О наследуемых чертах и лесных мальчиках

      Цирея, насколько бы сильно в ней не преобладала нежность, взращенная отношением отца, была удивлена собственной реакции на лесного мальчика. Казалось бы, что здесь такого, подростки нередко влюблялись и это было общепринятой нормой, пока не нужно было выбирать себе пару в серьезных намерениях все было хорошо. И ей уже нравились раньше мальчики, Рохто, взять к примеру, его, оказался чрезвычайно милым. К тому же, весьма обходительный и добрый, настолько, что даже на резкого и вспыльчивого Аонунга он влиял положительно.       Были и другие парни до, все высокие и красивые, на пару лет старше нее самой, ровесники Аонунга. Но симпатии прошли куда быстрее и не переросли в тягучее чувство возбуждения внизу живота, что заставляло в исступлении сжимать бедра наблюдая за ним.       После того, как этот лесной мальчик появился в их племени, да просто ступил на их пляж, Цирея поняла, что пропала и все предыдущие симпатии и рядом не стояли с этим. Она, еще когда они подлетали на своих банши, приметила его, восседающий на темной ящерице он с любопытством пускал взгляды на все, что его окружает. Новое и неизведанное, он и сам оказался таким для Циреи пробуждая любознательность юного духа.       С того момента минуло много времени и событий и отчего-то, то ли впопыхах дел то ли еще из-за чего, Цирея совсем не уловила тот момент, когда легкое любопытство переросло в настойчивое наваждение. Оно преследовало ее во сне и наяву не давая спать и выполнять свои обязанности, казалось Цирея только и делала, что думала о нем. Она поглубже вздохнула, затягивая тугую линию на корзинке, маленькая, предназначенная для сбора ракушек с слизнями внутри она получалась просто отлично. Тонкая и легкая, такая точно не помешает плавать и будет аккуратно спускаться на бедро.       Цирея снова глубоко вздохнула, чувствуя, как собственное сердце отбивает буйный ритм в грудине. Надо успокоиться, доделать корзинку и идти чистить фрукты, решила для себя на’ви усердно подцепляя пальцами петли.       Подумать было куда проще, чем сделать, потому как сознание как назло подкидывало в воображении все недавние воспоминания связанные с Салли. Ло’ак был просто… невообразим. Он представлял из себя откровенно сексуальное зрелище и кажется вовсе этого не замечал. Как и ее внимания, он упорно делал вид, что не видит ее пристального интереса и предпочитал оставаться в стороне при этом выглядя до чертиков соблазнительно во всем, что бы не делал.       Цирея почувствовала, как плетение под пальцами несчастно скрипнуло.Она недовольно зарычала уподобляясь матери в момент негодования. Аонунг на нее пристально глянул из другого конца маруи и тихо хмыкнув себе под нос продолжил затачивать собственное будущее копье. Цирея кинула на него недовольный взгляд, стоило тому начать проходить обряд взросления и изготавливать себе оружие, так он носился с ним как илу с собственным детенышем.       «Может даже спал с ним в обнимку» подумала девушка прослеживая воодушевленный взгляд брата направленный на заостренный кусок дерева. Он с самодовольным видом показывал свою безделушку Нетейаму и Ло’аку которые тоже начали проходить обряд и так же были увлечены вырезанием себе оружия из деревяшек, вымоченных в морской воде и считающимися чем-то невероятно крепким.       Цирея понимает, что для них это важно так же, как и для нее все то, чему ее учила мать. Но все же личная обида тесавшаяся где-то в грудине относительно того, что Ло’ак с большим воодушевлением выстругивает себе палку, пусть и очень важную, давило на ее обиду все больше и больше заставляя ту разрастаться до размеров тулкуна. Честное слово, в следующий раз когда ее сестра прибудет сюда вместе со своей стаей она не узнает Цирею потому как та раздуется до невероятных масштабов от эмоций переполняющих ее. – Если ты думаешь, что я не вижу твоего недовольного взгляда, то ошибаешься. – Насмехающийся голос старшего брата отвлек рифовую на’ви от созерцания его не-до-оружия, и она снова перевела взгляд на свое плетение. Аонунг, к слову, хоть и был весьма проницательным и всезнающим помогать ей не стремился, то тут, то там кидал странные взгляды и насмешки и кивал словно она ничего не понимает. Потешался над ней как над неразумным ребёнком.       На вопросы о причине его таких взглядов брат упорно не отвечал только, изгибая упрямые губы в улыбке и поднимая брови. Он в последнее время раздражал ее не меньше Ло’ака и если второй решил удариться в отступление, то у брата не было возможности избежать сестрицу.       Цирея вздохнула, успокаиваясь вспоминая недавнее нравоучение матери после их очередной вспышки с Аонунгом: Цирея, если мужчина тебя раздражает бить его вовсе не обязательно.       Конечно, в тот момент она готова была спорить с пеной у рта доказывая обратное, потому как Аонунг старательно и весьма метко ее доводил весь вечер. За что и получил, совершенно по делу, но мать это вовсе не волновало и как всегда, не принимая ничью сторону из детей она высказала нравоучения и тому и другому.       Аонунгу Ронал сказала, что-то про переходный возраст и взросление. Как это имело отношение к делу Цирея не понимала от слова совсем, но этот вопрос быстро покинул ее голову стоило братьям Салли пройти мимо их маруи покачивая своими узкими и донельзя красивыми талиями.       Конечно на Нетейама Цирея не смотрела, а вот когда дело касалось Ло’ака она совершенно не сдерживалась впериваясь взглядом до тех пор, пока глаза не защиплет от воздуха. Она смотрела до тех пор, пока они не скрылись за неказистыми стволами деревьев, провожая подсушенные фигуры, или вернее одну конкретную, пристальным взглядом. Повязки рифового племени смотрелись на лесных на’ви донельзя откровенно, эти ямочки над задницей так и манили взгляд, а потому виноватой в таком пристальном внимании Цирея себя не считала.       Аонунг тогда кинул на нее еще один насмешливый взгляд и только из-за того, что Ронал была в комнате и рядом с ними Цирея не подошла к нему чтобы дернуть за мелкую косичку.       Из воспоминаний о недавнем дне Цирею вырвал смешок Аонунга. До чего забавно, только о нем думала и вот он опять дает о себе знать. – Что, лесной мальчик не обращает на тебя внимания? – Петли снова скрипнули под пальцами. Корзинка, про которую на’ви благополучно забыла за воспоминаниями была испорчена.       Она вскочила с места скорее, чем Нейтири подлетала в небо на своем банши и пятки обожгло болью от интенсивности шагов. Плетеный пол, ранее казавшийся комфортным, для озлобленного темпа оказался весьма непригоден и травмоопасен. Аонунг со смирением в глазах и усмешкой на губах даже не шелохнулся, дожидаясь ее на своем месте.       И когда Цирея уже ринулась на последних парах вперед намереваясь вцепиться брату в голову, тихо прошуршав косичками от юбки в маруи зашла мать.       Цирею от брата как ветром сдуло.       Под пристальным взглядом матери и насмешливым брата Цирея вылетела из хижины цепляясь носком за порожек и невнятно покряхтивая от того что чуть не навернулась. Позади нее раздался смех Аонунга, и она прибавила темпа утопая ногами в прогретом песке, что сейчас так некстати замедлял движение.       «Надо охладиться» стучало набатом в голове и Цирея как завороженная шла к воде. Между бедрами сладко тянуло от воспоминаний о Салли, а в груди клокотала ярость на брата за его постоянные подтрунивания.       Только когда вода схлопнулась над ее головой, а в ушах застучала кровь Цирея почувствовала, как к ней возвращается самообладание. Она мало общалась с девушками клана, а после того как начала замечать, как те без зазрения совести заглядываются на младшего Салли и строят ему глазки то, не хотела общаться вовсе. В ней в противовес ранее уравновешенной и мирной особе просыпалась материнская собственническая сторона, которая с визгом верещала о том, что она первая нашла это сокровище, когда все еще насмехались над такими отличающимися от них мальчиками. А потому, только она имела право флиртовать и заигрывать с Ло’аком так как это делали те девушки.       И пусть он и не реагировал на них, не проявлял ответные знаки внимания, увлеченно проходя вместе с братом подготовку к взрослению в клане, все это было совершенно не важно. Потому как вместе с ними он игнорировал и ее саму.       Это было даже неудобно признавать, потому как после битвы с небесными людьми Ло’ак изменился. И изменился он не только в плане того что вырос и стал выше, крепче, сексуальнее. Это тоже было важно, но не сейчас, Цирея замотала головой, чувствуя, как волосы распускаются за спиной и тугими прядями увивают тело. Он изменился в поведении, ранее легкий на подъем и авантюры, всегда идущий на контакт и с таким трепетом трогающий ее Ло’ак стал серьезным и даже чуточку отстраненным.       Цирея не вмешивалась, не задавала вопросов, понимая, что ситуация, случившаяся с Нетейамом повлияла на него как ничто другое и теперь напоминала об этом мелким пятнышком шрама на груди старшего. Она все понимала. Почти все, если уж совсем честно, потому как даже после логического обоснования поведения Ло’ака в собственной голове его игнорирование ее знаков внимания все равно казалось странным.       Цирея вынырнула и откинулась на воду ожидая, когда волны вынесут ее обратно на берег. Грести не хотелось и тело подвластное стихии постепенно расслабилось много движимое водой.       Когда Цирея снова шагнула в маруи в знак протеста оставляя после себя мокрые следы из воды и песка, мать с братом только переглянулись, провожая ее взглядами. – Если ты думала, что она больше похожа на отца, то очень ошибалась. – На’ви сделала вид что не услышала, проходя глубже в свою комнату. Но что-то внутри нее радостно зашевелилось стоило недовольному шипению брата раздаться в общей комнате.       Ронал своему правилу касательно избиения мужчин не следовала. ***       Цирея глотнула воды, и она солью взъелась на языке и неприятно сковала небо. Деушка поморщилась, отплевываясь пузырящимися слюнями и попутно крепче хватаясь за спину илу. Кто же знал, что когда они с Аонунгом поплывут собирать острые кораллы для матери то обязательно набредут на братьев Салли.       Конечно, по тому, что они отсутствовали в деревне, можно было легко догадаться, но все же Цирея упорно старалась об этом не думать. Иначе рисковала камнем пойти ко дну так и не собрав нужные материалы для матери. Весьма и весьма позорно для будущей тсахик, но что она могла поделать если память услужливо подкидывала ей воспоминания о накачанном прессе и V-образной мышце живота что так соблазнительно спускалась под набедренную повязку.       Своего мнения о том, что на лесных на’ви повязки смотрятся до ужаса распутно Цирея все так же придерживалась. И не столь важно, что проблема была именно в ее воспаленном озабоченном сознании и жаре между бедер.       Аонунг рядом с ней хрипло засмеялся и подплыв поближе постучал сестру по спине помогая отплеваться. Тонкая ниточка слюны повисла на подбородке, когда последний приступ кашля стих и Цирея наконец распрямилась. Устремила взгляд на юношу, о котором мечтала все свое свободное и несвободное время.       Ло’ак вместе с братом, что сейчас спокойно дрейфовал на волнах на своем Илу оказались там же, где и они с Аонунгом. Ло’ак, чья задница так красиво блестела на солнечном свете переливаясь из-за того, что он только что вынырнул из воды. Салли подтянулся на руках и все его тело напряглось. Цирея почувствовала отчаянное желание тереться бедрами о собственное седло и только присутствие Аонунга останавливало ее от этого постыдства.       По его телу вниз стекала вода, когда он взобрался на Паякана и мягкие блики очертили каждую напрягшуюся мышцу рельефного торса. Ло’ак времени зря не терял и кажется взял пару тренировок у собственного брата, иначе объяснить его внезапный мышечный рост Цирея не могла. Язык прилип к небу в желании уподобиться этим каплям воды и проскользить по телу Салли ниже, туда где мокрыми косичками болталась на узких бедрах повязка.       Она всегда удосуживалась от Циреи отдельного пристального внимания, как и сильные крупные ладони с пятью пальцами. О Великая Мать, на’ви ужаснулась, что вообще упоминает божество при таких-то мыслях, сколько всего можно сделать потрясающего этими длинными прекрасными пальцами?       Цирея думала об том, и не раз и твердо была уверена, по собственному бьющемуся в оргазме телу и доводам разума, что весьма многое. Четыре пыльца конечно тоже неплохо, но если есть пять, то зачем отказываться?       Ло’ак их еще не приметил в отличии от Нетейама, который махнул рукой и прокричал приветствие в их сторону. Аонунг что-то ему ответил звонко, перекрикивая шум волн. Цирея не отвлекалась на такие мелочи, сосредоточенная тем, как переливаются сильные мышцы под синей кожей, когда Ло’ак становится на своего тулкуна и выкрикнув ему неразборчивую команду чуть пригибается, пружиня ногами.       Паякан быстро разгоняется, вздыбливая волны и Ло’ак на его спине выглядит чрезвычайно напряженным, когда тулкун начинает изворачиваться, поднимая плавниками брызги. Салли очень удачно стоит боком на тулкуне, к ребятам задом и Цирея с удовольствием отмечает как его хвост изгибается дугой от усердия вперемешку с весельем, когда мальчик все-таки скользит на глянцевой коже и валится в воду.       Тулкун сразу же останавливается рядом с ним и погружается под воду в поисках духовного брата. Нетейам заливисто смеется и прикрывается от солнца и брызг перед собой, когда Ло’ак барахтаясь и отплевываясь всплывает. – Слюни утри, – Аонунг кивает ей и направляет своего илу в сторону старшего Салли. Как бы сильно ее не раздражал старший брат, отчего-то сквозила уверенность в том, что он об ее положении осведомлен отлично. Цирея аккуратно потерла подбородок сразу же чувствуя скольжение от слюны.       И правда вся обслюнявленная. Хорошо хоть так, а не когда начнется разговор.       Она направила своего илу вперед вслед за братом, который уже начал разговор с расслабленным Нетейамом. Они поладили сразу, чего нельзя сказать о Ло’аке с его задиристым нравом и обостренным чувством справедливости. Но даже с ним, спустя время брат нашел общий язык, а Цирея наоборот словно потеряла. Конечно все было не плачевно, они общались, поддерживали легкие дружеские беседы. Она всегда могла подойти к нему и составить компанию без чувства неловкости, только вот раннему трепету сопровождающему их отношения пришла на замену суетливая оторванность юноши. Он вроде бы и тянулся к ней как прежде, смотрел на неё, но в один момент это все растворялось в воздухе и Ло’ак быстро перебирая ногами находил себе дела.       Сказать, что каждый раз Цирея была вне себя от злости - это не сказать ничего.       Илу под ней крякнул, стоило ей резко остановить его, влетая в седло по инерции. Бедра окатило волной жара от плотного трения с грубым плетёным материалом, Цирея поглубже вздохнула, прогоняя крупную дрожь, что зародилась в самом ее нутре и отчаянно желала высвобождения.       Все после.        «Ну или сразу после возвращения домой», быстро поправила себя на’ви окидывая взглядом снова подтягивающегося на тулкуна Ло’ака. Мышцы его груди и живота напряглись, красивое точеное лицо выглядело сосредоточенно и даже не смотря на разделяющее их расстояние Цирея увидела, как блеснули желтым глаза. Он выглядел как хищник готовый вот-вот сорваться на добычу, до одури опасный и притягательный.       Да, после прибытия домой ей следует уединиться. ***       Ло’ак безбожно красив, он плавно двигается на общем ужине, о чем-то спокойно беседует с братом, спорит с Аонунгом и весело смеется. Цирее в компании девушек становится до откровения скучно, она опускает уши прислушиваясь к разговору охотников, что сидят неподалеку и слышит уже пьяное шипение и смешки. «И когда они успели дойти до такой кондиции», думает девушка перед тем как ее уши улавливают кое-что крайне интересное.       Она хмурится и чуть придвигается в общий круг девушек чтобы не быть пойманной за подслушиванием взрослых разговоров. Хотя на счет собственной взрослости она бы с удовольствием поспорила, успевает подумать на’ви перед тем как рассказ охотника увлекает ее мысли ярким картинками.       Цирея не знает его в лицо и поворачиваться не горит желанием, когда слушает о том, что говорит этот на’ви сознание отчаянно рисует ей картинки младшего Салли. Трепещущий и ждущий под стать рассказу мужчины он находится напротив неё, гнётся в узкой талии и двигает бёдрами так что повязка дает больше пространства для жадного взора. Конечно, Цирея для своих шестнадцати не была совсем невеждой или дурой, она прекрасно знала, как делаются дети. Но если кто-то вот так делился секретами счастливого брака, к тому же весьма пикантными, то почему бы и не послушать.       «Быть может пригодится», решила она опуская взгляд на собственные руки сжимающие лист-чашу с напитком. Она сделала всего пару глотков, а голову уже ведет в сторону и как Аонунг пил весь вечер и оставался таким бодрым?       О, Цирея совсем без понятия. Она окидывает взглядом веселящихся девушек вокруг себя, Рохто и Кири куда-то ушли, оставив ее здесь одну, а потому искать разговора ни с кем не хочется.       Цирея делает еще глоток, возвращаясь мыслями к рассказу охотника, он продолжает разговор, даже тон повышает слишком развеселенный подбадривающими криками со стороны соплеменников и смеется с ними в унисон. Быть может, не будь сейчас его она бы и не узнала о такой подробности личной жизни на’ви задумчиво тянет мысль внутри себя Цирея не желая отпускать из головы вид соблазнительного Ло’ака.       На ужине она на него старательно не смотрит, он выглядит слишком хорошо. Мельком брошенного взгляда хватает, чтобы запомнить его и после вспоминать чернильной ночью в своей комнате исступленно хватаясь за собственное тело и закатывая глаза от удовольствия. Жар прошибает изнутри, поднимается единой волной и Цирея сильнее смежает веки силясь то ли прогнать, его то ли продлить. Она пока сама не разобралась, но в один момент все начинает чувствоваться острее – собственная повязка на груди кажется настолько жесткой, что соски обдает холодом от соприкосновения. А вот в набедренной повязке наоборот становится жарковато.       Рифовая на’ви снова хмурится, распахивая глаза и окидывая взглядом содержимое своего листа. Вещь приотвратнейшая, так отчего же такой ураган чувств и ощущений вызвала? Или это все-таки не она, а ее собственное сознание выкидывает очередные пубертатный фокусы?       Под громкие песни Цирея теряется абсолютно, не видно ни начала ни края ее помешательству, она встает и голову простреливает неожиданной ясностью. Лучше остаток вечера она проведет в маруи дома, конечно не с самыми чистыми намерениями, зато весьма эффективно снимая напряжение. Звучит как отличная идея.       Она отходит подальше, минуя веселящихся и просто расслабленных. На нее даже никто не смотрит – это отлично. Не будет лишних вопросов она скорее доберется до дома и сможет отдохнуть.       Все переворачивается с ног на голову, а план позорно тонет камнем в море, когда она слышит отдаленный голос сквозь шум песен. Музыка все еще играет и на секунду Цирее кажется, что она ослышалась, но после зов раздается снова и она застывает изваянием на полпути. Для полной комичности не хватает только ногу оставить занесенной в воздухе.       Ло’ак настигает ее скорее, чем она успевает сделать вздох и пустые легкие обжигает жаром, когда она жадно глотает воздух рядом с ним. От него пахнет потом морем и костром. Все это вместе рождает приятную смесь, которой кажется и надышаться то невозможно, Цирея снова тянет в себя воздух и от его запаха кружит голову.       Ло’ак хоть отчасти понимает, что за гремучую смесь он из себя представляет для женских трусиков?       Он делает шаг ближе вглядываясь в ее лицо и улыбается, так словно не было тех месяцев настойчивого избегания и увиливаний. На его шее клык животного переплетен со старым шейным платком, привезенным им еще из дома. Хотя шейным платком язык поворачивается это назвать с огромным трудом, но все же. Поверх него тонкая лента, которую они сплели вместе.       Лоак тянется задирая руки и у Циреи перехватывает дыхание от вида его напрягающих мышц.       Младший Салли был без понятия что делает с ней и каким образом. «Или он необычайно суров», думает Цирея утекающим сознанием припоминая все те разы когда так же совершенно неожиданно для себя застывала разглядывая его и впитывая каждое движение.       Хоть и признанный морем лесной мальчик отличался небывалой грацией, что вкупе с его точеными чертами лица заставляла Цирею плотнее сжимать бедра и под стать ему позорно ретироваться. Если конечно она, по собственной неосторожности, позволяла себе заглядеться, задуматься и возбудиться. К несчастью - это случалось до безобразия часто.       Цирея перекатилась с пятки на носок осматривая юношу напротив себя. Он выглядит расслабленно и весьма довольным собой. – Аонунг попросил проводить тебя, – он быстро пожал плечами и аккуратно коснулся ее локтя подталкивая обратно в сторону маруи. Эх, Цирея расстроенно вздохнула, вспоминая как он хватал ее за талию или как-то вовсе за бедро. Как приятно ощущалась его большая ладонь и как при этом горячо и одновременно смущенно выглядел юноша.       Они прошли в сторону маруи, и тишина, нарушаемая отголосками праздника, была их собеседником. В целом, пусть лучше так, чем язык начнет позорно заплетаться, решила Цирея подцепляя носком песок и запинаясь о него. Роса уже легла влажным покровом на землю и ранее рассыпчатый песок сейчас неприятно застопорит движения.       Ло’ак в ответ на ее заминку лишь улыбнулся и Цирея застыла от его красоты. – Ты мне не помогаешь. – Недовольно пробурчала она в противовес собственному желанию увить его шею руками и припасть к его губам.       Не будь Цирея сейчас под пристальным взглядом желтых глаз, то точно дала бы себе мелкую оплеуху, так, чтобы убавить собственный пыл и похотливость.       И почему Аонунг или мать никогда не рассказывали об этом аспекте взросления? Быть может стоило вообще спросить у отца? Цирея вспомнила его озабоченный вид, когда на их пороге кто-то из на’ви оставил для нее знак ухаживания. Тоновари был ошеломлен так, словно только что понял, что у него дочь, а не второй сын.       «У отца лучше не спрашивать спрашивать», решила Цирея против воли расплываясь в улыбке от воспоминаний. Зато, она в случае чего сможет ему нажаловаться на Ло’ака и Тоновари выпишет сыну Салли хорошеньких пинков. Пока правда жаловаться было не на что, но кто знал, как повернется жизнь.       Цирея фыркнула со смеху под ясным взором ярких глаз. Светлые веснушки на его лице дернулись вместе со сморщенным во время улыбки носом. – Да ты совсем пьяная. – Ло’ак быстрее чем она успела среагировать протянул к ней руку и мягко мазнул по щеке отводя прядь от лица. Ох, это плохо, очень плохо.       Внизу живота потеплело. Цирея нахмурила брови, уж легче было сосчитать те моменты, когда у нее не теплело внизу живота из-за Ло’ака. – Нет. – Упрямо поспорила она и в голове раздался насмешливый голос брата, что говорил о ее схожести с матерью. И что, что в итоге он оказался прав и ей не достался миролюбивый нрав Тоновари? Вообще-то, если отца достаточно разозлить, то он и сам становился той еще налюской, готовой откусывать головы своим врагам. А потому, новый аргумент для спора с братом был готов заранее потраченный и отложенный в голове. – Да. – Нет. – Да.       Цирея начинает злиться, смешок со стороны Ло’ака и его скалящаяся улыбка не помогали от слова совсем распаляя внутри пожар из страсти и желания первенства. И почему при рождении родители не подарили ей книгу обо всех чертах своего характера и натур, которые она может унаследовать вместе с отменными генами и скорее всего так и сделает?       Цирея бы с удовольствием повычеркивала некоторые пункты. Надеясь в них найти легкую возбудимость конечно же. – Ло’ак. – Упрямо закончила она и парень пару секунд еще постояв перед ней примирительно поднял руки. – Доброй ночи. – Из передразнивающего его тон неожиданно стал мягким и бархатно-обволакивающим. Колени позорно подкосились и если бы не железная решимость Циреи хорошенько заняться самоудовлетворением, то она б уже валялась у него в ногах.       «Чертовы Салли», ругался на лесных мальчиков Аонунг, когда те только прибыли подметив удобное ругательство у чужаков. «Чертов Салли», ругается Цирея, когда проходит в маруи, а мысли о Ло’аке так и не отпускает ее плотнее смыкаясь горячими картинками в голове. ***       Нетейам остался с ней, когда это должен был сделать Ло’ак. Цирея не понимает, то ли злится она, то ли расстроена. Конечно она не против общества старшего Салли, но все же возможность провести время с младшим сластила ей сознание все то время, что она вспоминала о запланированной охоте.       Рохто вместе с Кири уже успели уплыть и потому Цирею с Нетейамом оставили вдвоем дожидаться остальных у рифа, что возвышался под ногами острыми кораллами. Неосторожно нырнешь глубже и распорешь себе кожу, вспомнила Цирея несчастный опыт и подобрала безвольно болтающиеся ноги ближе к илу.       Нетейам рядом с ней сделал точно так же и потер пятнышко шрама на груди. Салли, хоть и говорил, что все хорошо и произошедшее никак на него не повлияло, лукавил. Хотя бы потому, что взял в привычку в моменты неловкости или задумчивости потирать место страшного ранения. Не отправься тогда Ло’ак с ним в сторону деревни Нетейам мог бы умереть, острое осознание шпарит сознание не хуже раскаленного металла и Цирея чувствует, как похороненные в груди чувства просыпаются вновь.       Сложный период для Салли и для всего племени минул, но даже не смотря на прошедшие дни и месяцы вспоминать произошедшее тяжело. – Так значит, – Нетейам неловко прокашлялся, вырывая ее из вороха воспоминаний и снова потирая шрам. «Что же такого ты хочешь спросить», задалась вопросом Цирея и сощурилась, наблюдая за Салли. – Вы с Ло’аком?       Ну конечно, она фыркнула, посмеиваясь и почувствовала, как не то облегчение, не то веселье затопили грудину. Цирея дернула плечами раз, другой под пристальным взглядом старшего брата и улыбнулась. – Мне самой было бы неплохо это понять, Нетейам. – Отчего-то говорить с ним так легко, словно до этого ее рот заткнули тряпкой и только сейчас ее вытащили. Цирея чувствует, как язык развязан и точно знает, что Нетейам ее выслушает и поймет. Может даже дельный совет даст. Путь он сам пока не обзавелся подружкой, но это не отменяло его крайней осведомлённости во многих вещах и врожденной мудрости. – Он просто, – Нетейам посмеивается и чуть щурится, вглядываясь в далекие волны. Тонкими пальцами плотнее хватается за ремень для управления илу, словно соскользнуть от своих слов боится. – Он очень похож на отца. – Да, пять пальцев, я в курсе. – Нетейам улыбается ласково и мягко, как улыбается собственным сестрам. Настолько нежно и сокровенно, что хочется в один момент оказаться рядом прижатой к его братской груди и выболтать все что неровно на сердце лежит. – Нет, я не в том смысле. – Тогда я ничего не понимаю. – Цирея замечает, как далеко за волнами показываются два силуэта. Ло’ак и Аонунг приближаются к ним. – Просто, он хочет сделать все правильно, как сделал ранее отец, – Нетейам так же примечает брата и Аонунга и расстояние стремительно уменьшается. В последние моменты приватности их разговора поворачивается к ней и ярко улыбается, то ли веселясь, то ли тайну великую сообщая. – Правильно не всегда быстро, Цирея. Если хочешь, можешь взять немного инициативу в свои руки, не думаю, что он будет против. Тем более мама, когда-то так сама сделала.       Нетейам с совершенным бесстыдством подмигивает ей и скалится так по-семейному, по-Саллиевски, что в животе что-то позорно дергает от подмеченной схожести. Цирея смотрит на него осоловело, когда он движется вперед к Аонунгу и Ло’аку встречая разговором и быстро вплетаясь в беседу.       Цирея думает об этом весь оставшийся день перекатывая слова старшего в голове как молитву. Она продумывает все мелочи так чтобы если что-то пойдет не так точно быть готовой.       В любом случае, не зря же она подслушала разговор охотников. Если еще и все подтвердится, то сможет применить полученные знания на деле. А вспоминать Ло’ака, которого она представляла ещё тогда у костра до одури приятно.       Аонунг косится на довольную сестру с подозрением. ***       Ло’ак загнан в угол, понимает с довольством она, делая шаг вперед. Его спина еще немного и окажется прижата к холодным стеблям растений, желтые глаза мечутся, выискивая лазейку. Ну же, лесной мальчик. Тебе не сбежать. Собственного ликования Цирея старается не выдавать, удерживая серьёзное выражение на лице, вот-вот готовое сбиться на улыбку.       Она мягко ступает ближе под пристальным взглядом ярких желтых глаз и от чувства собственного превосходства, от власти, голову кружит и между бедер сладостно тянет. Чувствительные соски царапаются о ткань топа и Цирея со свистом выдыхает воздух, решая подойти ближе. – Что мы здесь делаем? – Ло’ак делает вид, что спокоен, только вот голос, предательски осипший на последнем слове выдает его с потрохами.       Цирея понять не может напуган он от того, что может между ними произойти или от того что вообще здесь с ней находится. Ни один из этих вариантов не выглядит достаточно удовлетворяющим ее внутреннее желание. Благо, знает она его достаточно, чтобы помнить, что когда Ло’аку что-то сильно не нравится то тот сбегает. Он вылезал из-под маруи, сбегал с общих собраний, проползал под рыболовными сетями, прятался в стае илу и придумала ещё множество способов избежать того что ему не было по душе. Свободолюбивый и своенравный Ло’ак всегда оставлял за собой право побега и раз до сих пор этого не сделал сейчас, значит все не так уж и плохо. Потеснить ее в сторону и пройти на волю ему бы точно не составило труда.       Он стоит здесь, смотрит все так же ошеломленно и смиренно, ожидая от неё дальнейших действий. Ох, Цирея бы с удовольствием посмотрела на него сверху вниз, она уверена, что с опущенными ресницами юноша выглядит до дрожи соблазнительно.       Значит, он остается. Цирея делает шаг ему навстречу покачивая бедрами и яркий взгляд желтых глаз сразу же обращается туда. Он как горячими пальцами касается ее там, ведет от тазовых косточек ниже раздразнивая прикосновениями и мягко уводя в сторону внутренней стороны бедра. Ло’ак смотрит не скрываясь. Огонь полыхает в его глазах и даже в закатном свете Цирея видит его слишком отчетливо.       Чистейшая похоть. Та же, что пляшет в ней самой.       Ну хоть какая-то конкретика. Ло’ак напротив нее напряженно сглатывает с усилием прогоняя слюну по пересохшему горлу.       Они на окраине деревни, сюда никто практически не ходит, да и при всем желании вряд ли станет заглядывать в древесные заросли, что так удачно скрывают все что нужно от лишних глаз. – Ты сказала, что здесь нас ждет что-то животное? – Ло’ак старательно делает вид что ничего не понимает, только вот повязка мягко очерчивающая его возбуждение не даёт усомниться в обратном. Цирея выдыхает, собирая по крупинкам возбуждение, расплескивающееся от его вопросов. – Животное, да, – она кивает и делает еще шаг ближе. «Если он сейчас спросит о конкретном животном, то она точно его ударит», твердо решает Цирея, и парень понимает все только по ее решительному взгляду и побеждённо захлопывает рот.       Его глаза пробегают по ее фигуре особенное рисовальное внимание уделяя бёдрам и животу, и девушка хочет самодовольно рассмеяться. Не будь у нее намеченного плана под таким взглядом она готова была бы раздеться и творить с собой непотребства только бы он смотрел на нее так жаждуще и страстно.       Она приближается и одновременно с тем как песок под ее ногами скрипит, испускает прерывистый выдох. От того как Цирея близко его глаза расширяются, улавливая каждое движение. Ло’ак, милый Ло’ак, она улыбается, это только начало.       Начало конца, его или ее Цирея не вдается в подробности ведь мысли уносит из головы стоит ей наконец прикоснуться губами к такому желанному торсу. Его кожа гладкая и горячая, чуть солоноватая под ее губами и когда она аккуратно ведет языком Ло’ак перед ней натурально дрожит.       «До чего красиво зрелище», думает Цирея. Сильный и уже почти взрослый на’ви такой уязвимый перед ней в своем возбуждении. Это кружит голову не хуже вкуса его кожи и на’ви припадает снова пальцами накрывая подрагивающий мужской живот. Кубики пресса четко очерчены, по каждому ведет и словно по нагретым камням на берегу, губы повторяют путь пальцев, и она бесстыдно опускается на колени.       Песок мягкий и после никто ей ничего не скажет о красное коленей. Ло’ак взгляда от нее не отрывает, быстро, пока она еще не успела подхватить пальцами повязку поддевает подбородок задирая ее голову повыше так чтобы смотреть глаза в глаза. Между ног давно пожар, собственная набедренная повязка с ее подкладкой безжалостно промокли. Цирея уверена, просунь она под повязку руку то тут же ощутила бы обилие смазки от собственного возбуждения. – Цирея. – Его голос звучит низко, предупреждающе. Это просто прекрасно, не распыляясь в объяснениях она тянет пальцами повязку с узких бедер ниже, высвобождая налившуюся кровью плоть.       Цирея никогда раньше не видела голых мужчин, слышала лишь рассказы и потом представляла в голове дорисовывая недостающие детали. Но сказал бы ей кто-то, что это настолько горячо до этого момента она бы точно не поверила.       Член напротив нее подрагивает от возбуждения, прозрачная капля смазки выступила на потемневшей от крови головке и подчиняясь внутреннему порыву Цирея тянется ближе охватывая ту губами.       Плоть во рту горячая и чуть солоноватая, Цирея не сдерживаясь стонет от переполняющих ее ощущений и на пробу мажет языком по гладкой головке. Ло’ак тут же отзывается на ее прикосновение стоном и дергает бедрами вперед, но быстро себя останавливает, кидая на неё виноватый взгляд.       Ему хорошо, осознание этого грохочет в голове песней и гонгом, распространяя раннее предчувствие победы в теле. Цирея одной рукой плотным кольцом обхватывает член у основания, вторую тянет меж собственных ног подныривая пальцами под промокшую подкладку. Как она и думала, внизу она мокрая и жаждущая, пальцы легко скользят внутрь по трепещущей плоти посылая спазмы наслаждения.       Ло’ак смотрит на нее впитывая каждое движение, жадно впиваясь глазами и дышит так шумно и мощно, что впору горы двигать от такого дыхания. Его взгляд застывает вместе с ее рукой под набедренной повязкой и смотрит на то как Цирея трогает себя одновременно лаская его ртом.       Салли то и дело перебегает глазами с мягкого жаркого рта обхватывающего член и сразу после стремится ниже, где тонкая ткань повязки двигаться, вторя руке.       Ло’аку бы отвести глаза чтоб не кончить преждевременно, только вот тело не слушается и желания абсолютно нет. Слишком хорошо, чтобы отвернуться. Кровь в ушах стучит набатом, он наблюдает и чувствует, как девушка на коленях перед ним аккуратно берет его глубже, как ее губы плотным кольцом охватывают член и движутся по нему размазывая слюну и смазку.       У Циреи слюна течет по подбородку, а воздух наполнен звуками хлюпанья. Если это могло стать еще более развратным и возбуждающим, то только что стало. Ло’ак тянется руками вплетая пальцы в мягкие волосы и аккуратно направляет ее движения, взгляд устремлен меж распахнутых бедер где под повязкой рука двигается в такт ее голове.       Цирея двигает головой, чувствуя, как слюна течет по подбородку, вязкая и скользкая она помогает ей проталкивать плоть глубже в горло. Головка упирается в заднюю стенку горла, Ло’ак мелко подрагивает напротив неё и Цирея чувствует, как ее собственная разрядка приближается, двигает головой интенсивнее. Его рука в ее волосах, сжимает пряди с приятным наслаждением оттягивая и причиняя легкую боль.       Она бы сказала «да, продолжай», да только рот занят.       Ло’ака потряхивает, когда он неосторожно толкается бедрами ей навстречу и густое семя выстреливает ей в рот. Одновременно с ним она давит на клитор и чувствует, как оргазм прошивает тело единой воной.       Во рту вязко и солоновато, Цирея тянется рукой к уголку губы выпуская из горячего плена уже начинающую обмякать плоть и утирает белесую каплю. Ло’ак все еще не спускает с нее глаз, прослеживая за каждым движением с благоговейным осоловением. – Достаточно животно чтобы ты не пожалел, что пришел? – Тянет Цирея и поднимается на ноги чуть шатаясь. Постоянное последствие оргазма - подрагивающие ноги. Не сказать, что только из-за этого она готова отказаться от него. Ло’ак подхватывает ее за талию и притягивает ближе прикасаясь своим лбом к ее. Его дыхание все еще прерывистое, а руки так сильно ее сжимают, словно он боится соотносил растворится у его ног морской пеной. – Это даже слишком, боюсь не найду в себе сил уйти. – Слабо выдаёт он и прикрывает глаза сжимая ее в объятиях крепче.       Инициатива – характерная черта женщин их семьи. Да не только их, если верить истории Нейтири и Джейка. И, пожалуй, это одно из немногих качеств, которому Цирея рада в своем списке наследований.       Хотя, легкая возбудимость кажется уже и не была таким нежелательным пунктом как прежде.