лет, Грейнджер. Веришь или нет, но я уже не тот засранец, каким был в Хогвартсе.       Она хотела прикусить язык, чтобы придумать несколько вариантов ответа, но единственный, который вырвался: — Разве?       Когда он вздрогнул, ее мгновенно пронзило сожаление. Гермиона лежала достаточно близко, чтобы видеть выражение его лица, и ей показалось, что Малфой выглядит обиженным. — Полагаю, мои усилия не были столь эффективными, как я надеялся, — произнес он с укоризной, отворачивая голову от Гермионы. — Малфой, — вздохнула она, сильно прикусив нижнюю губу. — Я не… Конечно, ты уже не тот, каким был раньше.       Он не повернулся, но Грейнджер заметила, как напряглись его плечи, как приоткрылись его глаза, а взгляд снова устремился в потолок. — Я просто хотела сказать, — продолжила она, почувствовав, как жар приливает к щекам. — Все знают, что я тебе безразлична. Ты так пренебрежительно посмотрел на меня, когда я пригласила тебя на танец.       Как только слова слетели с ее губ, ей захотелось вернуть их обратно. Но лучше так, чем позволить ему верить, что она по-прежнему считает его приверженцем чистоты крови.       Малфой молчал. Долгие мгновения тянулись в напряженной тишине. А когда он соизволил повернуть голову и встретиться с Гермионой взглядом, то несколько раз моргнул, прежде чем заговорить. — Так вот что ты думаешь? Мерлин, Грейнджер, в тот вечер ты выпила столько вина, что я удивляюсь, как ты вообще что-то помнишь.       Гермиона хотела оправдаться и объяснить причины, но решила выбрать другую тактику. — Еще как помню. Ты посмотрел на меня так, словно не мог поверить, что я посмела пригласить тебя на танец.       К ее удивлению, Малфой рассмеялся. Так громко и заливисто, что даже запрокинул голову назад. Гермионе стало не по себе от такого несдержанного веселья. Глаза предательски защипало. Она переместилась к краю кровати, решив, что сон на диване не так уж и плох. — Грейнджер, — произнес он, покачав головой. — Все совсем не так, как ты себе напридумывала. Если мне не изменяет память, то я сначала подумал, что ты приняла меня за кого-то другого, а потом не мог поверить, что ты вообще заинтересована в танце со мной. — Если бы я не была заинтересована, то не приглашала бы, — прошептала Гермиона, устремив взгляд на стену.       Она потянулась за одеялом, собираясь покинуть постель, прежде чем слезы хлынут из ее глаз, но Малфой обхватил ее запястье рукой, останавливая. — Дело не в том, что я не хотел, — тихо сказал он. Опустившись обратно на кровать, Гермиона наконец-то повернулась к нему лицом. Его брови нахмурились от недоумения, а губы сжались в тонкую линию. — Я переживал за твою репутацию. Танец породил бы вереницу слухов. Зачем тебе подобные проблемы?       Она боролась с желанием закатить глаза от намека на искренность. — С чего ты взял, что мне не плевать на репутацию?       Малфой не ответил сразу, но и не отдернул руку. Гермионе показалось, что подушечка его большого пальца коснулась точки ее пульса, и она задрожала. — Потому что тебе не нужно, чтобы люди судачили о нас. — Ты шутишь? — смутилась Гермиона. — Нет.       Долгое мгновение они смотрели друг на друга, и Грейнджер почти забыла об отсутствии пространства между ними. — Почему меня это должно волновать? — Потому что ты этого не заслуживаешь. Ты прошла через многое не для того, чтобы люди шептались о тебе и Пожирателе смерти за твоей спиной.       По искренности и смирению в его глазах в сочетании с чем-то похожим на обиду Гермиона поняла, что он говорит серьезно. — Ты больше не Пожиратель смерти, — только и смогла сказать Грейнджер. — Неважно. Некоторых не переубедить, — безразлично пожал плечами Малфой, но она не поверила его браваде. — Но я считаю иначе, — прошептала Гермиона, удивленная тем, что они ведут этот разговор посреди ночи на кровати отеля в Осло. Она покачала головой. — Ты просто… Малфой. Мой коллега. И иногда заноза в заднице.       Его смех прозвучал хрипло, но блеск в глазах говорил о чем угодно, только не о веселье. — Я признателен. Меня всегда восхищало в тебе то, что ты не делишь мир на черное и белое, даже после войны. Но уверяю тебя, таких как ты — единицы. — После секундного молчания он добавил: — Когда ты пригласила меня на танец, я подумал, что ты шутишь. — Зачем мне так шутить?       Гермиона почувствовала, как загудела голова, а в груди защемило. Ей стало трудно дышать. — Потому что никто не хочет танцевать со мной, Грейнджер.       В его словах не прозвучало ноток жалости к себе, скорее, простая констатация факта. По мнению Малфоя, люди видели в нем лишь прошлое, мучившее его с шестнадцати лет. — Я хотела потанцевать с тобой, — выпалила она. — Ты была пьяна, — усмехнулся он. — Я была раскована.       Его серые глаза пронзили ее насквозь, сверкая в лунном свете так, что ей пришлось перевести дыхание. — Ты только рассталась с Пьюси, и поэтому, очевидно, плохо соображала. — Что ты хочешь услышать? — спросила Гермиона, смочив губы и почувствовав, что дыхание сбилось. — Что я не хотела танцевать с тобой в тот вечер, потому что ты не мог меня заинтересовать? — Да, — хрипло ответил Малфой.       Гермиона не могла смириться с тем, насколько глубока оказалась его душевная рана. — Я подумал, что ты издеваешься надо мной или… не знаю, разыгрываешь, — тихо произнес он.       Воцарилась абсолютная тишина. Резкий вздох сорвался с губ Грейнджер, а пульс громко отдавался в ушах. — Зачем мне это делать? — сдавленно произнесла Гермиона, и когда Малфой ничего не ответил, неожиданно вспомнила, что они лежат в одной постели. Он смотрел на нее так, словно она должна была осознать что-то, находящееся за гранью ее понимания. — Малфой. — Забудь, — огрызнулся он и отвернулся. — Это не так уж и важно.       Грейнджер нахмурилась и попыталась поудобнее разместиться на кровати. Когда ее колено случайно коснулось его ноги, она вздрогнула от неожиданности. — Я не… Зачем мне издеваться над тобой? — Я сказал, забудь.       Малфой лег на спину, пристально глядя в потолок. Тонкие черты его лица подчеркивались блеском лунного света. Почувствовав прилив тепла к щекам, Гермиона отвернулась. Она попыталась осмыслить его слова, чтобы ответить. — Я устал. Спокойной ночи, Грейнджер, — произнес он.       Она не могла избавиться от ощущения, что сделала что-то или сказала что-то не так. То небольшое взаимопонимание, которое возникло между ними, испарилось в мгновение ока. И хотя Гермиона знала, что лучше не давить, ведь они едва ли ладили настолько хорошо, чтобы даже разговаривать, что-то в этой беседе показалось ей странным.       Его слова о прошлом гулко отдавались в ее душе. — Спокойной ночи, Малфой, — вздохнула она, натягивая одеяло до подбородка.       В воцарившейся тишине Гермиона еще сильнее ощущала его присутствие. Тяжесть его тела на матрасе рядом с ней, нежное тепло, исходящее от его руки, которая почти касалась ее. То, как его грудь поднималась и опускалась с каждым медленным вдохом.       Грейнджер стало интересно, чувствует ли он ее учащенное сердцебиение. Она никогда не находилась к нему так близко, и, скорее всего, никогда больше не будет, но, несмотря ни на что, ей это нравилось.       Его глаза все еще были открыты и устремлены в потолок, и когда Гермиона осторожно перевернулась набок, его взгляд на мгновение метнулся в ее сторону.       Вопреки усилиям Грейнджер вновь задела коленом его ногу. Покраснев, она попыталась отстраниться. Малфой вздохнул и переместился, задев ее плечом. — Возможно, кровать не так уж и велика, — пробормотал он. — Я могу уйти, — произнесла Гермиона, напрягаясь. — Если хочешь. — Не надо, — сказал Малфой и ухмыльнулся. — Я упомянул об этом, так как кажется довольно… маловероятным, что мы будем полностью избегать контактов.       Она не нуждалась в констатации очевидных фактов. Но сама эта мысль вызвала у нее еще большее беспокойство, и когда она пошевелилась, ее колено вновь коснулось ноги Малфоя. — Прости, — прошептала Гермиона. — Все в порядке. — Он перевернулся набок и пристально посмотрел на Грейнджер, прижимая колено к ее ноге. — Мы под разными одеялами, так что… — Так что все в порядке, — закончила она, желая, чтобы это было правдой.       Она не должна придавать этому большое значение, ведь не первый раз спала в одной постели с мужчиной. И не было ничего страшного в случайных прикосновениях. Они оба взрослые люди, и не стоило делать много шума из ничего. — Да, конечно, — произнес Малфой.       Сжав губы в тонкую линию, Гермиона постаралась убедительно кивнуть и побороть искры, пробуждающиеся при каждом соприкосновении.       Маленькая часть ее души желала, чтобы это не заканчивалось.       Грейнджер понимала, что думать о подобном крайне неуместно, но ничего не могла с собой поделать. Еще до того, как пригласить его потанцевать на торжественном вечере в Министерстве — под влиянием чрезмерного количества вина или чего-то еще, — она поняла, что находит его привлекательным, если не сказать больше. Гермиона всегда восхищалась его трудовой этикой и преданностью существам, с которыми он работал.       Ее сердце бешено колотилось, когда она пыталась игнорировать влечение, которое чувствовала, хотя знала без сомнения, что Малфой не испытывает того же и никогда не испытает.       Она отвлеклась от своих мыслей, широко раскрыв глаза, когда его рука коснулась ее бедра. — Черт, — выругался Малфой. — Прости. — Все в порядке. — Клянусь, я не пытаюсь… — пробормотал он, поджав губы и закрыв глаза. — Естественно.       На несколько напряженных мгновений воцарилась тишина. — И что же это означает? — То и означает, — прошептала Гермиона, отводя взгляд. — Я знаю, что ты никогда не коснешься меня специально. Так что все в порядке, и тебе не нужно извиняться.       Малфой пристально смотрел на нее, но она не могла набраться смелости, чтобы встретиться с ним взглядом. Ведь чувствовала себя куда более уязвимой перед ним, чем предполагала. — Ты говоришь так, будто я даже думать об этом не хочу. Как будто я… испытываю отвращение или что-то в этом роде.       Гермиона нахмурилась, пытаясь не обращать внимания на внезапно вспыхнувшую боль в груди. — Ты сам так сказал. — Неправда, — отрезал он. — Что за вздор, Грейнджер… — Все в порядке, — процедила она, жалея о том, что согласилась лечь на кровать. — Наверное, я все-таки вернусь на диван. Мне бы не хотелось причинять тебе неудобства.       Возможно, если они оба скажут, что все в порядке несколько раз, то, в конце концов, так и будет. Но Гермиона сомневалась в этом. — К твоему сведению, я не испытываю отвращение, — произнес Малфой низким и тихим голосом. — И ты не причиняешь мне неудобства. Не понимаю, почему ты так решила. — Потому что это очевидно, — огрызнулась Гермиона, надеясь, что тусклое освещение скроет вспыхнувший на ее щеках румянец. — Серьезно? — спросил он, спустя несколько мгновений тишины. — Более чем, — хмыкнула она, желая провалиться под землю или очутиться в любом другом месте. — Ты едва выдерживаешь разговор со мной.       На его лице промелькнула эмоция, которую Гермиона не смогла уловить, а когда он сжал челюсти, заметила нечто похожее на гнев. — Ведь ты всегда так благосклонно относишься к тому, что я хочу сказать? — Слушай, — пробормотала она, потирая уставшие глаза и поворачиваясь к нему спиной. — Может, не будем спорить и просто попробуем немного поспать? — Ладно. — Отлично.       На несколько минут в комнате воцарилась тишина. — Я не испытываю к тебе отвращения, — неожиданно громко и резко произнес Малфой.       Гермиона усмехнулась. — Если это комплимент…       Его колено прижалось к ее ноге сквозь одеяла, достаточно сильно, чтобы она поняла, что это намеренно, и слова забылись, не успев слететь с ее губ. А когда его рука вновь коснулась ее бедра, у нее перехватило дыхание.       Кровать оказалась настолько маленькой, что Гермиона спиной чувствовала исходящее от его груди тепло. Нежных и довольно невинных прикосновений хватило, чтобы вызвать приятный трепет внизу ее живота. Она хотела подвинуться поближе к Малфою, просто чтобы посмотреть, что он предпримет.       Но осмелилась лишь прижать к нему вторую ногу. Он не отстранился. — Что ты делаешь? — спросила Гермиона шепотом, пытаясь сделать вдох.       Малфой провел кончиками пальцев по одеялу до ее грудной клетки. — А ты что делаешь?       Очередной вздох замер в ее горле. — Я ничего не делаю.       Гермиона ощущала его колени изгибом своих. Малфой находился так близко, что вполне мог обхватить ее одной рукой и прижать к себе. — Грейнджер.       Она повернула голову и посмотрела в потолок, но краем глаза заметила, что Малфой смотрит на нее. Теперь ее плечо упиралось в его грудь. — Что? — Ты двигаешься, — произнес он, скользнув рукой под одеяло Гермионы и дотронувшись до ее живота.       Его прикосновения, пусть все еще невинные, распаляли Грейнджер. — А ты прикасаешься ко мне.       Малфой провел ладонью по ее животу, расположив мизинец так низко, что у Гермионы сжалась каждая клеточка тела.        — Хочешь, чтобы я остановился? — пророкотал он.       Настолько сложных вопросов ей еще не задавали. Она наслаждалась ощущениями и опомнилась, только когда его пальцы скользнули под ее топ и коснулись обнаженной кожи. — Нет, — резко выдохнула Гермиона.       Он слегка надавил на ее живот, и она послушно подалась назад, прижавшись спиной к его твердой груди и прессу. — Нам пора спать, — сказал Малфой.       Гермиона распознала в его словах вопрос. Предложение. Она могла согласиться, сказать, что они должны отдохнуть перед завтрашней конференцией, и он отстранился бы в тот же миг. — Довольно мудрое решение, — прошептала она, выгибаясь навстречу его прикосновениям.       Ее ягодицы прижались к его паху. Малфой с тихим шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы. Гермиона чувствовала нарастающее возбуждение и неопровержимое твердое доказательство его желания. Она уже не смогла бы уснуть, даже если бы попыталась. Его прикосновения будоражили ее. Грейнджер жаждала большего.       Между ними не осталось свободного пространства, их разделяли только одеяла. Но Малфой резко сдернул их к изножью кровати. Затем его пальцы скользнули под резинку ее пижамных шорт, задевая пояс трусиков. — Грейнджер.       Его горячее дыхание опалило ее ухо. — Да? — спросила она, двигая бедрами и упираясь ягодицами в его член. — Скажи мне остановиться.       В тоне его голоса прозвучали нотки мольбы, и она заподозрила, что разобьется вдребезги, если откажется. — А может, я не хочу, чтобы ты останавливался?       Малфой издал тихий стон и коснулся губами ее уха. Его ладонь переместилась под шорты Гермионы и легла на ластовицу трусиков. Когда он почувствовал, что ткань промокла от ее возбуждения, то вновь резко выдохнул, опалив дыханием ее шею. — В тот вечер я подумал, что ты издеваешься надо мной, — пробормотал Малфой, начав медленно водить пальцами по трусикам и слегка надавливать на клитор через ткань. — Поскольку знаешь, что я заинтересован в тебе.       Услышав его признание, Гермиона почувствовала, как у нее закружилась голова, а сердце бешено заколотилось в груди. Малфой приник губами к изгибу ее шеи и осторожно сдвинул в сторону ластовицу ее трусиков. Не выдержав переизбытка чувств и ощущений, она громко застонала.       Он прикусил мочку уха Гермионы, а затем обхватил ее губами. Когда его пальцы вновь коснулись клитора, Грейнджер вскрикнула и непроизвольно подалась навстречу его ласкам. — Ты лжешь, — прошептала она, закрыв глаза от наслаждения. — Нет, — прорычал Малфой, обхватывая ее подбородок рукой и поворачивая ее голову.       Их губы встретились в обжигающем поцелуе, противоречащем осторожности, с которой его пальцы касались Гермионы. Спустя всего лишь мгновение, Малфой скользнул языком в ее рот, словно отчаянно жаждал этого годами.       Гермиона тоже ощущала эти всепоглощающее желание и потребность. Они копились в ней месяцами, а, может, и дольше. Она вновь подалась бедрами назад, сильнее прижимаясь ягодицами к его паху.       Не разрывая поцелуй, Малфой ввел в нее сначала один, а потом и второй пальцы. Он задал устойчивый темп. Пульсирующее в ней возбуждение уже подталкивало ее к той пропасти, в которую она жаждала сорваться. Он упирался в ее ягодицы членом, и она протянула руку, чтобы погладить его сквозь материал пижамных штанов. — Грейнджер, — прорычал Малфой, двигая бедрами навстречу прикосновениям, но не прекращая трахать ее пальцами и массировать клитор.       Гермиона замерла и задрожала, ее зрение затуманилось. Она вскрикнула, когда оргазм обрушился на нее. Малфой продолжал двигать пальцами, пока она наслаждалась остаточными импульсами удовольствия, тяжело дыша и чувствуя, как бешено бьется сердце. — Ты такая красивая, — прошептал он, касаясь губами ее щеки.       Его слова противоречили всему, что Гермиона знала о нем, и настолько поразили ее, что она повернулась к нему лицом. Малфой пристально смотрел на нее, в его глазах не было и намека на насмешку. Он прильнул к ее губам и поцеловал так, что у нее перехватило дыхание.       Нежные и трепетные прикосновения затронули те струны ее души, которые тосковали по нему в течение какого-то неопределенного промежутка времени, не поддающегося измерению.       Гермиона не знала, как на это реагировать. Никто и никогда не смотрел на нее так. И если быть честной, она не помнила, когда в последний раз ее целовали с такой самоотдачей.       Грейнджер запустила руку под пояс его пижамных штанов и обхватила член, слегка сжав его. Малфой не сводил с нее взгляда. Его обычно светлые серые глаза потемнели от вожделения. — Как долго? — прошептала она, проводя большим пальцем по влажной головке члена. — Как долго ты хотел этого? — Годы, — ответил он, не задумываясь. Его кадык дернулся, когда Гермиона скользнула ладонью по всей длине к основанию. — Долгие годы, Грейнджер.       Его откровение сводило с ума. Грудь Гермионы сдавило от искренности в его словах. Она поцеловала его, слегка прикусив нижнюю губу. — Ты никогда не говорил мне.       Гермиона вновь провела ладонью по члену, наслаждаясь тем, как сбилось дыхание Малфоя, а бледные щеки окрасил румянец. — А ты бы мне поверила?       Она хотела ответить «Да», но когда открыла рот, чтобы заговорить, замешкалась. — Мы редко ладим. — Ты настолько неприступна… — пробормотал Малфой и закатил глаза от наслаждения. — Что пресекала все мои попытки на корню.       Гермиона обдумывала его слова. Когда она почувствовала зарождающиеся чувства к Малфою, то и подумать не могла о взаимности с его стороны. Однако он был прав. Грейнджер пыталась оградиться от него, особенно после того, как они стали коллегами.       И даже тогда, когда поняли, что прекрасно взаимодействуют друг с другом по рабочим вопросам. — Ты хочешь этого? — спросила Гермиона, вновь поцеловав его в губы. Смущение внезапно нахлынуло на нее, но она сделала все возможное, чтобы заглушить его. — Сегодня. — Сегодня, — произнес Малфой, нахмурив брови. — Завтра. В следующем году, Грейнджер. Так долго, как пожелаешь. Если ты хочешь этого.       Его признание породило всплеск приятных и теплых эмоции в ее груди. Он снова прильнул к ее губам. Его руки нежно касались ее тела. — Хочу.       Словно воодушевленный ее согласием, Малфой резко приподнялся и навис над ней. Он помог Гермионе снять топ и начал осыпать обжигающими поцелуями ее подбородок, шею и грудь. Его руки беспорядочно скользили по ее телу, лаская разгоряченную плоть. Когда Малфой зажал между зубами сначала один ее сосок, а потом второй, возбуждение накрыло ее с новой силой.       С губ Гермионы сорвался тихий стон, ее пальцы непроизвольно скользнули в его волосы, спина выгнулась дугой, повинуясь его чарующим прикосновениям. Переместившись, он стянул ее шорты и трусики одним быстрым движением.       Гермиона вновь обхватила рукой его член и несколько раз провела по нему, слегка сжав. Малфой пристально смотрел на нее и наверняка услышал, как бешено бьется ее сердце.       Множество вопросов вертелось у нее на языке, но она не знала, как их высказать. Грейнджер завораживали его серые глаза, мерцающие в лунном свете.       Направив член к входу во влагалище, Гермиона прикусила губу и кивнула.       Не сводя с нее взгляда, Малфой подался бедрами вперед. Они застонали в унисон. Ее глаза закрылись от наслаждения и ощущения наполненности. Внутренние мышцы Гермионы медленно растягивались, принимая его член. — Все хорошо? — пробормотал он, касаясь губами ее виска. — Да, — прошептала она, слегка покачивая бедрами. Выдохнув, Гермиона улыбнулась. — Более чем. — Мерлин, — прохрипел Малфой, осторожно толкнувшись в нее. — Ты потрясающая.       Грейнджер запустила пальцы в волосы на его затылке и громко застонала, почувствовав нарастающее удовольствие. Он прильнул к ее губам и резко вошел в нее на всю длину.       Малфой задал мучительно медленный темп. Она тяжело дышала, подмахивая бедрами. Их языки сплелись в обжигающем поцелуе. Гермиона обхватила одной ногой его бедро, привлекая ближе, чтобы он мог проникнуть глубже.       С каждым толчком ее пронзали волны наслаждения. Их разгоряченные тела прижимались друг к другу.       Гермиона чувствовала, как каждая частичка ее тела вздымалась и наполнялась огнем, а в ушах клокотал пульс. Его тихие стоны сводили с ума. Ощущения казались ей запредельными.       Он прерывисто дышал и проникал в нее плавными движениями, постепенно наращивая темп. С ее губ срывались стоны, а внизу живота сжимался узел удовольствия. — Малфой, — выдохнула Гермиона и запрокинула голову, поддаваясь неистовой энергии, бурлящей между ними.       Но спустя мгновение она обхватила его голову руками и поцеловала, желая получить от него, как можно больше. Его пальцы скользнули между ее ног и начали массировать клитор. Гермиона вскрикнула, когда наслаждение захлестнуло ее, а зрение заволокла белая пелена. — Грейнджер, — пробормотал он, утыкаясь лицом в изгиб ее шеи.       Малфой несколько раз толкнулся в нее и замер, изливаясь внутрь. Его грудь вздымалась от прерывистых вдохов, а на прижатом к ее коже виске выступили маленькие капельки пота. Он осторожно отстранился, удерживая ее взгляд.       Его челюсти сжались, словно он хотел что-то сказать, но передумал. Малфой нащупал на краю кровати палочку и направил ее на живот Гермионы, пробормотав противозачаточное заклинание.       Положив палочку на прикроватную тумбочку, он нежно поцеловал Грейнджер. Его теплые губы даровали покой ее изможденному телу.       Мысли роились в голове Гермионы, но она не знала, как выразить то, что ей так хотелось ему сказать.       Когда он отстранился, его глаза блеснули, отражая лунный свет. — Спокойной ночи, — улыбнулась Гермиона, откидывая с его лба челку. — Приятных снов, моя Грейнджер, — произнес Малфой, набрасывая на них одеяло и заключая ее в объятия.       Гермиона закрыла глаза, погружаясь в сон.

***

      Когда Грейнджер проснулась, ей потребовалось несколько сонных мгновений, чтобы понять, что она одна. Другая сторона кровати пустовала, но постельное белье еще источало тепло, а когда она размяла затекшие мышцы, то услышала, как включился душ.       Гермиона улыбнулась, вспомнив события прошлой ночи. Она не ожидала того, что действительно разделит постель с Малфоем, но не испытывала ни капли сожаления. Грейнджер ощущала лишь приятную усталость и насыщение. Воспоминания о его прикосновениях витали в глубине ее сознания.       Она взглянула на настенные часы и ахнула, поняв, что снова уснула позже, чем планировала. У нее не оставалось времени на душ и укладку волос, так что ей придется прибегнуть к заклинанию для укрощения локонов.       Поднявшись с кровати, Гермиона надела свежее белье и порылась в сумке, чтобы подобрать наряд.       Пока она одевалась, Малфой вышел из ванной. Его волосы были влажными, а полотенце низко висело на бедрах. Их взгляды пересеклись на мгновение — достаточно долгое, чтобы сердцебиение Гермионы участилось. — Доброе утро, — сказал Малфой.       Тон его голоса стал мягче, чем обычно, но тонкая улыбка, играющая на его губах, показалась Грейнджер слишком натянутой. — Доброе утро.       Подойдя ближе, она заглянула ему в глаза и поцеловала в щеку. Малфой напрягся, а когда Гермиона отступила, то заметила, что он настороженно смотрел на нее. Она повернулась к нему спиной, закусив губу. — Не застегнешь мне молнию?       На мгновение воцарилась тишина. — Конечно.       Его пальцы коснулись ее обнаженной кожи, прежде чем застегнуть платье. — Спасибо.       Грейнджер развернулась, не понимая, почему ей так неловко. Она думала, что правильно истолковала слова, сказанные им прошлой ночью. — Как спалось? — спросил Малфой, доставая рубашку и брюки из шкафа, где хранилась его одежда. — Замечательно, а тебе? — Отлично, — ухмыльнулся он так, что ей стало холодно.       Малфой скрылся в ванной, не сказав больше ничего, а к тому времени, как вернулся, одетый и готовый к началу нового дня, им уже пора было отправляться на конференцию. Их сферы деятельности в отделе настолько различались, что им предстояло посетить лишь несколько общих семинаров.       Они быстро сложили вещи с помощью заклинаний, уменьшили и упаковали багаж, а затем аппарировали на мероприятие.       И когда Малфой провел рукой по ее спине, прежде чем исчезнуть в коридорах конференц-центра, Гермиона не смогла игнорировать беспокойство, болью отдающееся в груди.

***

      Возможно, для него это ничего не значило. Возможно, Малфой соврал, чтобы извлечь выгоду из сложившейся ситуации. И просто переспать с ней.       Но Гермиона не могла в это поверить. То, чем он поделился с ней прошлой ночью, не походило на выдумку. И для Малфоя было нехарактерно показывать уязвимость. Никому.       Грейнджер провела большую часть дня, обдумывая события прошедшей ночи. Ее мысли метались, хотя ей следовало бы сосредоточиться.       Она пересекалась с Малфоем на общих семинарах. В его натянутых улыбках не чувствовалось того тепла, что излучали его глаза накануне ночью. Гермиона не ощущала той нежности, с которой он прикасался к ней, и мягкости, с которой он говорил с ней так, словно она что-то значила для него. — Как дела? — спросила Грейнджер, подойдя к нему во время перерыва.       Малфой вздрогнул, как будто она подкралась к нему, и поправил галстук, сжав губы в тонкую линию. — Отлично. Очень информативно. — Встретившись с ней взглядом, он на мгновение замешкался. — А у тебя?       Его слова прозвучали буднично, даже скучающе, и Гермиона, запинаясь, сделала шаг назад. — Прекрасно, — кивнула она и поджала губы, надеясь скрыть боль, которая, как догадывалась, промелькнула на ее лице. — Наш портключ в Лондон активируется в пять. Встретимся у главного входа? — Послушай, Грейнджер… — ответил Малфой спустя несколько долгих секунд. — Не утруждайся, — отрезала Гермиона, расправляя плечи. — Я все прекрасно понимаю. У главного входа? — У главного входа. Хорошо, — вздохнул он, сглотнув.       У Гермионы защипало глаза. Прежде чем Малфой успел сказать что-либо еще, она повернулась и зашагала прочь, с трудом переводя дыхание и чувствуя себя так, словно ее сердце растоптали его до блеска начищенные ботинки из драконьей кожи.

***

      К тому времени, когда конференция подошла к концу, Гермиона приложила все усилия, чтобы собрать воедино свои чувства к Малфою и спрятать обратно в воображаемую коробку, где она держала их до прошлой ночи. Но если раньше они лишь слегка выглядывали из-под крышки, то теперь вообще не помещались туда.       Она без устали прокручивала в голове слова, сказанные им накануне.       Долгие годы, Грейнджер.       Сегодня. Завтра. В следующем году, Грейнджер. Так долго, как пожелаешь.       Она явно неправильно истолковала ситуацию. Малфой просто не хотел этого дольше, чем на одну ночь. Возможно, ему хватило одного раза, чтобы выбросить ее из головы, и все, что возникло между ними ночью, угасло с появлением утреннего света.       Ей казалось, что все, на что она надеялась, исчезло еще до того, как успело зародиться.       Гермиона позволила вырваться на свободу столь многому из того, о чем мечтала. Она слишком долго отрицала свой интерес к нему, а теперь убедить себя, что он ей не нужен, стало невозможно.       В уголках ее глаз проступили слезы, и Гермиона резко смахнула их, направляясь к главному входу. Некоторые участники следовали за ней, а другие аппарировали прямо из конференц-центра, так как организаторы сняли защитные чары, чтобы предотвратить давку.       Заметив Малфоя возле распашных дверей, она взглянула на часы и нащупала в сумке портключ.       Оставалось несколько минут до его активации.       Все, что происходит в Осло, остается в Осло. Гермиона и подумать не могла, что ее настолько огорчит эта мысль. — Готов? — спросила она, коснувшись портключа, чтобы активировать его.       Малфой поднял голову, встретившись с ней взглядом, в котором не было и намека на искру минувшей ночи. — Да, — ответил он, нахмурившись, а затем покачал головой. — Грейнджер, просто позволь мне…       Портключ засиял голубым светом, и она вложила его в руку Малфоя, не дожидаясь, пока он договорит.       Когда они переместились в отдел магического транспорта, по обыкновению оживленная комната оказалась пуста.       Но Гермиона думала лишь о Малфое. О том, как неправильно истолковала его слова и позволила ему проникнуть в ее душу.       О том, как он прикасался к ней ночью, словно мечтал об этом больше всего на свете.       И о холоде его взгляда спустя всего несколько часов.       Отдернув руку от портключа, Гермиона вцепилась в плечевой ремешок сумочки и зашагала к лифту. Стук ее каблуков пронзал оглушительную тишину. — Спасибо за увлекательное путешествие. Увидимся в понедельник, — бросила она. — Грейнджер.       Она пропустила шаг, но продолжила идти. Зрение расплывалось от накапливающихся слез. Гермиона не желала слушать его оправдания.       Она и так все поняла.       Но Малфой догнал ее, сделав всего несколько размашистых шагов. Его пальцы обхватили ее запястье, прежде чем она успела добежать до лифта. Гермиона встретилась с ним взглядом, нахмурив брови. — Подожди, — пробормотал он, отпуская ее руку и проводя пальцами по волосам. Малфой покачал головой, выглядя удрученно. — Куда ты уходишь?       Гермиона опустила глаза, не желая, чтобы он видел ее слезы. — Домой. — Пожалуйста, позволь мне… — Малфой вновь провел рукой по волосам, но уже с отчаянием. — Я прекрасно понимаю, что происходит. — Очевидно, — выпалила она с большей горечью, чем намеревалась.       Малфой закатил глаза. — Я не… — он замолчал, отведя взгляд. Пауза показалась настолько долгой, что Гермиона начала гадать, заговорит ли Малфой вообще. — Большинство женщин не хотят… Они ничего не хотят от меня... после, — продолжил Малфой более мягким тоном.       Она замерла, затаив дыхание. — Никому не нужен Пожиратель смерти дольше, чем на одну ночь.       Гермиона просто смотрела на него несколько мгновений. Она задавалась вопросом, чья трещина в груди больше — ее или его. Затем сказанные им слова осели в ее разуме, породив неуверенность. — Ты сказал, что хочешь этого, — произнесла Гермиона. — Ты утверждал, что хотел этого долгие годы. — Грейнджер, — пробормотал он, страдальчески нахмурив брови. — Ты лгал? — спросила она. — Нет, — стиснул челюсти Малфой. — Я же говорила тебе прошлой ночью, что считаю иначе.       Они так близко стояли друг к другу, что Гермиона смогла уловить неуверенность, промелькнувшую в его глазах. И она, как никто другой, понимала, что годы укоренившихся инстинктов довольно трудно игнорировать. — Ты обещал мне завтра, — прошептала Грейнджер. — Но наутро вел себя так, словно между нами ничего не было.       Слезы катились по ее щекам, но она хотела знать правду. Гермиона нуждалась в ней, прежде чем уйти. — Неужели прошлая ночь ничего не значила для тебя? — Конечно, значила. — Его решимость поразила ее. Она заметила, как вспыхнули его глаза. — Я не лгал тебе прошлой ночью, Грейнджер. Ни о чем.       Смахнув слезу, Гермиона покачала головой и сделала вдох для храбрости. — Я хотела прошлой ночи. Я хотела сегодня и завтра. Столько завтрашних дней, сколько ты пожелаешь мне предложить. — Все, — выпалил Малфой. Его глаза сияли от эмоций. — Они все твои.       Последовавший напряженный момент, казалось, тянулся целую вечность: они стояли и смотрели друг на друга всего в нескольких шагах от лифта.       Гермиона знала, что если уйдет, оставив все позади, то станет одной из тех, кто видит в Драко Малфое лишь его прошлые ошибки.       А она желала провести с ним гораздо больше, чем одну ночь. — Какой же ты придурок, — прошептала Грейнджер, сократив расстояние между ними и почувствовав, что слезы хлынули с новой силой. — Разумеется, я хотела тебя после. — Ее пальцы сомкнулись на его галстуке. — И чтобы до конца прояснить ситуацию… завтра я все еще буду хотеть тебя.       Малфой недоверчиво усмехнулся, но в его глазах читались удивление и облегчение. Он откинул с ее лица выбившийся локон, его пальцы нежно коснулись ее скулы.       Встретившись с ним взглядом, Гермиона почувствовала, как сердце наполняется надеждой, поскольку обнаружила в переливах серого цвета глаз то тепло, с которым он смотрел на нее прошлой ночью. — Я ловлю тебя на слове, — произнес Малфой. Он запечатлел на ее губах трепетный поцелуй, как заверение в том, что зарождалось между ними. — Я не позволял себе поверить, что с тобой все будет по-другому. Ведь ты единственная, о ком я так долго мечтал.       Запустив пальцы в волосы на его затылке, она притянула Драко к себе, чтобы поцеловать. — Даже если на это уйдут все наши завтра… — прошептала Грейнджер, слегка отстранившись.       Она хотела показать ему, что все будет по-другому.       Большую часть мысли Гермиона оставила невысказанной, найдя истину в его глазах, в его прикосновениях и теплом ощущении, которое распространялось в груди. И улыбка заиграла на ее губах.