Спасибо, Танюха

***

Первое солнце. Нет, не так. Первое настоящее солнце в этом году. И радоваться бы ему, солнцу этому. Но нет. Будешь тут рад, когда оно дубасит прямо тебе в глаз, заставляя проснуться. Пора бы купить шторы. На самом деле этому порадоваться можно. Но мешает такой-то урод, который дубасит не хуже солнца. Спасибо, что не в глаз. В дверь. Вскакиваю, а потом понимаю, что ни черта я не Танюха, которую жутко хочет видеть тип за дверью. Зачем тогда идти, расстраивать человека. Вот не откроют ему, и дойдёт, что не по адресу пришёл. В глубине души надеюсь, что просто стены тонкие и эхо на лестничной площадке. В глубине души надеюсь — стучат не ко мне. В единственный выходной имею права прикинуться мёртвым. Спустя минуты три упорного насилия над дверью свешиваю всё же ноги с кровати. Потому что, бля, мужик. Частная собственность, все дела. Слышал про такое? Да и не прячут тут твою Танюху. Демонстративно недовольно, громко громыхая ключами, на которых куча лишних колец и непонятный брелок вдобавок, открываю заедающий замок. Пора бы сменить личинку. А кому-то пора бы проспаться, судя по аромату, что меня встречает за порогом. Можно было бы и солнцу порадоваться, да и стук в дверь в единственный выходной день, по сути-то, не страшно. Можно было бы порадоваться за Танюху, например. Она вот нужна кому-то, в отличие от некоторых личностей, от которых даже кот съебал. Пятый этаж, Васька, ебанутое ты создание… Можно радоваться новому дню, в конце концов. Но прилетевшему в рожу кулаку ты точно рад не будешь. Спасибо, Танюха. — Ты кто такой нахуй? — слышу нечётко, сквозь звон в ушах. — Тимур, — отвечаю. Не догоняет человек после удара, что с ним не познакомиться хотят. Что обстоятельства не слишком подходящие. Проморгавшись и попытавшись встать, смотрю на своего, а точнее Танюхиного, визитёра. Последнему спасибо, поднимает меня сам. За шкирку правда, как щенка нашкодившего. И не сказать, что сильнее меня. И роста вроде примерно одного. Просто пьяный и злой, а я сонный, только что отлюбленный ласковыми, блядь, солнечными лучиками. Надо было в постели оставаться. — Вован говорил, что к Танюхе хахаль какой-то таскается, а я не верил. Короткий ежик намекает, что парень только что дембельнулся. Не, можно было бы подумать, что откинулся из мест других, но дембельская форма с белыми аксельбантами кричит, что всё же первый вариант. А сам он кричит, что не дождалась сука. Больше, кажется, сказать ему нечего, поэтому, пошатнувшись, отпускает меня и, крутанувшись вокруг своей оси, очень резво для вусмерть пьяного спускается по лестнице. Один пролёт за другим. Армейские ботинки стучат громко и чётко, но не так громко, как он начинает запевать какую-то явно грустную дворовую песню. Жду, пока пилиликнет подъездная дверь, мало ли оступится, наебнётся со ступенек, придется скорую вызывать ещё. Возвращаясь в квартиру, думаю, что, может, приснилось. И не такая ересь снится, со мной такое часто. Но ноющая болью скула подтверждает — явь. И всё же, спасибо, что не в глаз. Никогда не думал, что буду благодарен бухлу за то, что пиздюлей мне наваляли не так качественно, как могли бы.

***

День проходит спокойно. Жизнь вообще была бы спокойнее, если бы люди целыми днями спали. И ночами бы тоже спали. Мечта — не жизнь. Ещё шторы бы купить, но радоваться надо мелочам. Спасибо тебе, солдат, за этот жизненный урок. Ближе к ночи решаю выбраться за пивом в «Магнит», удачно расположившийся на первом этаже дома. Всё никак не привыкну говорить «моего дома». Так вот, моя квартира в этом моём доме моей стала совсем недавно. Я и месяца в ней не прожил на самом деле. А формально она и не моя, а банка. Так что в ближайшие двадцать пять лет я, наверное, и не должен говорить «моя квартира» и «мой дом». Но в чужую квартиру я точно не стану покупать шторы… В чужой квартире не надо менять личинку в замке. Да и тараканы, иногда выползающие полакомиться из-за кухонной стено-панели, в чужой квартире не мешают. В чужой квартире не надо сделать ремонт в убитой советской ванной, да и в других комнатах ремонт в чужой квартире сойдёт, не страшно, что уголки обоев отклеились. Не успевает осесть пивная пена в стакане, как в дверь раздаётся звонок. Не стук, что уже радует. Звонят обычно люди культурные. Хотя кого я обманываю. Как говорится: «В такую погоду свои дома сидят, телевизор смотрят. Только чужие шастают». Самое время прикинуться мёртвым. Снова. И всё же любопытство, сгубившие нос одной небезызвестной дамы, во мне побеждает. По-тихому подкравшись к двери и глянув в глазок, замечаю всё того же персонажа. Только одежда другая. Гражданская, но «с налётом» милитари. Надеюсь, что уйдёт, но зря. Звонит упрямо. Я себя не выдаю — тих, как мышь. До тех пор, пока не начинает звонить ещё и домашний телефон, которого я, на минуточку, раньше вообще не замечал. Домашний телефон, Танюха! Да сколько тебе лет, Танюха? Вроде женщину, у которой я покупал эту квартиру, не Танюха звали. Клавдия, кажись. Короче, не Танюха. — Э, мужик, открывай, бить не буду, — обещают за дверью, после моего напуганного «блядь». Я теперь хоть и вооружён, тем что предупреждён, но опасаюсь человека, который в двадцать первом веке с мобилы смог набрать на стационарный. — Нахуй иди, — отвечаю, набравшись смелости. — Нет тут никакой Танюхи. — Буду звонить, пока она не выйдет, — говорит мой незримый, точнее обозреваемый через глазок собеседник. Выглядит он, к слову, проспавшимся, но каким-то уж очень помятым. Да и доверия не внушают его обещания не бить. — Нам поговорить с ней надо. По душам. — Я ментов вызываю, — блефую. Нет, они, конечно, приедут, но мне же самому стрёмно будет. Мой дом — моя крепость, ёпт. Он снова звонит в дверь и на городской тоже. — Чё, даже трубку не додумаешься снять? Нет, вы посмотрите, он ещё и зубоскалит. Я долго терпеть могу. Тараканов, перфоратор в двенадцать ночи и детский плач в четыре утра. Физическую боль. Но не ебучие насмешки. Тем более от всяких маргиналов. — Заходи, — открываю дверь, уступая проход. — Ну чего ты, не стесняйся, — дёргаю парня на себя, закрывая за нами дверь. Кажется, смена моей позиции его дезориентирует. — Да не по-людски как-то в чужой хате отношения выяснять, — отвечает, а сам всматривается вглубь квартиры. — Так я тебя приглашаю, — раскидываю гостеприимно руками. — Нашёлся хозяин, бля, — злобно рыкнув, он всё же обходит меня и скидывает армейские ботинки. — Любая Танюха, какую найдёшь, твоя, — усмехаюсь, устало привалившись плечом к дверному косяку, а парень, вижу, теряется окончательно. — Если тут такая и жила, друг, то, как видишь, съехала. Даже шторы с собой прихватила и люстры поснимала. — Ага, Танюха — она запасливая, — тихо произносит, лениво сканируя взглядом квартиру. Понял уже, что проебался. Тут и следа присутствия женщины нет. Ни одной тебе баночки-скляночки. Ни одного длинного волоса. Даже, сука, штор нет. А когда я приходил на просмотр, они были точно. Уродливые. С ламбрекеном и затяжками от кошачьих когтей. Наверное поэтому Васька и сбежал, любят коты шторы, а тут такое разочарование. — Пиво будешь? — Неудобно как-то, — он косится на мою подбитую скулу, потом на пиво, и снова на ссадину. — Ты это, извиняй что ли. — Ага, — киваю и иду на кухню за вторым стаканом. Пиво идёт отлично, а по окосевшему взгляду своего гостя понимаю, что развезло уже, на старые-то дрожжи. — Тебя как зовут хоть, герой-любовник? — Денис, для друзей просто Дэн, — он впервые смотрит на меня так. Без вражды во взгляде. А, ну да, для друзей же такие взгляды берегут. И я замечаю ясные, хоть и замутнённые слегка, глаза. — А тебя? — Я утром ещё представился, — хмыкаю, опрокидывая в себя остатки пива. — Тимур. — Слушай, Тимур, тут ларёк неподалёку есть, пузырь с меня, в качестве, так сказать, моральной компенсации, — он встаёт, похлопывая себя по карманам. — Мне на работу завтра, — отказываюсь от предложения, хотя, признаться честно, согласиться очень хочется. Напиться и забыться. И пусть в компании парня, который ещё с утра не очень успешно меня отмудохал. Отличное начало для чего-то большого и светлого, правда? Мне, на самом деле, выбирать особо не из кого. Я тот самый одинокий одиночка. Не модный, ещё не старый, но уже не «молодёжь». Простой мужик с ипотекой и голыми окнами в полупустой квартире. Отказываюсь я, походу, так себе, потому уже через пятнадцать минут Денис снова звонит мне в дверь. На этот раз открываю без смятенья. Ищут тут уже не Танюху, а вроде как меня. Меня знают по имени, со мной решают выпить. Мне решают излить душу. О том, что армия уже не та. О том, что бабы — зло. Что Танюха — дура. Да и все они дуры. Потому что пацаны Родину защищают, а им лишь бы жопой покрутить. Соглашаюсь с Денисом. Годок можно и подрочить. Можно и два. Даже почти три можно, как это в моём случае. Хочется пошутить, что я б его с армии дождался, потому что геям в России не так легко найти, с кем изменить. Но кое-что из этой шутки правда, а над правдой мало кто смеётся. За такую правду обычно бьют, а мне сегодня уже хватит. — Какая она? — Кто? — спрашивает, растерявшись. — Танюха твоя, не баба Клава же, — посмеявшись, отвечаю на глупый вопрос. Хозяйку квартиры, Танюхину бабушку, всё-таки Клавдия звали. — Какая-какая, — бубнит Денис себе под нос, — ну, — тянет неоднозначно, — да хуй знает. Обычная, наверное. — Очень романтично, — фыркаю, едва не захлебнувшись. Водка идёт куда хуже пива. Я не любитель, а она ещё и тёплая. Но пить приходится — не бросать же парня с разбитым сердцем наедине с ноль-пять. — Мы с Танюхой с первого класса вместе, — заплетающимся языком сообщает Дэн. — Да ладно, какая любовь может быть в семь лет? — Э, слышь, — он толкает меня в плечо, разливая при этом последнюю водку из бутылки на стол, чему я злобно, но не откровенно, радуюсь. — И что, ни с кем больше не трахался? — усмехаюсь. Остапа, товарищи, понесло. — В каком смысле? — Ну это когда член… — начинаю было, но меня останавливает смех Дениса. — Ну ты ебанат, — отмахивается он. — Я знаю, чё и куда. Много с кем трахался, а с ней нет. Я на ней жениться хотел. — И типа надеялся, она до свадьбы ни-ни? А я ещё и ебанат, — убираю со стола рюмки в раковину. Тараканам сегодня будет чем залить своё тараканье горе. — Нихуя ты в жизни, Тимур, не понимаешь, — вздыхает Дэн, печальным взглядом провожая бутылку, которую я отправляю в мусорку. Тут и не поспоришь. Понимал бы, не жил бы один на пятом этаже в хрущевке. Или хотя бы не один жил. Понимал бы, мог бы, наверное, построить нормальные отношения. А не просрал бы столько лет с человеком, который в итоге «переобулся». Семья у него, дочке годик уже. От него кот явно не сбежит. Сам забудет, жена накормит. — Поведай мне свою философию, учитель, — тяну, дурачась. — Погоди, сейчас, — тащусь обратно в комнату, чтобы найти старый блокнот, куда раньше записывал каждую копейку, пытаясь понять, куда, сука, девается зарплата. — Итак, правило номер один: никогда не трахаться с теми, на ком собираешься жениться. — Правило номер два — не ссать против ветра, — диктует Дэн, повторяя по слогам, как примерный учитель. — Записал? — Конечно. Что-то ещё? — спрашиваю совершенно серьёзно. Потому что, серьёзный, сука, взрослый человек. Дэн отвечает, что на сегодня с меня житейской мудрости достаточно, и спрашивает, что годного вышло за год, пока он пыль на плацу подметал. Врубаю первый попавшийся фильм, выданный интернетом по запросу «лучшие фильмы года». — Муть какая, — комментирует парень, искоса глянув на меня, сосредоточенно смотрящего в экран. — Уже полчаса прошло, а я нихуя не славливаюсь. — Потому что пьяный в жопу, — усмехаюсь. По правде сказать, фильм действительно непонятный. Многовато высосанной из пальца мудрости. У того, чтобы не ссать против ветра, хотя бы логика железная. — Я рассчитывал, ты отрубишь ещё до появления главного героя. — Я сегодня весь день проспал, даже друзей проигнорил. — А как же «друзья важнее тёлок»? — припоминаю Татьяну. — Я уже говорил, что ты дохуя душный? — закатывает Денис глаза, по виску его течёт пот. В квартире жара, топят от души, дабы содрать побольше. — А ещё старый, и вообще не лучшая компания. — Говорю же, душнила. Сколько тебе? Тридцатка? Хмыкаю, решив не добавлять «и четыре месяца». Киваю и возвращаю вопрос. — Двадцать шесть, — отвечает Дэн. —И тебя так поздно в армию занесло? Как косил? — Учился, — бросает парень, ощетинившись. Ого, задета честь мундира. — На врача, что ли? — прикидываю в уме, где можно учиться лет шесть-семь. — Угу, — отвечает он так, словно это мелочь какая-то. — Не похож ты на примерного студента, — поддеваю сильнее, заметив, что моего оппонента эта тема заводит. — Ты зато похож, наверняка, магистр какой-нибудь социологии. — У меня нет вышки, — пожимаю плечами. — Технарь после девятого, потом армия. Вспоминаю то время с равнодушием. Не считаю себя героем, потому что отдал долг Родине, у которой вроде ничего и не брал. Сейчас, наверное, мог бы этот год с пользой провести. Тогда — скорее всего, вляпался бы в какую-нибудь мутку, учитывая компанию, с которой общался. Так что, считай, тот год был как «залечь на дно», подумать о будущем. Правда, ничего умнее, чем пойти работать на завод, не придумал. За девять лет по карьерной лестнице не продвинулся ни на шаг. Бывший психовал помню, что зарываю потенциал. А я отвечал, что зад начальству лизать не намерен, да и мужики не поймут. Был наравне со всеми, а потом бац — мастер, командует. Как я могу командовать теми, кто там пашет столько лет, сколько я ещё не прожил? — Да ты умеешь удивлять, — смеется тихо Дэн, а у меня вдруг от этого смеха тяжелеет где-то за рёбрами. Хлопаю ноутом. Фильм всё равно никому не зашёл. — Ты как хочешь, а я спать, — стягиваю футболку и перелезаю через парня, стараясь не задеть, отворачиваюсь к стене. Сон не идёт. Не стоило спать днём. Правда, когда заёбаный, мне это не мешает. Могу сутки не вставать, разве только выпитое до этого пиво будет сильно поджимать. — Блядь, можешь потише дышать? И хватит возиться, — бубню недовольно. — Душно, — отвечает Денис ничуть не сонно. — Да-да, душнила, я помню. — Да не, жара пиздец, — говорит он лениво, а потом как-то слишком резво срывается с места. По характерным звукам из ванной понимаю — его вывернуло. Ещё бы, не жрали почти ничего. Вздохнув, поднимаюсь с дивана. Боже, Тимур, ну нахера? Не лезь. Не перегибай с заботой. Людям это нахуй не упало. — Ты норм? — спрашиваю, услышав из душа плеск. — Какое полотенце взять можно? — не особо стесняется мой гость, ответив только после того, как выливает достаточное количество воды, он там поплавать решил? — Принесу. Помимо того, о чём просили, прихватываю ещё и новые трусы, которые хранил в комоде на случай «выхода в люди», а проще говоря, если какому-нибудь командированному чуваку из тиндера захочется получше «узнать город». Оставляю все на машинке. Ден возвращается минут через пять. Бодрый, свежий. Трезвый, сука. Как будто не он полчаса назад еле ворочал языком. Всегда таким людям завидовал. Проблевался — и снова в бой. Я, если перебрал, испытаю все муки ада, но даже два пальца не помогут. — Окно открою? — спрашивает для вида, а сам уже тянется повернуть ручку. — Заебись. Наблюдаю, как светлая кожа покрывается мурашками, а в горле ебучий ком. Господи, Тимур, даже не думай вляпаться в натурала. Давно хуёво не было?

***

Просыпаюсь по будильнику. Три часа сна — ну что ж, не критично. Типичное утро. Дешевый растворимый кофе, пара бутеров с сыром. Нетипично, правда, перелезать через лежащее в твоей кровати полуголое тело. Худощавое, но жилистое. Не такое, какие «делают» в зале. Нет, тут явно постаралась улица. Ходить тише и не врубать на всю ютуб, одеваясь, — нетипично. А ещё нетипично, открыв квартиру после работы, обнаружить свежий воздух и запах… еды? — Ты ещё здесь? — удивление в голосе ничем не скрыть. — Не кидать же хату открытой, — жмёт Дэн голыми плечами. — Голодный? Голодный. Чудовищно голодный, Денис. Спасибо, что спросил. И от еды тоже не отказался бы. — У тебя в холодильнике мышь суициднулась, ты в курсе? — от двигает мне тарелку, когда опускаю зад на табуретку. — Так что не пир горой. — Спасибо, — тяну носом, и тут же желудок отвечает отчаянным воем. Жареная картошка, господь бог. — Бля, женись на мне, мы как раз с тобой не трахались, — говорю с набитым ртом, а у Дениса чай идёт носом от моего внезапного предложения. Вытеревшись, напоминает, что я ебанат. И заметив, что будь я тёлкой, вышла бы ничё такая милфа, прощается. Доедаю картошку уже в одиночестве прямо из сковородки. Посреди ночи звонок. Ебаный стационарный телефон. Не забыть бы отключить. И почему, вообще, квитанций нет за него? — Алло? — снимаю трубку напряжённо. Кто на этот раз? Покойный муж баб Клавы звонит обвинить меня в соблазнении любви всей его жизни? — Рота, подъём! — орёт Денис на том конце провода. — Напомни, зачем я поднял трубку? Если тебя кто-то бьёт, скажи где, чтобы я точно там не оказался случайно, выйдя из дома в, — смотрю на смарт-браслет, — половину второго. — Пошли пошатаемся, — предлагает пьяный голос. — Дэн, отъебись, — ворчу, хотя сам едва ли не выскакиваю из тапок. Когда меня последний раз звали «пошататься»? Романтично, наверное, только мне оно не нужно. Не с ним. — Не хочешь выходить, открывай тогда, Магомед, блин. Он бросает трубку, и я прислушиваюсь. Подъездная дверь не пищит. Что же он, выходит, в этом доме живёт? Денис вваливается в квартиру пьяный и весёлый, обещает, что сегодня блевать не будет, потому что закусывал. На немой вопрос, зачем пришёл, ответа не находится. — Чая? — спрашиваю, теряясь. Кивает. На кухне Дэн начинает травить армейские байки, подбивая и меня на воспоминания. Мы болтаем полночи, пока я не начинаю клевать носом. Он же бодр, несмотря на то, что его только сильнее унесло после нескольких кружек горячего пустого чая. Снова лежит рядом в одних трусах. Снова шум из открытого окна, только в этот раз я не отключаюсь. Меня мучают вопросы. О, сколько в моей неспокойной башке вопросов. Дэн же, засопев, переворачивается и закидывает на меня ногу. Горячий. — Следуя твоей философии, раз мы не сможем пожениться, то я идеальный кандидат на потрахаться? — решаю подъебать. Но шутка оборачивается не так, как я рассчитываю. — Ага, — отвечает он хрипло, сильнее упираясь стояком мне в бедро. Стояком? — Нахуя ты всё время эту тему поднимаешь? Я же после армейки пиздец голодный. Не стрёмно? Нащупываю его руку и кладу на свой член. — О как, — комментирует Дэн. — Не стрёмно, значит. — В душ идти, или ты сольёшься? — ухмыляюсь, хотя жутко боюсь, что он сейчас заржёт и переведёт всё в тупую шутку. — Это долго? — спрашивает он, подумав. — Уснуть могу. — Не переживай, я разбужу, — отвечаю нагло, и вздрагиваю, когда Дэн подталкивает меня ногой с кровати.

***

— В этой квартире никогда ещё не убирались два дня подряд, — говорю с порога, вернувшись с работы. Это был просто охуенный день, несмотря на то, что спал я ночью минут двадцать. Кончив после третьего захода практически всухую, отрубился, пока Дэн продолжал меня трахать. Я улыбался орущему начальнику участка, проспал обед, пристроив голову на рулон ветоши, чуть не отхуярил себе палец на станке, потому что задумался. Тело болело, отвыкнув от секса. Но я давно не чувствовал себя настолько живым. — С армии привычка. Если нечего делать — надо убираться. — Круто, — улыбнулся я, наблюдая, как Дэн заламывает руки. Смущается? — Чем пахнет? Меня второй день подряд кормили домашней едой, так недолго и привыкнуть. Что там говорят психологи? Чтобы привычка сформировалась нужен двадцать один день? Ха! Херня. Посмотрите на меня. Два дня. А я уже привык, что дома меня ждёт ужин. Привык к нему. — Тимур, — продрав осипший от волнения голос, говорит Денис. Поднимаю взгляд от тарелки. Светлые глаза смотрят куда-то глубоко. Наверное, в душу. — Я пьяный был. — Я вроде как заметил, — отвечаю спокойно, понимая, к чему он ведёт. — После такого только жениться, но у нас в стране закон не позволяет, так что, считай, ты мне ничего не должен. — Ебанат, — фыркает Дэн, утыкаясь в свою тарелку. — Я… я тебе нравлюсь? — спрашивает, не поднимая своего невозможного взгляда. — Мой ответ что-то изменит? — мастерски строю из себя крепость. Думаешь, взял меня штурмом? Несколько раз за ночь. И я весь сразу твой без оговорок? С потрохами? Правильно думаешь. — У тебя уже был кто-то? — наконец, поднимает на меня глаза, заставив поперхнуться. — Я похож на тридцатилетнего девственника? — спрашиваю искренне. Настроение, грозящее упасть еще минуту назад, поднимается вновь. — Ты понял, о чём я. — Думаешь, я бы просто так подставился первому попавшемуся парню, даже если он мне симпатичен? Не тот возраст для экспериментов. — Ты, блядь, просто невыносимый зануда, — Денис даже руками взмахивает. Так его эмоции захлёстывают. — Неужели так трудно просто ответить: «Да, Дэн, я уже ебался с мужиками раньше»? — Да, Дэн, я уже… — Завали, — выкрикивает он, подскакивая ко мне, чтобы закрыть рот рукой. — Я понял уже. Ого, надо же, какие мы бываем смущённые. И злые из-за этого самого смущения. — Ты мне нравишься, — говорю спокойно, убирая тарелку в раковину. — Спасибо. — И это всё? — спрашивает он. — Было очень вкусно? — стараюсь, чтобы улыбка не выдала, что я его стебу. Понял, что вопрос не про ужин, не дурак. Денис рычит и прижимается сзади, вдавливает меня в тумбу. — А с девушками? — выпытывает он у моего уха. — С девушками неинтересно, у них нет члена, — задницей ёрзаю по стояку. — А ты, кстати, сейчас трезвый. Как будешь отмазываться? — Не буду, — ведёт носом по моей шее, тут же покрывающейся крупной дрожью. Предательница физиология. — А как же рефлексия по поводу ориентации? — выдыхаю, чувствуя, как Дэн уже тупо трётся об меня. Его рука, перехватывающая под подбородком, заставляет сглотнуть. Да, мне такое нравится, это мы ещё ночью выяснили. Уверен, ты всё в деталях запомнил. Я-то точно. — А любовь? С первого класса всё-таки, надо за такое бороться, — язык начинает неметь — Дэн давит на горло достаточно сильно. Он отстраняется. Шуршит упаковка презиков. Надо же, значит нашёл запасные ключи и сгонял в магаз. И вернулся. Он входит резко. Одним движением. — Сука, — шиплю, мало того, что засадили слёту, так ещё и башкой приложился об навесной шкафчик так, что аж тарелки внутри звякнули. — Ещё раз так сделаешь, сходишь нахуй, понятно? Дэн не двигается. Дышит рядом с ухом. А потом, точно решив зализать свою вину, проходится языком на моей шее, потом прихватывает зубами, тянет не сильно. — Можно? — спрашивает, когда расслабляюсь. На самом деле, всё не так плохо, после ночи я ещё нормально растянут, но всё-таки слюна — так себе смазка, а презики, которые Дэн купил, явно не с двойной, явно не для анала предназначены. — Тимур. Мур-мур, блядь, — практически рычит Денис куда-то мне в шею. И меня прошибает током так, что невольно дёргаюсь на его члене, что парень принимает за немое согласие. Жду, что сорвётся сразу в марафон, как вчера ночью. Первый раз был грубым и быстрым, я не успел кончить. Но Дэн быстро исправился, не врал, что голодный. Перерыв был минуту, не больше. Жду, что станет долбить, но не спешит. Видимо, решил показать, что трезвый лучше чувствует партнёра. Движется плавно, вынимая совсем немного, прежде чем снова войти глубже. — Быстрее, — умоляю практически, быстро устав от изматывающей осторожности. Парень ухмыляется, кусает за шею сзади, там, где начинаются волосы. Охрененно так кусает, сильно. Приятно. Движения становятся резче, воздуха меньше, несмотря на приоткрытое окно. Воздуха меньше, а это Денис даже не сжимает мне горло. Нет, просто он снова неебически горячий, это чувствуется даже сквозь футболку, промокшую на спине. А кожей к коже круче. Он, точно прочитав мою мысль, стягивает с меня её. Я бы не прочь и от спортивок избавиться, знаешь ли. А то болтаются на коленях, не дают ноги пошире раздвинуть. Но следующий толчок заставляет забыть о штанах. Потому что и с ними, оказывается, неплохо. Потому что, оказывается, можно и под таким углом по нужным точкам проехаться. Снова. И снова. Когда и члену достается толика внимания, меня подкидывает, Денис успевает вовремя перехватить меня за шею второй рукой, чтобы я опять не врезался головой. — Не нежничай, я не барышня, — злюсь даже, заметив, что боится мне больно сделать. Ночью не такой аккуратный был. Дэн практически вытаскивает, чтобы грубо, резко задвинуть по самые яйца. Нескольких таких движений, рваных, оторванных от предыдущего ритма, от ритма с которым продолжает мне дрочить, выбивают из колеи. Выбивают гортанный стон, который душат во мне рукой. Он снова ухмыляется и в предыдущем, марафонном темпе заканчивает. Чувствую, как дёргается член внутри, ловлю каждый рваный вздох. Дэн выходит из кухни, пропадая в глубине квартиры. Возвращается, когда я уже привожу себя в порядок и натягиваю футболку. Смотрит изучающе. — Всё норм? — спрашиваю, почувствовав, как сердце от этого взгляда ёкает тревожно. Он вдруг меня целует. Осторожно сначала, пробует, видимо, каково это. Не отвалятся ли губы, если мужика поцеловать? Член не отвалился, это мы уже выяснили опытным путём. Перехватываю инициативу, скользнув в приоткрытый рот. Решаю не выкладывать сразу все карты на стол, просто поглаживаю своим его язык. Дэну этого хватает. Он выдыхает спокойно. Вот. Небо не упало. — Норм. Одевайся, — суёт мне в руки куртку, а я только сейчас замечаю, что он всё это время уже был в своей. Честно, сложно смотреть куда-то кроме этих глаз. Я послушно одеваюсь, а потом спускаюсь вслед за Денисом. Он идёт бодрым шагом, я вышагиваю рядом с деловым видом. Дэн резко тормозит на соседней улице. Поднимаю глаза на вывеску. Прозаично и без выебонов — «Магазин штор».