Лимбо

— Сынок, разобрался с ними? — Сеченов стучал карандашом по столу и устало вглядывался в окна, напоминающие формой большие мыльные пузыри. У генерального директора был вкус и этого нельзя было не заметить: огромное пространство, посередине своеобразного офисного кабинета начальства было пусто, лишь ковровая дорожка, а рядом самолёт. П-3 нравилось тут находиться. Почему-то он чувствовал себя в безопасности рядом с шефом. Не потому что его окружали две изящные телохранительницы, а просто потому что от него исходила странная тёплая энергия, казавшаяся Сергею родной. — Дмитрий Сергеевич… — начал майор и оступился, когда два робота преградили путь. Сеченов сказал себе что-то под нос и махнул рукой. Несмотря на то, что майор не услышал ничего, близняшки покорно разошлись по разным сторонам, открывая путь к директору. Нечаев усмехнулся и подошёл к своему начальнику. Со спины Сеченов казался более незащищённым. По сравнению с Сергеем, Дмитрий был немного меньше в плечах и не выделялся сильными мускулами, однако было понятно, что главное отличие заключается в мозгах. В животе почему-то приятно потянуло от мысли, что шеф доверяет своему персональному вояке спину и не оборачивается, даже не боится. — Дмитрий Сергеевич, я достал те чертежи о которых вы говорили. На самом деле там от меня особо толку не было, болваны какие-то, сами понимаете, скоро же запуск коллектива «два-ноль»… — Да, сынок, понимаю. Присядь, я поговорить с тобой хочу. Голос Дмитрия звучал спокойно и монотонно. Майор пожалел, что перед встречей с начальством решил поесть, потому что от нахлынувших эмоций живот крутило уже совсем неприятно, но не стал показывать этих эмоций. Вместо выражения недовольства, Нечаев, в прямом смысле, грохнулся на стул и по инертности поехал вместе с ним по гладкому полу. Военный успел лишь заметить обеспокоенный взгляд и услышать механические движения где-то со стороны. Он так бы и упал с этого проклятого стула, если бы не Правая. Телохранительница подхватила мужчину за руку и потянула наверх. — П-3, ты в порядке? — спросил Сеченов, подходя к подчинённому. Он покрутил пальцем в воздухе и одна из близняшек ловко поставила майора на землю. — Блять, я… — он виновато похлопал глазами и уставился в пол. — …Прошу прощения, Дмитрий Сергеевич, не сдержался, эмоции, понимаете. — Ты сам-то цел? — Дмитрий легонько похлопал по напряжённым плечам, которые от неожиданного, но приятного, действия немного расслабились. — Да, я в полном порядке. Наконец, Нечаев поднял взгляд и ещё более удивился обеспокоенному взгляду карих глаз. Сеченов, удостоверившись в здравомыслие подчинённого, облегчённо вздохнул и улыбнулся. Эта улыбка была такой искренней, широкой и доброй, что майор полностью расслабился и забыл о всех своих проблемах. Они оба знали, что хотят большего, чем простые отношения начальника-подчиненного. Сеченов старается заботиться и оберегать своего Сергея, когда тот, словно верный пёс, стремится защитить хозяина. По крайней мере, так думал Нечаев. А вот у его шефа были совсем другие представления об их возможных отношениях: Дмитрий готов был подарить ему всего себя, до последнего кусочка, но быть уверенным в том, что получит то же самое взамен. Если у одного представление о любви связано с защитой одной стороны, то у другого взаимовыручка, поддержка… Прямо как сейчас. Даже после своей смерти, Дмитрий рядом со своим верным подчинённым. Сергей открывает глаза и понимает, что не выспался. В лимбо вообще не хочется спать, есть, курить, пить. Это просто безумие и майор несомненно сошёл бы с ума, если бы ему не составила компании Екатерина, его жена. Конечно, они нашли общий язык, но Нечаев по-прежнему ничего не помнил, он просто не мог поверить во всё это даже после той самой записи. — Серёжа, ты устал? — спросила единственная близняшка и притронулась механической рукой к его плечу. Это было ужасно. Сергей ненавидел себя за то, что не желает касаний от Екатерины. Он не чувствует любви и ласки по отношению к ней. Ему не нужны данные жесты внимания. — Я — нет. Тут же нельзя устать, да? Мир чёртовых фантазий, ёпты. — на самом деле он устал. Безумно хотелось вернуться в настоящий мир, но пока не представлялось возможности. Наверняка сейчас его тело рубит на куски кого-то, а Харитон во всю развлекается, чувствуя себя повелителем мира. — Кать, скажи, это же ненормально, что я не могу… Не могу, не чувствую я к тебе такой сильной любви, как раньше. — Я думаю, что нормально. У тебя, считай, два жизненных пути было. Ты же любишь кого-то другого, да? — дрожащим голосом спросила Правая. — У нас с тобой ещё целая бесконечность впереди. Ты узнаешь обо мне вновь и мы полюбим друг друга. Сергей хотел верить в то, что Екатерина права. Екатерина знала, что это суждение, возможно, было ошибочным. Сейчас она не помнит, как выглядела раньше, помнит лишь свою любовь к мужу и надеется на их соединение вновь. Балерина поднялась с кровати и вышла из комнаты, оставляя Сергея наедине со своими мыслями. — Дмитрий Сергеевич… — очень устало протянул майор, — Знали бы вы, как мне хочется вернуться в тот день и отказаться от затеи драки с вами, я очень жалею, я виню себя в вашей смерти. Нечаев скривился и сжал кулаки, на которые мигом покапали слёзы горя. Мужчине хотелось ощутить теплоту рук Сеченова, услышать голос и увидеть тот самый заботливый и полный любви взгляд карих глаз. Ведь если бы в сердце было достаточно смелости, то майор непременно бы признался в чувствах. — Дмитрий Сергеевич, простите меня, простите за то, что я оказался таким… Внезапно, шеи что-то коснулось. По коже пробежала волна мурашек, а рецепторы ощутили родные прикосновения. Это точно были ладони Сеченова! П-3 так обрадовался, что застыл на месте и просто наслаждался, пока руки бродят по его торсу, по рукам, по пояснице. От наслаждения даже пришлось закрыть глаза. Но почему Дмитрий ничего не говорит? Может, потому что не хочет. Он, наверное, держит зла на предателя. — Дмитрий Сергеевич, как вы попали сюда? Ох, как хотелось майору, чтобы это было навсегда! Чувствовать жар чужого тела, аура нежности и заботы — этого всего не хватало в жизни военного. Но всему этому не суждено было сбыться. Лимбо — это лишь место воспоминаний, сюрреалистический мир, в котором возможно всё и одновременно ничего. Жар медленно начинал исчезать, а солнце в этом мире в кои то веки наконец затмилось тучами. — Серёжа. — раздалось в пространстве. — Дмитрий Сергеевич? Отозвался эхом Нечаев и лёг на кровать. По щекам медленно стекали слёзы и почему-то слишком быстро образовывали лужи, впоследствии которые превратились в целое море. Этот мир был ужасен. Неизвестно в какой день подряд данная сцена повторяется вновь и вновь, а майор всё ведётся и ведётся. — Почему же я запомнил только эти два момента? Спросил у пустоты Нечаев и закрыл глаза, проваливаясь в пустоту, где нет времени и сна, а простая чернота кругом. Он знал, что если откроет глаза Екатерина спросит: «Серёжа, ты устал?» А шеф повторит его имя. Это нельзя было остановить, майор попал в персональный ад. Лимбо.