Молитвы, что сияют ярче солнца

«И на границе меж светом и непроглядной тьмой я помню, как ты нашёл меня. Освобождая от власти тирана и преподнося моё новое имя — Сяо. И с тех пор всё стало на свои места. Новая жизнь, но всё ещё не покидающие кошмары с далёкого прошлого.» И было это совсем давно, что никто и не вспомнит, кажется, несколько тысячелетий назад. Время, когда, одержав победу над богами, провозгласили Моракса одним из семи. То время, когда люди поселились в гавани, время, когда возникла та чудная традиция. — Люди создали красивую традицию, правда, Сяо? — Моракс появляется неожиданно, поправляет полы праздничных одеяний, чтобы сесть рядом на траву. — Красивая, только вот зачем? Это лишь начало нового года, — тихо отзывается Адепт с тенью озадаченности. — Окончание страданий, начало нового периода жизни — для смертных подобное много значит. К тому же, поднимая эти фонари в небо, они отдают дань мне и другим Адептам, — лицо Властелина задумчивое, он слегка хмурится и в тот миг возвращается к умиротворённости, ему присущей. Сяо поворачивает голову, скользит взглядом по одеждам Моракса, глядит на лицо и в конце концов останавливает свой взор на янтарных глазах. В тот миг Якша тоже думает. Ведь жители Ли Юэ говорят о просветлённых Адептах часто, описывая их как мифических существ, живущих в Заоблачном пределе. И сейчас, когда приходят праздники, люди жгут благовония, молятся и с посланиями отпускают в бескрайнее небо яркие фонарики. Но молятся они вовсе не Сяо. Сяо не приносит ни добрых, ни плохих вестей, он не приносит плодородие или богатство. Ибо юноша лишь Якша, грозный Охотник на Демонов. Таков порядок вещей, это его обещание, его обязанность — хранить Ли Юэ, пока эрозия его не погубит. В этой битве нет конца, в ней нет правил, нет победителей. — О чём задумался? — Сяо вздрагивает, поворачивает голову на источник звука. Как же неловко уйти в свои мысли настолько, чтобы вовсе не слышать Господина. — Ни о чём, Рекс Ляпис. Тёплая рука касается щеки, проводит ниже; юноша краснеет. Позволяет сплести свои пальцы с чужими, что сверкают золотом. На душе становится спокойно, кажется, даже карма отступает. — Вернёмся в обитель? — голос Господина тихий, Архонт смотрит на юношу рядом, покорно ждёт ответа. Робкий кивок следует позже. Якша поднимается на ноги, спешит за Архонтом, который неторопливо бредёт к своим покоям, наслаждаясь столь прекрасной ночью. Небольшая хижина в восточной части как всегда окружена сверкающими тёплым цветом бабочками. Эти элементальные существа остро реагировали на столь большое скопление Гео энергии. Якшу пропускают вперёд в обитель Гео Архонта. Юноша останавливается, глядит так отчаянно преданно, что отказывать не хочется совсем. Моракс подходит ближе, ведёт пальцем по тонкой шее, чувствуя, как быстро пульсирует артерия. Касается нижней линии челюсти, вынуждая поднять голову чуть выше. Целует невыносимо мягко, едва касаясь губами чужих. Ладони опускаются вниз, прижимая тельце ближе. Сяо всё ещё где-то далеко в своих мыслях. И всё, что чуждо было раньше, всё людское наполняет его. То странное волнение о такой-то неважной теме подношений. Якша льнёт ближе, позволяет касаться себя везде, где только пожелает Господин, лишь бы убежать и забыться от горькой обиды и проблемах мирских. Ведь он не хочет тяготить Властелина своими мыслями, не хочет обременять столь бессмысленной вещью Архонта. — Сяо. Имя звучит будто из-под толщи воды — он чувствует те лёгкие касания на своих плечах. Взгляд Якши проясняется, он видит Моракса перед собой. — Что тебя беспокоит? — голос до одури ласков и нежен, что едва слышно то скрываемое беспокойство. — Вовсе ничего, не стоит волноваться обо мне, всё в порядке, — маша руками, бормочет Адепт. Властелин тихо выдыхает, хватает Сяо за запястье и настойчиво тянет к дальней двери, за которой располагается спальня Моракса. Сяо знаком с этой комнатой, но каждый раз Якша восхищался, будто видел ее впервые. Восхищался количеством книг с гавани, древними свитками, нефритовыми украшениями. Посередине красовалась широкая кровать, устеленная лучшими шелками. Адепта ведут ближе, слегка надавливают на плечи, вынуждая опуститься на мягкий матрас. Взгляд поднимается выше. Сяо замирает. Смотрит на своего Архонта с боязливостью, стыдливо отводит жёлтые глаза. И в тот же миг Бог его опускается на колени, садится около ног своего Якши, касается ладонями напряжённых коленок, слегка сжимает и нежно целует сквозь ткань одну из них. — Знай, если ты только захочешь, я запущу в небо тысячи фонарей, восхваляя твоё имя. Всё, что от тебя требуется — лишь попросить, моя маленькая птичка, — ласковый всепоглощающий шёпот, доносится до Адепта. Юноша краснеет стремительно, прикрывает рот рукой. И до сих пор не может понять, чем же заслуживает он, чтобы Господин стоял пред ним на коленях. Едва успев запротестовать против этого, Сяо видит, как Архонт поднимается. Матрас прогибается под тяжестью ещё одного тела. Якша медленно оборачивается, видит, как Моракс устраивается на подушках поудобнее. — Иди ко мне, тогда я продолжу. Сяо сглатывает, залезает на мягкую поверхность полностью. Скидывает обувь, что с тихим стуком падает на пол. Подползая ближе, Адепт дрожащими руками касается одеяний Гео Архонта. Юноша перекидывает ногу через бёдра и садится сверху. Рекс Ляпис медлит, наслаждается своим Адептом, ведёт пальцами по тонкой талии. — Стоит тебе только попросить, в небо вознесутся мириады фонарей, и какая бы это ни была тёмная ночь, я обещаю, что мои молитвы будут сиять ярче любого солнца, — тихо шепчет Господин, заставляя Адепта стыдливо отводить взгляд. Большие пальцы Архонта задерживаться на бедренных косточках. Крепкие ладони сжимают кожу, слегка двигаются, позволяя проскользить Якше по заметному бугорку. Дыхание Сяо прерывистое; юноша сглатывает, хватается руками за любезно предоставленные плечи своего Архонта. — Дай мне знать, если тебе покажется что-то неприемлемым, хорошо? Сяо кивает, позволяет крепче сжать свои бёдра и вновь пройтись по эрекции Моракса собственной. Губы Якши вздрагивали — едва получалось сдерживать тихие вздохи. Лоб Адепта упирается в плечо Рекс Ляписа. Юноша ёрзает, потирается и тяжело вздыхает. Приподнимает голову и стыкается с Господином взглядом. Своим сиянием они так напоминали ему те яркие фонари, что летели в безграничные просторы. Сейчас Сяо абсолютно безоружен, грудь вздымается, а изо рта вырываются несдержанные вздохи. Потрепав непослушные волосы Якши, Моракс целует остервенело. Слегка оттягивает бирюзовые пряди, проникает языком внутрь, очерчивает линию зубов. Сяо поднимает глаза вновь, в его жёлтых омутах отчаянное желание. Властелин же смотрел так, будто только что снизошло к нему что-то прекрасное с самой Селестии. Ещё не раздетый, в своих неизменных причудливых одеяниях. Ткань оплетает его тело, тонкие ноги всё ещё спрятаны под лёгкой тканью широких штанов. Сяо в немной просьбе приоткрывает рот. Юноша горит, но вряд ли он осмелится хоть когда-нибудь рассказать о своём состоянии. А Моракс этого и добивался, добивался, чтобы дыхание его маленькой птички сбилось, и он, сгорая от его ласк, очаровательно приподнимался, ерзая и тихо поскуливая, пока по молочной коже вдоль позвоночника проходились табуны мурашек. Властелин Камня с мастерством справляется с застёжками чужих штанов, хватается пальцами за ткань и спускает их вместе с нижним бельем, разглядывая обнажённую кожу ног его Якши. Сяо томно вздыхает, его мелко потряхивает от скопившегося возбуждения, ноги слегка дрожат, пока он аккуратно отодвигает собственные штаны в сторону, сбрасывая их с кровати. Архонт на ласки не скупится, сжимает, гладит тело перед собой, проводит по бёдрам. Позже поднимается выше, освобождая Якшу от верхней одежды. Ладони бегают туда-сюда, сжимают крепкие бёдра с внутренней стороны, так близко к промежности Адепта, что, натягивая чувствительную плоть, слегка раздвигает складки кожи. — Расставишь ноги чуть шире для меня, Сяо? — Адепт хнычет, его щёки украшает румянец от столь смущающей просьбы, но повинуется и его колени разъезжаются, как и просит Господин. Моракс и не думает прекращать с ласками, касается горячим языком теплой плоти, слегка прикусывая манящую плоть. Сяо ощущает себя хорошо от каждой новой ласки. Хочется изводить юного Адепта до тех пор, пока в его голове не останется ничего, кроме желания. Моракс обхватывает голову Адепта руками, целует нежно, касаясь каждого миллиметра его личика. Одна из ладоней скользит по телу, а позже и вовсе пропадает. Архонт хватает масло на тумбе и выливает меж ягодиц. Пальцы проникают внутрь медленно, растягивают нежные стенки. Движения становятся увереннее лишь после того, как Моракс чувствует, что Сяо толкается самостоятельно. Голос Якши жалко ломается, тихие и отчаянные стоны рвутся наружу. Он не в силах это сдерживать. Сяо бесстыдно стонет, как только внутрь проскальзывает третий палец. Адепт теряется, когда вместо пальцев внутрь проталкивает Моракс свой член. Юноша слабо крутит бёдрами, сжимает чужие плечи, пока его одаривают нежными поцелуями. С каждым новым движением тело его выгибается, изо рта рвутся наружу пронзительные стоны. Сяо дрожит, отчаянно сжимает чужое предплечье, но не останавливается, поднимаясь и опускаясь на чужом члене. Моракс ловит тихие всхлипы губами, удерживает Сяо за бёдра и двигается в своём собственном темпе. Адепт подмахивает бёрдрами, позволяет опускать своё тело до конца. — Я почти, — голос Сяо дрожит так, что едва у него получается сложить два слова. Моракс улыбается, позволяет Сяо двигаться в собственном темпе. Властелин давит на бёдра, прижимая к себе ещё ближе. Адепт теряется, рвано дышит. Перед глазами танцуют звёзды. Моракс изливается внутрь мягкого нутра. Сяо кончает с протяжным стоном, не выдерживает и падает на тёплое тело рядом. Рука обвивает поперёк поясницы, Архонт шепчет о том, на что же он готов ради своей маленькой птички.