Одна ночь

Когда они вместе падают на шёлковые белые простыни, Дазай не совсем понимает, что происходит. Достоевский нависает над ним, уверенно прижимает его к кровати, заводит руки за голову, настойчиво целуя. Но Осаму не отталкивает его, ему самому сейчас слишком горячо. Нет, не сказать, что переспать с Достоевским было изначальным замыслом. Хотя, кажется, в следующий раз такого шанса не перепадёт и он, любуясь вишнёво-алым лицом, полностью отдаётся моменту. Он устраивается между его ног, мутным взглядом смотрит на Осаму, тихо мычит и стаскивает мешающую одежду. Осаму позволяет Достоевскому сбросить с себя и бинты, Фёдор пользуется шансом. Но и Осаму не собирается отставать: он снимает Федин плащ, расстёгивает чёртову рубашку, а уже полностью голый, потянувшись к брюкам, был оттолкнут. Осаму озадаченно смотрит на Достоевского, а Достоевский смотрит в ответ и ничего не говорит. Он спускается, прижимается к истерзанной шее, мягко ведёт языком, оставляя пару отметин. Шатен сдавленно стонет. Он ощущает нежные прикосновения на бёдрах и совершенно забывает о том, что Фёдор всё ещё полуодетый. Неожиданный Федин вопрос упирается прямо под пах: — У тебя есть смазка? И ведь действительно, есть ли у Дазая дома смазка? Он впадает в долгие раздумия, пока холодная рука не обжигает его коленку. И он всё же отвечает. — Есть крем-гель, думаю, должен подойти вместо смазки… Фёдор осторожно кивает, а Осаму перекатывается на живот, роется в прикроватной тумбочке, и, наконец, кидает гель Фёдору. Он возвращается на место, долго смотрит на Достоевского, пока тот размазывает крем-гель по пальцам, и кажется, залипает. Дазай вовсе не замечает, как брюнет пристраивается ближе, целует его в ключицу и приставляет палец. Кончик осторожно проскальзывает внутрь, а Дазай возбуждённо скулит. Он слегка удивился такому резкому напору, но тут же расслабился. Палец проехался по стенкам дальше, проталкиваясь практически по самое основание и Дазай выгибается в пояснице, отчаянно мыча что-то неразборчивое. Вместе с ловким движением пальца, Фёдор ласкает другой рукой член Осаму, пока тот задыхается в взбудораживающих хрипах. Его слишком много, эти движения сводят с ума. Фёдор смотрит на Дазая, наблюдает за его реакцией, медленно растягивая. Губами он проходится по шрамам на изувеченном теле, ласкает рукой, мягко спускается к торсу. Дазай полностью плывёт в ощущениях, когда Достоевский проталкивает второй палец, и, боже, он не знал что умеет издавать такие звуки. Нежные касания Фёдора крепнут, он настойчивее водит рукой, сжимает бока, умело разводит пальцы внутри. С губ Дазая слетают исключительно грязные стоны, он отчаянно мечется по простыням, пока Фёдор прибавляет ещё один, третий палец. Осаму совсем забывается, уже несдержанно всхлипывает имя, его, горе любовника. Через время, все три фаланги спокойно сгибаются внутри, и Достоевский, удостоверившийся в готовности шатена, вытаскивает их, и Дазай возмущённо стонет, хнычет и зовёт его обратно. Он тут же замолкает, при виде раскатывающего по члену презерватив Фёдора, тут же краснея и отворачиваясь. Достоевский вновь пододвигается к разгоряченному телу, приподнимает его за бёдра, пристраивается. Он тянется за поцелуем, и лишь их губы соприкасаются, Фёдор делает один, плавный, но глубокий толчок. Он полностью вошёл. Настойчивые потрескавшиеся губы водят по другим, пухлым и истерзанным. Осаму издает стоны, извивается, скулит пока Достоевский продолжает глубоко проникать. Дазай притягивает Фёдора к себе руками, обвившись вокруг его шеи, и целуется, настолько долго, на сколько возможно. Достоевский, в свою очередь, держит Осаму за бёдра, начинает вдалбливать его в матрас, царапает нежную кожу и глухо рычит. Шатен закатывает глаза, когда член проезжается по простате, стонет слишком громко и открыто. Достоевский гадко ухмыляется, снова проезжается по простате, и в бешеном ритме, продолжает точные толчки по чувствительному комку нервов. Осаму слишком хорошо, он стонет, что есть силы, крепко сжимается вокруг Фёдора, из уст которого слышится рык. Дазай скоро кончит и брюнет это чувствует. Быстрыми, но плавными движениями, он надрачивает Осаму, сам же начиная сильнее вбиваться. Два раза толкнувшись, Достоевский кончает, а следом за ним Дазай. Осаму накрывает сильный оргазм, он сильно сжимается и не выпуская из себя Фёдора, закрывает глаза. Шатен выдохся, полностью расслабился, и, кажется, уже заснул. Достоевский выходит из Дазая, стягивает презерватив, завязывает, и кидает куда попало. На утро они оба забудут об этом, а пока, Фёдор укладывает свою голову на подушку и крепко засыпает в кровати с Осаму.