Гиблая Луна в фазе Хаоса

— Заберу его завтра в обед, — Цзян Яньли целует брата в щеку и наклоняется к сыну, потрепав по взлохмаченной макушке. — А ты, А-Лин, веди себя хорошо и слушайся дядю. — Ладно, мам, — с непривычной для восьмилетки серьезностью кивает Цзинь Лин. — Я пригляжу за ним. — Само собой. Она одаривает ласковой улыбкой двоих, стоящих на пороге небольшого частного дома, и сбегает по ступеням каменного крыльца вниз, а через минуту компактный ниссан, шурша по асфальту шинами, скрывается в конце улицы. — Ты голодный? — первым делом спрашивает Цзян Чэн, сверху вниз глядя на племянника. Тот только активно мотает головой, а затем его взгляд загорается. — Хочу костюмы! Самые классные! Раз уж мы пойдем собирать сладости, нельзя без костюмов! — Хочешь, чтобы и у меня был? — он складывает руки на груди, вскидывая бровь. — Конечно! Не круто будет, если со мной пойдет просто обычный… — малыш тыкает в дядю пальцем, но так и не подобрав подходящего слова, заканчивает: — Ты. Цзян Чэн едва удерживается, чтобы не закатить глаза, и хмыкает. Ладно, коли подписался развлекать племянника в Хэллоуин, ничего не попишешь. — Я не очень шарю в костюмах, так что пошли, — он берет А-Лина за руку и уверенно ведет прямо к дому напротив. — Вэнь Цин нам поможет. После пары коротких звонков дверь распахивается, и на пороге появляется темноволосая девушка с приятными чертами лица, но строгим взглядом. Впрочем, при взгляде на А-Лина ее недовольство сменяется улыбкой. — Мы тебя от чего-то отвлекли? — Цзян Чэн хоть и знает, что в его племяннике соседка, а по совместительству хорошая подруга, души не чает, но и мешать не слишком хочет. — Да не то чтобы… Просто подумала, что это уже мелочь за конфетами заявилась, — Вэнь Цин плотнее запахивает теплый махровый халат. — Но никаких конфет до заката солнца! — Почему, тетя Вэнь? — Потому что вся нечисть выбирается на волю только под покровом тьмы, — таинственным голосом сообщает она, присев на корточки и заключив А-Лина в крепкие объятья. — А я не собираюсь кормить самозванцев! Малыш смеется и, глянув на нее с мольбой, просит: — Тетя Вэнь, выручай. Ты знаешь, где купить крутые костюмы? Дядя Чэн слишком старый и не в курсе… Цзян Чэн давится гневным возгласом, но Вэнь Цин, так и не дав ему возможности полноценно возмутиться, поднимается во весь рост и со знанием дела произносит: — Я все знаю. В свое время мы с А-Нином на Хэллоуин маскарадные только так разоряли. Не переживай, А-Лин, все будет в отменном виде. — Тетя Вэнь — лучшая! — А-Лин восторженно взмахивает руками и кидается обниматься. Вэнь Цин заводит его в дом и бросает: — Подождите пока на кухне, там есть печенье и еще куча всего сладкого. Я быстро соберусь.

────・:✧・🌖・✧:・────

— И почему на детей шьют одну банальщину? — ворчит Цзян Чэн, стоя посреди третьего или уже четвертого магазина, и в очередной раз оглядывает длинную вешалку, так и не найдя на ней ничего действительно стоящего. — Пират, волшебник, эльф… Самурай еще ничего, но А-Лину ничего не нравится… — Дядя, я нашел! — как раз в этот момент звучит восторженный крик из недр помещения. А через секунду к нему подбегает чуть ли не прыгающий племянник, который держит в руках большую и очень натуральную голову волка. Он тут же нахлобучивает ее на себя, и детское личико выглядывает прямо из ощерившейся клыками пасти. — Буду оборотнем! — О-о-о-о, А-Лин, какое сокровище, — хвалит находку Вэнь Цин и, быстро выудив с соседней стойки меховую курточку, бросает ему в руки. — А кем будет дядя? — Я, кажется, как раз кое-что нашла… — она задумчиво стучит пальцем по губам и сдергивает с одной из вешалок длинное темное ханьфу. Многослойное, с широкими рукавами и расшитое люрексом, словно звездное небо. — Это что еще за блестящий халат? — настороженно спрашивает Цзян Чэн. — Ко мне в гости иногда заходит девчонка из дальнего дома по улице. Мы с ней болтаем и смотрим одну девчачью дораму. Местами бред редкостный, но некоторые персонажи хороши. Особенно один, ради которого я и терплю все сопли и сюжетные дыры… Вэнь Цин прикладывает одежду к плечам Цзян Чэна, прикидывая, как будет смотреться, и торжественно изрекает: — Да, решено. Будешь Ван Юэ. Королем демонов. — Эм-м-м… — глубокомысленно тянет Цзян Чэн, не зная, чего и ожидать. — Круче не бывает! — одобряет А-лин, на всякий случай добавляя: — Дядя, не спорь! — Сейчас еще кое-что подберем, и домой, — Вэнь Цин подпихивает их под спины к кассе и выуживает из распродажной коробки с бижутерией массивное кольцо и длинную шпильку в форме ветки. — Мне еще тебе марафет наводить. — Какой, прости боже, марафет? — переспрашивает Цзян Чэн, осознавая, что это относится явно к нему. — Какой-какой… Образ-то надо соблюсти! Ты, конечно, и так хорош, но будешь еще лучше…

────・:✧・🌖・✧:・────

— Дядя, ты похож на… — А-Лин заминается, стараясь подобрать сравнение. — На ведьму, — выдает он, наконец сообразив. — Но выглядишь просто огонь! — Видишь, тетя Вэнь знает, что делает, — Вэнь Цин гордо оглядывает свое творение, пока Цзян Чэн таращится на себя в большое зеркало в гостиной. Подведенные и затемненные матовыми тенями глаза, уложенные мягкой волной длинные волосы, шпилькой закрепленные на затылке, мерцающие в свете ламп фиолетово-синие одеяния. — Я выгляжу, как… — при малолетнем племяннике он таких слов произносить не хочет, но в голове они все, как на подбор, нецензурные. — Ты выглядишь, как повелитель темного царства, и это не обсуждается. Держи, А-Лин, вот тебе ведерко, самое хэллоуинское, в виде тыквы, собери много конфет. И пора на выход, мальчики, а тетю Вэнь ждет свое ведерко — уже с мороженым, и свидание с диваном и сериалом. Хорошо вам погулять. — Да, дядя, идем! — племянник хватает все еще ошарашенного своим внешним видом Цзян Чэна за руку и тянет к выходу.

────・:✧・🌖・✧:・────

— Ого, мы прошли всего несколько домов, а уже столько набрали! — довольный А-Лин встряхивает наполненным конфетами ведерком, а Цзян Чэн незаметно выкидывает в урну бумажки с номерами телефонов от молодых мамаш, явно отсыпавших его племяннику конфет не без задней мысли. Они идут вдоль своей же улицы. Вечерний мрак окутывает все вокруг, а с разных сторон подмигивают гирлянды и тыквы, украшающие фасады и заборы, пропитывая атмосферу мистикой. — Это потому что из тебя слишком хороший волк. Голове не тяжело? — Нормально. — Есть легенды, что у древних заклинателей были псы-оборотни, — вспоминает Цзян Чэн где-то услышанную историю. — Они обладали почти человеческим разумом и всю жизнь верой и правдой служили одному хозяину. — Значит, я твой защитник, — выпятив грудь, сообщает Цзинь Лин. — Точно, с тобой мне ничего не грозит. Только вот этими тряпками я только и делаю, что всю пыль подметаю… «И на драку нарываюсь,» — добавляет про себя Цзян Чэн, вспоминая лица подвыпивших мужиков, спутавших его с «прекрасной дамой». Они поднимаются на еще одно крыльцо, и Цзян Чэн нажимает на кнопку звонка. — Иду! — через мгновение раздается звонкий юный голос, и дверь открывает девчушка-подросток в красивом светлом ханьфу и с двумя заплетенными высокими хвостами. — Ох-х-х… — пораженно выдыхает она, прикладывая ладонь к груди, и на автомате пихает Цзинь Лину подготовленные сладости. — Секунду, мне нужно вспомнить, как дышать, — звучит веское предупреждение, за которым следует пару глубоких вдохов, а затем многозначительное: — Вот это костюм… Ты же наш сосед из первого дома по улице? — Да, я Цзян Чэн, а это А-Лин, — поясняет Цзян Чэн в счет краткого знакомства. — А ты племянница Сяо Синчэня? Мы с ним всего пару раз пересекались, но условно знакомы. Он в целом не заводил дружеских отношений с соседями, а Вэнь Цин стала скорее исключением за счет схожего характера и близкого расположения ее дома. — Ага, я А-Цин. Привет, А-Лин, классный волк. И твой папа тоже супер. — Это мой дядя, — тут же разъясняет Цзинь Лин. — Поняла, но ему в любом случае стоит думать, прежде чем заявляться к кому-то на порог в таком виде — мое сердечко едва выдержало… — Мда, я смотрю этот персонаж просто похититель сердец… Уже в который раз подобную реакцию наблюдаю. Аж любопытно становится, то ли грим слишком хорош, то ли у меня просто морда подходящая, — невесело шутит Цзян Чэн, не любящий внимание к своей персоне. — Ты знаешь, кто это такой? — он указывает на себя. — Я не по своей воле в этом костюме оказался, поэтому не слишком осведомлен. — Это Гиблая Луна, — произносит А-Цин благоговейно, в ее глазах чуть ли не звезды сверкают, и она с удовольствием начинает рассказывать: — Самый классный персонаж одной из последних дорам. И тебе действительно очень идет его образ. Он владыка демонов и хозяин темного царства, иногда от скуки спасающий всяких попавших в беду дурачков… «Ну вот, теперь ясно с кем Вэнь Цин мыльными операми развлекается,» — делает про себя вывод Цзян Чэн, а А-Цин продолжает восхваления: — Он мрачный и очень умный, просто невероятный. С него нельзя не тащиться… Кстати, о дурачках… Дядя! — ее голос резко повышается, а возглас обращен к кому-то внутри дома. — А ну быстро иди сюда! — Я не твой дядя! — раздается в ответ. — И я все еще не могу завязать эту дрянь! — А ну не ругайся, здесь ребенок! — Ты уже не ребенок! — Да не я, идиотина! Иди сюда, кому говорю! Я тебе все завяжу… Не успевает она договорить, как из гостиной выходит парень с такими же длинными, как у Цзян Чэна, и заколотыми сзади волосами, некоторые пряди которых подкрашены красным тоником. Темное ханьфу на нем расшито узорами, а бордовая отделка на плечах словно усыпана глянцевой каменной крошкой, похожей на осколки лавы или метеорита. А-Цин хватает его за болтающийся вдоль одежды широкий пояс и со знанием дела начинает завязывать. — Ты позвала кого-то из своей косплейной тусовки погулять с нами? — спрашивает парень, с любопытством оглядывая гостей. — Нет, дуралей. Глаза разуй, это наш сосед по улице. Познакомься, Цзян Чэн и А-Лин. — Очень приятно, парни. Я Вэй Ин, — солнечно улыбнувшись, заявляет новый знакомый, а его взгляд на мгновение спотыкается на лице Цзян Чэна, вспыхнув яркими искрами на дне темных глаз, словно он что-то волшебное увидел. Хотя, может, это всего лишь игра света от праздничной гирлянды. — Да, Сяо Синчэнь уехал в отпуск со своим парнем… Ой! — А-Цин впопыхах прикрывает рот ладошкой. — Блин, простите, при малом, да еще и дядю так тупо спалила… — она краснеет чуть ли не до корней волос. — Язык твой — враг твой! — осуждающе поддевает Вэй Ин. — Твой, между прочим, тоже! — Ничего, — откашливается Цзян Чэн. — Переживем. У меня нет на этот счет проблем, не беспокойся за него. — В общем, он уехал со своим другом, — продолжает смущенная А-Цин. — А этого балбеса оставил за мной приглядывать. Они в одном универе учились… Хотя кто еще за кем приглядывает! — Просто признай, что нагло меня используешь — стоило мне только заикнуться о гулянке на Хэллоуин, как ты уговорила меня вырядиться в какого-то чувака из твоей любимой дорамы! И… — любопытство Вэй Ина в сторону Цзян Чэна становится более явным. — Ты и соседа подговорила? Это же тоже, кажется, персонаж из твоей дорамы? Охре… В смысле обалденно смотрится. — Нет, это совпадение! Лучшее совпадение, что случалось в моей жизни! Но да, он из того же сериала. Я что, зря тебе референсы показывала? — А-Цин только закатывает глаза, расправляясь с поясом и крутя Вэй Ина вокруг своей оси. — Слушай внимательно, больше повторять не буду: перед тобой Ван Юэ, Гиблая Луна, повелитель демонов. Я — Чунцзы, главная героиня. А ты мой дядя Вань Цзе — хороший парень, который по воле обстоятельств стал демоном. Прекрасный недооцененный персонаж, которого постигла трагическая гибель во имя любви… — она заканчивает со своим псевдо-дядей и обращается к А-Лину: — Хочешь посмотреть на его меч? Я спецом с е-бея заказывала. — Хочу! — бодро отзывается тот. А-Цин молниеносно исчезает и появляется с большущим мечом, будто бы высеченным из камня, а плоское широкое лезвие словно испещрено маленькими дырами и кратерами. — Ва-а-а-а-у, — Цзинь Лин восхищенно трогает меч, который по длине выше него. — Дядя, можно мы погуляем с ними? — с детской простотой и непосредственностью спрашивает он. — Не знаю, — Цзян Чэн в замешательстве пожимает плечами. — У них, наверное, свои планы и… — Нет-нет-нет! — перебивает А-Цин. — Я как раз хотела предложить, чтобы мы пошли на ярмарку все вместе! Я не могу упустить этих двух парней рядом! Ну-ка, станьте оба здесь, я вас сфоткаю. Все мои девицы слюнями от такого контента изойдут и обзавидуются, — она выпихивает двух своих демонов на крыльцо и достает телефон. — Цзян Чэн, что за нахмуренные брови? Расслабься, ты должен смотреть свысока и со снисхождением. Как будто все вокруг для тебя глупые неразумные дети… — А, ну это действительно несложно, — подыгрывает хоть и не слишком довольный, но готовый пойти навстречу этим самым детям Цзян Чэн. — Прости ее, — шепчет рядом Вэй Ин. — Иногда она бывает слишком бесцеремонна. — Как-нибудь переживу… — Вот! Теперь то, что надо! А-Лин, подержи меч за их спинами. Да, вот так отлично! Дядя! А у тебя наоборот слишком довольный вид! Больше страдания во взгляде! А ну хватить ржать! Цзян Чэн никогда не любил шумиху и ажиотаж, но зато он любил своего племянника, которому эта неугомонная компания пришлась явно по душе. Можно и потерпеть…

────・:✧・🌖・✧:・────

— Ты говорила, что у моего персонажа была ручная змея? Значит, у меня будет это! — довольный Вэй Ин, только что выигравший приз в одной из развлекательных зон, накидывает себе на шею длинного плюшевого удава. — У Вань Цзе была маленькая змейка, а не такой монстр! — пихает его в бок А-Цин и коварно ухмыляется. — Или… размер компенсируешь? — она отскакивает в сторону и смеется, уворачиваясь от подзатыльника. — Не пошли при ребенке! Если твоя героиня такая же невыносимая, как ты, удивляюсь, как мой демон ее не прибил… — Вообще взаимоотношения Чунцзы с дядей начинались очень специфично, — не упускает повода пройтись по сюжету А-Цин. — Вань Цзе, значит, ее украл и стал задвигать какой он злой и страшный демон, сейчас как начнет обижать. А она ему: «Нет, ты бедный котик, будешь моим дядей, пойду разведу возле твоей пещеры огород и буду о тебе заботиться». Таким образом бедного демона повергли в шок и переиграли… — Сломала демона, — фыркает Вэй Ин. — Эх, дядя, на самом деле с тобой там все было очень грустно. Вот по канону твоя невеста сначала отшивала тебя несколько раз, — разглагольствует А-Цин дальше, пока они вчетвером продолжают не спеша гулять по яркой, пестрящей огнями ярмарке, и даже в сердцах прижимает к груди плюшевого рыжего кота и мохнатого пса, которых более старший состав успел выиграть молодняку немногим раньше. — Но ты все равно к ней пошел, а в итоге плохо кончил. Значит, какой вывод? Надо было оставаться с королем демонов, авось бы и жив остался… Она идет, подхватив Вэй Ина под руку, а по другую сторону от него шагает Цзян Чэн, перекинувший все волосы вперед на одну сторону и усадивший А-Лина на плечи. Довольный племянник слушает непринужденную болтовню, свысока оглядывая пестрые палатки, и ест такояки, неизвестно каким образом умудряясь запихивать их в рот через клыкастую пасть у себя на голове. — Действительно… — картинно задумавшись, прикидывает Вэй Ин. — Так и следовало поступить. Тем более, раз такая поддержка и опора под боком, — он, хмыкая, поглядывает на Цзян Чэна. — Не полностью плохой, но и не полностью хороший, да еще и самый стильный парень на деревне. Как с таким не остаться? — Разделили бы трон повелителя демонов… Он большой, там вдвоем было бы вполне удобно. На этой фразе Вэй Ин начинает активно кашлять, а Цзян Чэн не понимает — это его мозг не то думает, или А-Цин действительно имела ввиду что-то не совсем приличное. — Значит, я хоть и демон, но помогал тебе? — спрашивает он, чтобы немного отвлечься. Ему упорно кажется, что Вэй Ин на него заглядывается, но во-первых, это может быть всего лишь игра воображения. А во-вторых, он действительно сейчас слишком привлекательно выглядит, чтобы на него не заглядываться. Это уже просто по факту. Сам аж охренел, когда в зеркало посмотрелся. — Да, ты очень классный персонаж, со своей философией и принципами. А еще я должна была выйти за тебя замуж, — бросает А-Цин новую порцию информации. — Не-не-не, — спохватывается Вэй Ин. — Никаких замуж! Тебе еще рано! — Так я и не вышла! И вообще, это было предложение по-братски, я не в его вкусе. Но потом пошла совсем какая-то дичь в лучших традициях бабских клише… Даже меня подташнивать начало. — Зато демон оказался хороший, — хвалит Вэй Ин, поворачиваясь к Цзян Чэну. — Кажется, тебе и правда просто не хватало верного близкого друга. — Возможно, — не отрицает тот. — У дяди вообще плохо с друзьями, его одна тетя Вэнь терпит. Говорит, это потому что у него характер мерзкий. — А-Лин! — возмущается Цзян Чэн, пытаясь ссадить племянника с плеч и остановить поток откровенностей. Но тот по детски простодушно добавляет: — А разве не так? Она говорит, что поэтому у тебя и с девушками не ладится. Что тебе сложно все это… Дядя Вэй, а ты смелый? — спрашивает сверху Цзинь Лин, переводя тему на другого участника разговора. — Если да, можешь попробовать подружиться с дядей Чэном, потому что на самом деле он очень классный! Просто хмурится часто. — Конечно, А-Лин, заметано! — Вэй Ин дает малышу пять. — Я очень смелый! — Значит, можно дружить! — Не смущай дядю Чэна, А-Лин, — хихикает А-Цин. — Итак все секреты выложил. Уверена, если захотят — подружатся. У взрослых это обычно происходит само собой, понимаешь, а не по чьей-то просьбе. — Хм-м-м, — А-Лин крепко задумывается, усваивая услышанное, но быстро переключает внимание на киоск со сладостями. — Ой, дядя, яблоки в карамели! Хочу! И я все-таки сниму пса-оборотня, голова устала… — Конечно, снимай, — Цзян Чэн опускает его на землю и избавляет от волчьей маски, не глядя пихая ту в руки Вэй Ина. В итоге у всех оказывается по засахаренному яблоку, а взгляд А-Цин внезапно загорается, и она достает телефон. — Цзян Чэн, можно сфоткаю? — Да отстань ты от человека уже. Не видишь, ему не нравится? — запальчиво протестует Вэй Ин, ловко забирая у нее гаджет. — И так миллион селфи с нами наделала. Дались тебе эти яблоки! — Просто он в дораме был с красным яблоком, прямо как злая королева из Белоснежки… Такой кадр бы вышел, эх. — Ну ты ему еще в рот своей камерой залезь! А-Цин показательно грустно вздыхает, но смотрит с долей вины. — Прости, Цзян Чэн, я тебя достала, да? — Есть немного, — соглашается тот, облегченно выдохнувший, когда Вэй Ин отобрал телефон, и даже готовый сказать за это спасибо. — Ладно, я больше не буду… — Вот-вот, заканчивай со своими фотосессиями, и пошли лучше на лавочку, — предлагает Вэй Ин, задавая направление к ближайшей свободной скамейке. — Просто ты, Цзян Чэн, реально выглядишь очень классно. Настолько идеальное сходство, что аж пробирает, — оправдывается А-Цин, усаживаясь и расправляя длинные полы ханьфу. — Смотри не влюбись, малая, — поддевает ее Вэй Ин, устраивая А-Лина у себя на коленях. — Ты серьезно? — она деловито упирает руки в бока. — Серьезно думаешь, что в него можно не влюбиться? Ну ты дурак! Я только из уважения к окружающим не верещу на всю площадь и, между прочим, веду себя очень сдержанно! Где еще, кроме вылизанной экранки, ты видел такое преображение? Уверена, что если на Цзян Чэна надеть мешок от картошки, он все равно будет очень похож и прекрасен. — Почему именно мешок от картошки? — фыркает Вэй Ин. — Потому что в одной серии Ван Юэ пошел в город под маскировкой, — тут же увлеченно делится А-Цин. — И был одет в стремный коричневый балахон, похожий на мешок от картошки. Но даже в таком виде он выглядел великолепно, словно боженька… — Решено, А-Чэн. Теперь ты повелитель картошки! — Вэй Ин уже откровенно смеется. — Это ты себе под стать придумал? — насмешливо переспрашивает его девчонка и разъясняет для остальных: — Вэй Ина мы как-то нарекли повелителем редиски. Он приехал к нам на дачу, перепил, и его почему-то пробило на движняк. Так он к утру всю грядку с редиской перекопал! Синчэнь был в таком шоке, когда увидел, что слова сказать не мог. А Сюэ Ян, его… э-э-э, друг, стебался, что это скрытая тяга к оседлой жизни и садоводству так проявляется… — Какая оседая жизнь? Какая тяга к садоводству, совсем уже? — протестует Вэй Ин. — У меня даже кактус дома умер! — Я не удивлена… Говорят, что растения создают в доме положительную энергетику, но твою энергетику хаоса ничто не способно исправить. Все-таки тебе тоже подходит Вань Цзе, хотя его хаос был заключен в мече, а не в характере… — А что в конце случилось с Гиблой Луной? — любопытствует Цзинь Лин, ерзая у Вэй Ина на коленях. — Он оказался еще и демоном Пустоты и попал в заточение в запечатанное измерение, — А-Цин недовольно взмахивает своим яблоком на палочке. — Он же король демонов, как он мог проиграть?! — Ну можно сказать, что сценаристы его слили… В смысле, это значит, что судьбу персонажа не продумали и просто решили быстро избавиться в угоду сюжету. Ну и, к сожалению, в таких сказках добро всегда побеждает, даже если темная сторона сильнее, а чаще — даже справедливее, — А-Цин поучительно поднимает вверх палец. — Но разве светлые не должны быть хорошими, а темные плохими? — в непонимании хмурится А-Лин. — Так ведь и запутаться можно! — Вот если бы я остался жив, то точно бы вызволил Ван Юэ из заточения, — прикладывая руку к груди, очень серьезно обещает Вэй Ин. — Да, но ты того… помер. Несправедливо, — детское недовольство вполне оправдано. — Конечно, несправедливо, но это называется серая мораль, — он пожимает плечами. — Она дает понять, что в мире нет ничего абсолютно светлого и абсолютно темного. Хорошие персонажи могут совершать плохие поступки, и наоборот. — Но как тогда понять, кто прав? — Иногда выходит так, что никто не бывает прав, — глубокомысленно произносит Цзян Чэн. — Это сложно, малыш. Вот подрастешь немного и поговорим, а пока не забивай себе голову. И может, домой пойдем? Я вижу, ты устал. — Я не устал! — вредничает А-Лин. — И я уже достаточно взрослый! Эта ваша серая мон… мар… ну эта штука… Это как, когда ты говоришь: врать плохо, но просишь, чтобы я не рассказывал маме, что тебе бывает грустно из-за других людей? — важно говорит мальчишка, не замечая как бледнеет от этих слов лицо дяди, а потом, вздохнув, быстро сдается: — Ладно, пошли домой… Но только если сделаешь мне какао с маршмеллоу! Мама всегда перед сном делает! — У меня нет ни того, ни другого… — теряется Цзян Чэн. — Зато у нас есть! — Вэй Ин встает, напяливает удава повелителю демонов на шею и подхватывает Цзинь Лина на руки, усаживая себе на плечи. — Покатаешься теперь на мне? — Да! Вперед за маршмеллоу, дядя Вэй! — племянник повелительным жестом тыкает пальчиком предположительно куда-то в направлении их улицы. — Не восторгайся так бурно, а то дядя Чэн будет ревновать, — смеясь, одергивает Вэй Ин, и вся компания сквозь толпу начинает двигаться в сторону выхода с праздничной ярмарки.

────・:✧・🌖・✧:・────

— О… я зря делал какао, да? — появившийся из кухни Вэй Ин замирает на пороге гостиной с двумя дымящимися чашками в руках. — Да, они оба отключились, — хмыкает Цзян Чэн, с долей умиления оглядывая мелочь, вповалку уснувшую на разложенном диване. — Хочешь какао, А-Чэн? — звучит насмешливое. — Если не выпить его сейчас, то зефир превратится в склизкую гадость, и потом будет совсем не вкусно, — наверное, пока Цзян Чэн укрывает детей мягким пледом, на его лице слишком явно отражается нежелание пить настолько переслащенный напиток, поэтому Вэй Ин вносит новое предложение: — А еще у меня есть пиво, как насчет него? — Почему нет. Только сначала скажи, где ванная — умыться было бы очень кстати. — Поддерживаю. Иди в ту, что на первом, она вон там за поворотом, и где-то в верхнем ящике стоят умывалки малой. Боюсь, без них не справиться… А я какие-нибудь нормальные шмотки принесу, тебе все равно на ночь оставаться — не рассекать же в этом царском халате. — Спасибо, — бросает Цзян Чэн и идет в ванную. Когда он приводит себя в порядок, лицу, не стянутому макияжем, становится значительно легче. Правда, укладку толком не расчесать, но с ней, видимо, придется разбираться уже завтра дома после нормального мытья головы. Вещи Вэй Ина приходятся почти впору, а после того, как и он избавляется от демонического образа, умывшись, переодевшись и завязав высокий хвост на макушке, они встречаются на кухне, приглядываясь друг к другу по-новому. Без костюмов-то совсем другой вид и Цзян Чэн отмечает про себя красивую фигуру Вэй Ина, чего в ханьфу не было видно, и что черты лица яркие даже без макияжа… А Вэй Ин, не оставаясь в долгу, пялится на то, как дурацкий принт радуги на его футболке растянулся на широкой груди соседа практически в прямую линию, и задерживает взгляд на чужой шее и узкой талии явно дольше положенного. Он пару раз хлопает глазами, приходя в себя, и задает вопрос, который Цзян Чэн точно не ожидал услышать: — Чего парик не снимаешь? — Какой парик..? Это вообще-то мои волосы. — Ого… Серьезно? — Вэй Ин тянет вперед руку, кажется, собираясь дернуть за какую-нибудь прядь, чтобы проверить, но останавливает себя на середине движения. Вот и правильно, а то по рукам получить недолго. — А что тебя так удивляет? У самого же длинные. — Просто уложены так круто и блестят. Да и обычно люди волосы такой длины подвязывают или в пучок собирают — хрен поймёшь, что там на голове. А тут прям как у Рапунцель копна, вот я и подумал… Ладно, прости за тупняки, сейчас пиво достану. Они сидят на полутемной небольшой кухне и пьют холодное пиво. Цзян Чэн довольно странно себя чувствует. Он не сторонник походов в гости, особенно к тем, кого знает первый день. Но этот дом почему-то не вызывает у него отторжения и желания поскорее свалить. Дети, спящие в гостиной, привносят в ситуацию определенную долю уюта, а ночная тишина успокаивает. Вэй Ин хоть и болтает, но вполне умеренно: рассказывает о себе, о Сяо Синчэне, и даже немного о Сюэ Яне, поняв, что гомофобных истерик от Цзян Чэна не огребет. И даже обращение «А-Чэн» из его уст не вызывает раздражения, как должно быть в случае с кем-то малознакомым. А еще довольно странно находиться с Вэй Ином наедине. Когда они гуляли все вместе, впечатление от него и А-Цин было общим, а теперь они остались вдвоем, и он концентрировал все внимание на себе. И вызывал такое чувство… давно Цзян Чэном позабытое и немного вводящее в ступор. Чувство, будто подростковое восприятие вернулось и сейчас Цзян Чэн находится в компании того, кто нравится, испытывая при этом легкий мандраж и стеснение. Когда каждую фразу хочется продумывать по сто раз и непонятно, что из сказанного будет уместно, а любое движение полно скованности и кажется неловким, словно у заглючившего робота. И от этого, честно сказать, не по себе, потому что Цзян Чэн давно не считал себя юнцом, так легко способным поддаться эмоциям. Он гнал эти мысли подальше, стараясь участвовать в беседе и вести себя непринужденно насколько возможно. Ну подумаешь, симпатичный приятный парень, сколько их таких ходит. Но, что бы Цзян Чэн себе ни думал, блеск глаз Вэй Ина во мраке кухни казался все более притягательным и вполне себе заинтересованным. А после очередной фразы Цзян Чэна будно кипятком обдало, настолько это было неожиданно, неловко и… в некотором роде заманчиво. Самую малость. — Пора бы уже на боковую и, может, трон мы с тобой не разделили, но кровать одну разделить придется… — на это Вэй Ин получает лишь удивленно вскинутые брови, а Цзян Чэн надеется, что краска, прилившая к щекам, в темноте не слишком заметна. — В комнату малой я тебя, понятное дело, не положу, — продолжает Вэй Ин, разъясняя. — А в гостевой Синчэнь недавно затеял ремонт, да так и не закончил, поэтому там сейчас полный бардак. Я сплю в его комнате, и очень тупо укладывать тебя на полу, когда в наличии есть большая кровать и чистые простыни. Да и матрас я сейчас хрен найду. Не против совместного сна? — Не против, — почти без заминки соглашается Цзян Чэн, про себя рассудив: «Ну не съешь же ты меня, в конце концов…» Допив пиво, они поднимаются на второй этаж, в небольшую, отделанную в светлых тонах комнату, и ложатся в одну постель и под одно одеяло. Вэй Ин ведет себя абсолютно спокойно, желает доброй ночи и поворачивается спиной. А вот Цзян Чэн смотрит в потолок и чувствует, как сердце колотится до неприличия быстро от этой вынужденной близости. Он старается дышать как можно ровнее и не думать вообще ни о чем, но даже повернуться и лечь удобнее почему-то не решается, не желая привлекать к себе внимание и тревожить Вэй Ина своими шевелениями. Лицу и всему телу жарко, словно температура подскочила, и приходится скинуть с себя одеяло, чтобы на мерзкий пот не пробило. «Какая-то дичь с восприятием творится, — проносится в голове. — Ты же мне никто, с чего меня клинит и я так по-идиотски нервничаю..?» Вэй Ин на своей половине ворочается, что-то бормочет и, перекатившись на другой бок, поворачивается лицом, с размаху закидывая на тело рядом руку и ногу. Из груди Цзян Чэна вырывается невольный выдох от этого резкого падения сверху чужих конечностей, сердце подскакивает, а жаром охватывает еще сильнее. Особенно от понимания, что носом Вэй Ин уткнулся ему прямо в шею, щекоча кожу дыханием и вызывая мурашки. — Да что же ты творишь… — не удерживается Цзян Чэн от тихого возмущения на судорожном выдохе. — Что-что… — раздается шепот на ухо. — Пытаюсь тебя соблазнить. Получается? Вэй Ин поднимает голову и смотрит сверху вниз со смесью веселья и настороженности, а Цзян Чэн едва не лишается дара речи, замерев под ним истуканом, способный хрипло выдавить из себя только: — Зачем..? — Что значит, зачем? — Вэй Ин наклоняет голову и слегка хмурится. — Так делают, когда кто-то нравится, разве нет? Цзян Чэн на какое-то время задумывается, а следом язвительно выдает: — Решил исправить несправедливость канона? Подарить недолюбленному демону немного тепла и ласки? Наслушался рассказов мелкого о моей неудачной личной жизни? Можешь не стараться, я все равно уже без марафета… Вэй Ин округляет глаза и внезапно начинает звонко смеяться, даже немного пугая. — А-Чэн… Ну ты даешь, — сквозь смех выдает он. — Нет, твой образ, конечно, был просто супер и очень секси, но я бы не стал лезть к тебе только из-за этого. — А почему тогда лезешь? — Потому что… Потому что почти всю неделю, пока я здесь, в семь тридцать я вижу тебя из окна кухни, когда ты выходишь на утреннюю пробежку. И я сижу на подоконнике с кофейком, дожидаясь, пока ты будешь бежать обратно — примерно минут через сорок. А сейчас мне выдалась такая прекрасная возможность познакомиться поближе… И если ты меня не отошьешь, согнав спать на пол, что вполне закономерно, то я бы позвал тебя сходить куда-нибудь вместе. Например, завтра вечером? Типа, как свидание… Хочешь? — Хочу, — язык опережает мозг, хотя тот в данный момент мало на что способен, сосредоточенный только на двух вещах: Вэй Ин неделю таращится на него каждое утро, и на шее все еще огнем горит невесомое прикосновение его губ, которое он оставил, когда поднимал голову. — Вот и договорились, — светло улыбается Вэй Ин. — А теперь можем лечь спать… — он прерывается на красноречивую паузу. — Или сделать что-нибудь еще… — Что-нибудь еще… — вновь бездумно отвечает Цзян Чэн, а через секунду ощущает слишком желанное прикосновение чужих губ на своих. Медленное, осторожное. Они ведь только знакомятся, привыкают, изучают друг друга. Все кажется таким непривычно новым и значимым. Входя во вкус и давая силы на то, чтобы побороть внутреннюю неловкость, Вэй Ин смелеет, окончательно заползая сверху. И тогда Цзян Чэн понимает, что не его одного скрутило жаром, достойным адского пекла. И судя по всему, эта ночь будет очень долгой…

────・:✧・🌖・✧:・────

— Фу, А-Чэн, какая горькая гадость! — Вэй Ин чуть ли не выплевывает только что отпитый из чашки глоток. — Никогда больше не доверю тебе приготовление утреннего кофе! Или тебе не понравилось ночью, и ты решил отравить меня фирменным зельем? — Сам попросил сделать, пока ты в душе, — сидящий за столом Цзян Чэн с каменным спокойствием демонстративно отпивает из своей кружки. — Сахар добавь, и будет нормально. И вообще, как ты разговариваешь с повелителем демонов? Сейчас же на колени. — Иду! — Вэй Ин ураганом срывается с места и в мгновение ока оказывается у него на коленях. — Как раз добавлю сахар, — он обвивает руками шею и пылко целует. Цзян Чэну никогда не были привычны такие бурные проявления чувств, но не сказать, что он сильно против… — А-Лин еще спит, а я ничего не вижу — до сих пор глаза не могу продрать, — внезапно до слуха доносится сонный голос А-Цин и ее шаркающие шаги. Они отшатываются друг от друга, толком не зная, как реагировать, но девчонка просто подходит к столу и берет чашку Вэй Ина. Делает глоток и резюмирует: — Не гони, заебись кофе. Самое оно, чтобы проснуться. Да не смотрите вы на меня так… Я в этом доме уже столько всего видела, что мне перманентно плевать. Но хорошо, что ты не решил преклонить колени в прямом смысле, а то бы до кофе я так и не добралась… — Ох, малая, — Вэй Ин утыкается лбом в плечо Цзян Чэна. — Подумать только, если бы не твоя дорама… — Если бы не моя дорама, вы бы так быстро не познакомились. До меня только дошло, что это Вэнь Цин над Цзян Чэном поколдовала. Магия бабских сериалов, уверуйте! — Нет, на самом деле это А-Чэн колдун. Просто не признается, — хмыкает Вэй Ин. — Слезай с меня, а то воздержание наколдую, — Цзян Чэн спихивает его с колен. — Ладно-ладно. Садись за стол, малая, сделаю вам яичницу с беконом. — Только не с перцем! А то едва успел нормального мужика найти и уже со своей стряпней лезешь? Ну ты рисковый… — Дядя! — на кухню влетает, судя по всему, только проснувшийся Цзинь Лин, и в свою очередь заскакивает Цзян Чэну на колени. — Это был мой самый лучший Хэллоуин! А вы с дядей Вэем все-таки подружились? — Да, А-Лин. Возможно, теперь с дядей Вэем ты будешь видеться чаще… — сообщает Цзян Чэн, чувствуя себя действительно каким-то героем дурацкой сказки. «Ну и кому мне после всего этого говорить спасибо? Гиблой Луне?»