Never let me down again.

Ничего не хочется. Совсем ничего. Всё, что приносило раньше удовольствие, стало былью, кою не вернуть назад. Он совсем перестал что-либо делать. Взял и опустил руки. Так бывает. Почти все могут через это пройти. Но он — совсем перестал следить, стараться как-то ухаживать за собой уже долгое время. Нет смысла. Интерес ко всему угас. Казалось, это конец.

Но сейчас — это последний шанс всё изменить.

Августничное солнце неприятно слепит своими яркими лучами глаза, однако Уилбур всё продолжает настукивать песню по пластиковому столику, которая громко играла в его наушниках, заодно смотря на сменяющийся пейзаж из деревьев, фонарных столбов, и изредка самых разных видов жилых и коммерческих строений. Жара заставляет тяжело дышать, и даже кондиционер, который, судя по всему, не проходил проверку со времён создания этого поезда, не помогает хоть чуть-чуть почувствовать себя лучше и задышать легче, оснащая хоть частичку своего тела кислородом. За стеной слышен чей-то резкий и звонкий смех, а на столике стоит кружка, в которой жидкость в виде чая, лениво плещется в такт движению поезда. Он точно не помнит, сколько времени осталось ехать, но болтающие о чём-то своём соседи по купе, упомянули что-то около менее часа. Сут откидывается спиной к стенке, судорожно выдыхая под глухой, равномерный стук колёс состава. Макушка болезненно сталкивается с тонкой перегородкой между частями плацкарта, когда мужчина пытается задрать голову повыше, потому-что спина и шея требовали адекватного отдыха уже как минимум несколько часов, после такого долгого, беспрерывного и сгорбленного сидения у окна. Около подушки лежит слегка помятая бумажка-записка написанная на скорую руку от знакомого. Но по правде, можно сказать не знакомого, а лучшего друга детства Уилла. Она, эта бумажка, не несла в себе на первый взгляд чего-то особо важного и ценного, но стоит последовать по этому маршруту, написанному на бумажке, то всё встанет на свои места. И хотя всю информацию можно было бы записать в электронном виде на телефон, скрытность и конфиденциальность этого дела полностью запрещала это воплощать в реальность, основываясь на всевозможные риски и несчастные последствия. Кондуктора принялись за заключительный обход пассажиров перед приездом на конечную станцию «Las-Nevadas». В совсем скором времени очередь дошла и до Уилбура. Он лениво, с натянутой улыбкой протянул свой билет миловидной девушке-работнице, удерживая голову опирающийся рукой о стол, надеясь, что эта поездка совсем скоро кончится. Та самая работница же искренне и по-настоящему уставше улыбается в ответ, когда протягивает билет обратно. Уильям вновь сделал глоток от чая, слегка поморщась от его крепости, но всё-равно легко проглотил жидкость. Седая, прямо как пепел, прядка на чёлке, неприятно падает в глаза, и даже круглые очки с красными, как рубин линзами, которых знатно потрепало время и активная на тот момент жизнь Сута, совсем не помогали, служа лишь как ободок для волос. Одна четвёртая правой линзы разбилась при сильном падении самого Уилла, когда тот запнулся на ровном месте. И при всём желании сменить эти очки ни в какую не хотелось. Вот как не уговаривай, Сут – упёртый баран, сказал – так оно и будет. Ведь они были как визитная карточка парня, многое прошли, многое хранили в себе например как приятные, так и не очень, воспоминания.

. . .

Поезд своим ходом подъезжает к пункту назначения станции. И как предполагалось, почти все пассажиры, которых в общей сумме было на удивление немало, сильнее суетиться стали, вещи собирать второпях, да и просто первее остальных подбежать к выходу старались. Уилбур выходит почти самым последним и в лицо неожиданно ударил приятно-прохладный, освежающий ветер, который с жадностью и вдыхает Сут, наконец чувствуя себя в разы лучше чем пару минут назад до этого. На одном плече рюкзак, на другом - кейс с гитарой, который болтается на плече, чуть натирая, всё равно совсем не мешая наслаждаться жаркими лучами яркого солнца, которые так и наровят ослепить глаза в перемешку с раннее упомянутым ветром. Поток воздуха продолжает дуть в лицо, а из пачки достаётся очередная сигарета. Щёлчок зажигалки, и Сут уже выдыхает дым. Подняв левую руку над головой, тем самым закрывая солнце, мужчина осматривает окрестности и усмехается. В мыслях проносятся отрывки из прошлого, когда Уилл со своим отцом Филзой приезжал сюда гулять в детстве. На такси Уилбуру приходится немало потратиться, ведь, если даже опустить цену за расстояние, сама страна считается довольно дорогой для проживания и развлеаения, из-за чего тридцать два долларов и тридцать пять центов пропали с банковской карты почти мгновенно. В нужную машину Уилл садится почти сразу как она подъезжает, и в нос ударяет какой-то до жути неприятный запах духов, от которого сразу же начинает тошнить и кружиться голова. Делать нечего, окно опускается с надлежащим ему звуком, с которым обычно открываются окна в автомобилях. Уилл здоровается с водителем и машина выдвигается в путь. — Первый раз здесь? — басистый, но добрый на первый взгляд голос разносится по салону. Это водитель заводит разговор, не забывая внимательно следить за дорогой. Уилбур, который уже успел почти заснуть, облокотив голову о подголовник, поднял её и снял один наушник, смотря в зеркало заднего вида, разглядывая лицо собеседника, насколько это было возможно. — Неа, я когда маленьким был, каждое лето с отцом ездил сюда отдыхать. Ну а теперь сложилось и так, что решил на работу устроиться по совету знакомого. Сам я с Л'манбурга, если интересно, — отвечает Сут, немного усмехаясь, понимая, какая именно работа его ждёт. Таксист лишь понимающе мычит и желает удачи, не произнося больше и слова и повышая громкость музыки немного выше. Это так, для себя. Водитель не дурак, знает, что у пассажиров обычно своя музыка играет в наушниках. Уильям расслабленно возвращает наушник на место, как и чуть ранее откидываясь назад.

. . .

Дверца автомобиля с глухим стуком захлопывается, и мужчина с облегчением вдыхает свежий воздух. Машина позади уезжает, развивая за собой небольшой ветерок, оставляя Уилла наедине со своими мыслями напротив невысокого жилого здания. Пастельно-жёлтая штукатурка, чуть-чуть треснувшая и обломанная в некоторых местах, гармонично вписывается в такие же, похожие по архитектуре и дизайну, дома. Строение нельзя назвать новым, но и старым тоже никак не назовёшь. Разминая шею, Уилбур проходит в двор-колодец через открытые железные ворота забора. Сырость словно обволакивает всё тело, как он подходит к своей парадной, спешно доставая ключи вместе с карточкой. Тихий писк домофона оповещает новопришедшего о том, что дверь успешно открыта, и, потянув за ручку, Сут проходит внутрь. Приятный светлый коридор приветствует мужчину самыми разными растениями и портретами, пока сами стены разливались в персиковом оттенке. Шагая по столь комфортному и тихому коридору, Уилбур ищет свою дверь с номером семьдесят три, успев подняться на седьмой этаж. Связка ключей звонко шумит при движении, и повернув замок пару раз, не забывая также приложить карточку, он проходит дальше. Его ожидала самая ни на что есть обыкновенная студия со всем самым необходимым. Дверь слева в ванную комнату, а если пройти чуть дальше, прямо, идёт углубление в также левую сторону, где гармонично вписалась вся необходимая кухонная гарнитура и большая двуспальная кровать, перед которой имеется письменный стол и телевизор чуть выше. А стена напротив входной двери, состоит полностью из панорамного окна и такая же дверь, ведущая на небольшой балкончик. Не церемонясь и проходя внутрь прямо в обуви, Уильям неуверенно внимательно всё осматривает. Он ставит небольшую спортивную сумку, рюкзак рядом с кроватью, и также аккуратно ставит кейс с гитарой к столу. Кровать слегка прогибается и поскрипывает под весом мужчины, но это не мешает почувствовать столь восхитительное удобство матраса. Наконец с чувством расслабленности выдохнув и также облегчённо вздохнув, взгляд покосился на рюкзак. Потянувшись к нему и достав все необходимые документы для завтрашнего дня, Сут внимательно пробежал по ним глазами, удостоверяясь, что все бумаги находятся в папке и он ничего ненароком не забыл. По студии громким гулом раздаётся звонок телефона, и схватив его, желая прекратить этот звук, Уилбур принимает звонок. — Да пап? — устало отвечает Уильям, пытаясь показать всю радость от этого неожиданного звонка. Хотя и получалось это крайне говоря плохо, в душе он правда был рад тому, что его помнят. Из динамика телефона раздаётся миллион вопросов о самочувствии парня, нормально-ли тот доехал, и какие планы дальше. — да, да.. Хорошо, конечно. Пока никаких планов нет, завтра пойду на собеседование и там уже будут смотреть, получится иль нет у меня пойти туда работать. А ты сам как там? Как мама? — с интересом усмехается, выходя на балкон с пачкой сигарет самых обыкновенных «Мальборо». Слушая рассказ отца, Уилл время от времени мыкает, как бы показывая-то, что он его слушает и поджигает сигарету, закуривая, наконец усаживаясь в кресло. — Да-да.. Я знаю, пап, что курить вредно. Я бросать и собираюсь. — видимо отец услышал звук зажигалки, из-за чего Суту пришлось лениво подтверждать слова Фила, делая затяжку и выдыхая едкий дым, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу, лежавшую на столике рядом с креслом. С неким интересом внимание привлекает горизонт, видимый с балкона студии, а Уилбур уже спустя пару десяток минут прекращает разговор, не забыв попрощаться с отцом. Солнце уже принялось медленно скрываться за линией видимой части горизонта, постепенно покрывая город в сумерки. Но ярких огней и вывесок на зданиях было так много, что полной видимости ночи не было. Уилбуру это собственно не мешало, потому не был против и совсем не возражал. В конце концов, что он мог поделать? Только смириться. Желудок решил напомнить о себе только сейчас, заставляя мужчину обречённо выдохнуть от осознания, что всё-таки сегодня ему вновь придётся выйти на улицу. И спать хотелось неимоверно, но, чувство голода, было сильней.

. . .

Накинув пальто, Сут выдвинулся в путь в поисках какого-нибудь случайного круглосуточного кафе, заодно изучая местность на последующие несколько лет, а может и дней, если всё пойдёт не так, как планируется. Ранее упоминалось, Уилбур ездил сюда с отцом, хотя было это настолько давно, и в целом на совсем другой стороне, что именно эту улицу он либо не помнил, либо от слова совсем не знал. И что довольно странно, под вечер стало заметно прохладней, ведь днём, солнце, кажется, пыталось спалить всё живое и неживое вокруг. Зелёные листья шуршали с каждым порывом прохладного ветра, но это нисколько не останавливало большие компании друзей, знакомых и семей гулять здесь даже в простых футболках и шортах. Может быть, это просто напросто Сут мерзляк, но ему больше нравится версия, что остальные всего лишь посходили с ума в этом безнадёжном мире. Эта часть страны Лас невадас была знаменита как жилой бизнес-квартал, от чего за свою сохранность здесь никто почти не переживал, хотя, в то же время, в более глубинных и менее значимых районах буквально кишили люди, замыслившие что-то нехорошее и трагичные заголовки вместе со статьями в газетах. Потушенная наспех сигарета о мусорное ведро и скинута в специальную урну для бычков, а Уильям наконец входит в помещение, которое так и зазывало его внутрь яркой табличкой «Welcome». Данное заведение представляло из себя одноэтажное, небольшое уютное местечко, распланированное и обустроенное несколькими лучшими дизайнерами и архитекторами в округе. Славилось оно вкусной выпечкой и таким же приятным на вкус кофе, почему у этого кафе было предостаточно постоянных посетителей. В заведении было совсем немного людей, ведь сейчас только наступил конец рабочего и учебного дня. Мужчину приветствует симпатичная девушка – розовые волосы были аккуратно завязаны в высокий хвост, а спереди поверх чёрного, вязаного свитера и серых штанов, красовался фартук под расцвет кафе, в таких же розово-голубых пастельных тонах. — Добрый вечер, чем могу быть полезна? — девушка ярко улыбнулась и облокотилась о барную стойку которая разделяла между собой работников и покупателей, с интересом и ожиданием разглядывая нового посетителя. Уилл не стал долго думать и размышлять, придумывая что-то новое, потому в ответ с натянутой улыбкой, поздоровавшись, диктует свой обычный заказ: — Средний латте на кокосовом молоке с солёной карамелью пожалуйста, и также вон тот сэндвич, — указал пальцем на еду за стеклянным прилавком, не прикасаясь к нему, чтобы ненароком не запачкать. — И оплата по карте. — Хорошо, — девушка быстро набирает нужное число на терминале для оплаты и протягивает Уилбуру. На экране показалась сумма в двенадцать долларов и семьдесят центов. Это оказалось довольно невысокой ценой для такой, на вид, хорошей кофейни, что не могло не радовать. Достав банковскую карту с кармана, мужчина оплачивает заказ, — пройдите, пожалуйста, — указала к стойке с выдачей заказов, — сюда. Ожидайте. — улыбнувшись вновь, бариста принимается делать заказ. В мыслях пролетали мысли, не устаёт-ли она судя по всему работать одной, в особенности когда начинает час-пик? Однако на удивление девушка выглядит полной энтузиазма и энергичной, Сут даже немного завидует, ведь работа ей и по правде нравится. Уилбур уже с детства ловил себя на мыслях о том, что уж очень он любит разглядывать людей, гадать и придумывать их историю и судьбу. Но обстоятельства сложились так, что он начал стыдиться этого, мол, "нормальные люди" по меркам общества, так не делают. Из мыслей выводит движение почти что перед носом. Стаканчик с кофе, упаковка с сэндвичем и чек уже стоят на барной стойке, и работница вновь начинает говорить: — Благодарю за заказ, наслаждайтесь, и буду рада видеть вас снова! — поправила фартук. Уильям подходит ближе и забирает еду, кивая: — И.. Вам спасибо за работу, аа.. — посмотрел на бейджик, закреплённый на фартуке девушки, — Ники. — Сут улыбнулся и ещё раз оглядел баристу, после чего направился к выходу. На улице ещё заметно похолодало, солнце почти полностью ушло за горизонт. Позволив табун мурашек пробежаться по спине и поёжиться, мужчина делает глоток горячего напитка. Мурашки вновь дают о себе знать. Кофе приятно обжигает горло, сразу согревая. Уилл хмыкает и подмечает, что кофе действительно вкусный, ведь он боялся получить что-то похуже, хотя в способностях девушки не сомневался. У него, так сказать, всегда присутствует неуверенность во всём. Медленным шагом направляясь обратно к себе во временный дом, заодно прогуливаясь по окрестностям, его внезапно внимание привлекает парень, идущий напротив. Левый глаз просекал давно заживший шрам, задевая бровь и немного верхнюю губу, на голове с тёмными, пышными волосами по плечи, красовалась синяя шапка «LAFD». Одёжка совсем обычная: рубашка, галстук, подтяжки, да штаны с обувью. Уилбур не обратил бы внимания, подумаешь: „обычный человек, да и фиг с ним!“ если не лицо человека. Чем-то оно ну уж очень привлекло, заставляя мужчину разглядывать и даже любоваться им дальше. Дрожь проходит по телу совсем внезапно. Они встретились взглядами. Сут неловко и почти молниеносно опускает взгляд на асфальт и ускоряет шаг, дабы поскорее скрыться от этой, почему-то, неловкой ситуации. Сердце с трепетом всё не перестаёт сжиматься в груди, пока кофе в стаканчике и сэндвич постепенно продолжают заканчиваться. Это был всего лишь второй приём пищи у Уилла за весь сегодняшний день, потому и состояние после еды оставляет желать лучшего. Решив, что заглушить тошноту и наступившее одиночество очередной сигаретой смотря на милых парочек, будет неплохой идеей, потому Уильям закуривает. Первая затяжка бьёт по горлу и приятного головокружения как раньше уже нет, и не будет. Он настолько привык к сигаретам, что даже самые тяжёлые, без всяких фильтров и вкусовых добавок, уже не берут. Мысли полностью занимает предстоящий день и тот самый незнакомец, которого мужчина встретил пару минут назад. Это обычный прохожий, сотни проходят мимо, так почему? Нужно было просто забыть его, но Уилбур не может. Слишком тяжело. Слишком одиноко. Хочется кого-то рядом, но порой это бывает так трудно признать. Вроде всю жизнь планируешь остаться одним, не надеясь ни на кого в этом прогнившем мире, но всему свойственно меняться. И Уилл тому не исключение. Медленно переключаясь на мысль о работе, в груди что-то ещё с большим страхом сжимается. Наверное, страх отказа. Отказ – это один из главных его страхов. Особенно при таких обстоятельствах, какие ожидают его завтра. Работа и так опасна, требует осторожности и всегда быть начеку, но, как кажется Уильяму, требующиеся характеристики у него присутствуют, и неудачу, с возможными проблем в дальнейшем он не понесёт за своей и так не очень приятной жизнью.

. . .

Всего лишь писк электронного замка и Уилбур вновь входит в тёплое жильё, поёжившись от колючих мурашек. Пальто беззаботно летит на деревянный комод в коридоре, а обувь кое-как стоит у двери. Стемнеть успело полностью, и пройдя вперёд, включая только настольную лампу, мужчина закрывает окна плотными серыми шторами, оставаясь наедине в темноте и глухой тишине, ужасно больно давящей на уши. Было одиноко. Слишком одиноко. До безумия одиноко. Раздаётся жужжание молнии чемодана, и открыв его, взяв оттуда аккуратно сложенный костюм для завтрашнего дня, Сут вешает его на вешалку, поправляя неровности и сгибы. Совсем скоро придется вставать вновь. Покамест как только Уилл упал на кровать, тело принялось расслабляться, и затёкшая спина благодарит своего хозяина за такую прекрасную возможность отдохнуть. Мычание неосознанно доносится из уст благодаря условной эйфории от наконец-таки адекватного отдыха. Глаза медленно закрываются, а все мысли, даже самые тревожные, напрочь вылетают из головы. Совсем тихо. Тишина безумно, как раньше упоминалось, давит на уши. В этом было в какой-то степени и наслаждение, после нескольких дней нахождения в постоянном шуме, который также сильно утомлял.

. . .

Будильник поставленный на шесть часов неприятно проносится своей мелодией по всей студии, а из-за того, что шторы были всё также плотно закрыты, проснуться стало, по ощущениям, непреодолимой, но обязательной целью. Веки с трудом разлипаются, а руки бездумно тянутся к лицу, потирая переносицу и лоб. С тихим, уже усталым выдохом, ступив босыми ногами на холодный пол, Сут ёжится от неприятной утренней прохлады. Яркий свет лампочки в ванной раздражающе слепит глаза, пока холодный напор воды в душе обволакивает всё тело, пробуждая мужчину мурашками ещё сильнее. Мысли о том, чтобы бросить всё в последний момент тихо, но верно подкрадываются в разум, но их перебивает новая песня которая переключилась на телефоне. Под неё можно сказать, у него сразу "включался" боевой, серьёзный настрой, готовый покорять горы и реки, вершить величайшие дела. Осматривая своё лицо в зеркале, Сут проводит указательным и средним пальцами по зажившему шраму, приходящемуся на левой стороне лица, чуть не достигая и рта. Уилбур не помнит как получил его. Шоковое состояние тогда дало о себе знатно знать, и именно с того момента, мужчина понял, что вспоминать об этом моменте категорически не желает. Нет, Уилл конечно может сделать исключение, го исключительно под стаканчик крепкого с близкими людьми. Почистив зубы и сбрив уже отросшую, колкую щетину, он лениво плетётся на кухонную зону, включая кофемашину, заранее установив туда капсулу с эспрессо. Пока кофемашина активно издавала признаки жизни, Уилл хватает полупустую пачку сигарет, выходя на балкон, вздёрнув шторы. Табачное облако медленно растворяется над головой, оставляя после лишь приятное головокружение и мурашки приходящиеся по всему телу. Птицы одна за другой начинают свою серенаду под шум большого количества автотранспорта и людей. Сут любит такое пробуждение. Все мысли внезапно успокаиваются, уличный шум играет колыбельную, убаюкивая, укрывая от всей тревожности, помогая отвлечься. В такое время вдохновение плещет будь здоров: хочется творить, совершать великие дела и открытия, не оглядываясь назад на прошлые неудачи и беды. Горячий напиток обжигает горло и ободряет из-за его крепости, ведь соотношение один к четырём, где большую роль играет кофе, а не сахар, даёт о себе знать. Опираясь о кухонную гарнитуру телом, Сут не церемонясь держит в одной руке почти докуренную сигарету, в другой покачивая кофе. Глаза устремляются на встающее солнце и просыпающийся город. Сон вскоре совсем снимает как рукой. Поставил грязную кружку в раковину и потушенный об неё же бычок летит прямиком в мусорку. Потерев лицо, Уильям шагает к шкафу. Достав заранее подготовленный костюм, мужчина принялся переодеваться. Пара минут и дело с концом. Затянув потуже чёрный галстук, сочетающийся с таким же пиджаком и брюками, он слегка потрепал себя по волосам, как-бы пуша их сильнее. Уилл оглядел себя во весь рост и взял рюкзак, где уже находились бумаги и пара других нужных и личных вещей.

Дверь захлопнулась - Уилбур выдвигается в путь.

Погода хоть и была прохладной, но настроение не портила. Во время пути Сут встретил уже знакомую девушку – работницу той самой кафетерии, Ники. Перекинувшись парой-тройкой фраз, они разошлись по своим сторонам, оба с чуть более приподнятым настроением. С топотом небольшими прыжками спускаясь по ступенькам через одну, Уилбур оглядел подземную станцию метро, и можно сказать, выглядела она довольно неплохо, в особенности вспоминая, как этот самый перрон выглядел раньше, когда Уилл был ещё совсем маленьким мальчиком. Тогда поезда и всё, что связано с железной дорогой до ужаса пугали его, а страх появился из-за какого-то глупого кошмара, от которого и по сей день Сут не может до конца избавиться. Он уже давно не разбирал эту тему, совсем не вспоминал, потому и сказать не может, что было в том сне. Но одно он будет помнить всегда: в том вагоне было сыро, одиноко, и до безумия страшно. Он помнит, что после этого момента проснулся в больнице с перевязанной грудью, отчего шрам на ней бывало активно напоминал о том дне. Но в юношестве давний страх пришлось перебороть хоть на горсть, собирая всю свою волю в кулак, ведь учебное здание и подработка находились довольно далеко от дома, а единственным доступным транспортом было как раз таки метро. Уж простите, но денег и так было немного чтобы каждый день ездить на такси или ещё чего – иметь личного водителя. Вы спросите: „а что насчёт школьных автобусов?“ – Школьные автобусы парень не любил всегда, так сложилось, учитывая, какова его жизнь была в прошлом. Плюсом, в них всегда не работал кондиционер, сиденья были то грязными и измазаны в чем-то, то просто небрежными, отчего сесть туда желание полностью пропадало. А если ты не нравишься своему классу, хотя, казалось бы, каждый урок люди меняются, тебя всё равно обязательно будут пинать ногами в спинку твоего кресла. В общем, на школьные автобусы у Сута был наложен табу. В метро, хотя бы, хоть немного, но покультурней люди. Уилбур втиснулся в кучку таких же невезучих людей, которым довелось встретиться в столь ранний час-пик, и после кое-как дотянуться до перилы, дабы не упасть на кого-либо и не совершить непреднамышленное убийство – проблемы с законом Уилбур ещё успеет познать во всей красе. В воздухе парит неприятный сильный парфюм, от чего голова начинает до безумия сильно кружиться, а в разуме не остается ни единственной адекватной мысли, и были лишь только слова: дышать, воздух, сознание, выйти. Из динамиков раздаётся голос женщины и станция «Baker street». Юбилейная линия как никогда раньше напрягает Сута воспоминаниями, но сейчас не об этом. Судорожно вдыхая воздух когда нога оказалась на перроне, Уилбур поправил рюкзак и отошёл от поезда, осматривая карту в телефоне и настраивая маршрут дороги. Навигатор показывал, что дорога будет составлять около минут семи-восьми, а в запасе на путь у мужчины были все десять, что не могло не радовать, и не отобразить легкую улыбку. Взгляд почти всё время был направлен на асфальт, попутно пиная носками стопы разновидные камушки. А когда на пути предстал светофор, глаза всё же пришлось поднять. Осматривая окрестности, которые также успели заметно измениться с ранних лет Уилбура, по пути оказывается тот самый парень, которого Уилл встретил вчера. Слегка нахмурившись, то ли от удивления такого совпадения, то ли от чего-то другого, они вновь встречаются глазами. Много паники и нецензурной брани пролетало в мыслях, ведь, таких совпадений не бывает. Ведь так? И Сут тоже так думает. Но взгляд отводить совсем не хочется. Хочется наверстать упущенное со вчера. Разглядеть этого человека полностью, узнать о его жизни, о его прошлом и планах о будущем, но он ловит на себе недовольный взгляд этого парня и осознает в каком сейчас положении только тогда, когда загорается зелёный свет для пешеходов. Больше они друг-друга не видели. Остаётся пара минут до собеседования. Вот, и уже наконец видно большое стеклянное здание. Где-то в окнах отражались уличные вывески, где-то горел свет внутри, и Сут смеётся с того, что на верхних этажах, если и получится устроиться, побудет он там от силы несколько раз. Мужчина зашёл в здание ровно в назначенное время и его сразу же встретил ровно стоящий один из сотрудников этой самой организации: — Уильям Сут? Моё имя Ранбу, прошу, следуйте за мной. — довольно молодой парень, волосы необычно покрашены: одна сторона полностью чёрная, другая - белая. И самое интересное, зачем ему маска, если, сюда по всему, он работает здесь секретарём? Этот вопрос застрял в голове, но Уильям понимал, что пока-что лучше придержать свои вопросы на потом. Спускаясь всё ниже и ниже в неловкой тишине, лифт пищит и отображает число минус десятого этажа. Насколько он знал, все этажи с минус пятого до минус десятого были обустроены под их организацию, и судя по всему, кабинет босса находился в самом низу, охранеямым множеством охранников, самых современных и безопасных технологиями. Проведя своей картой сотрудника, Ранбу открывает несколько дверей, и постучавшись, входит в кабинет и встаёт слева от двери, пропуская гостя. Человек, сидящий в большом бордовом кресле напротив за столом из тёмного дуба, был также не без необычного внешнего вида. Длинные рога, слово у барана, путались в кудрявых коричневых волосах, когда такого же цвета глаза мерцали в свете ароматизированных свеч и большой люстры. Наверняка, у того есть и хвостик, для которого специально вырезали место в пиджаке самого наиобычного костюма. По кабинету развешаны черепа различных животных, а также фотографии с достижениями и большие полки с множествами книг, но без документов. — Ну что-ж, добро пожаловать к нам, Уилбур. — низкий, но в то же время такой приятный голос разнёсся по всему кабинету, отчего неосознанно по спине Сута проходит рой мурашек. — Мы рассмотрели твоё резюме, и ты нам прекрасно подойдёшь. Неделю будешь стажироваться и тренироваться, а после уже будешь выходить на миссии. Принёс оставшиеся документы? И, — Уильям в это же время потянулся в рюкзак за папкой и достал её оттуда под пристальным взором охранников, аккуратно умещая на столе и вставая в прежнее положение, — примерно первый месяц, если ты продержишься, с тобой будет один из наших лучших работников. Он, правда, тот ещё, ну, с характером, но думаю, вы поладите. — мужчина усмехнулся и пока увлечённо рассказывал об этом, в то же время пробегался глазами по бумагам. — Кстати, что ж я так негостеприимно то. Садись, — кивнул в кресло перед собой и провел по столу парой бумаг и Уильям садится, под столом подёргивая ногой. Это не мог не заметить мужчина, — да расслабься, мы не будем тебя убивать здесь. И кстати, — решил слегка влиться в доверие и успокоить новоприбывшего, — меня зовут Джей Шлатт. Но, если ты станешь довольно хорошим работником и более уважаемым в нашем дружном коллективе, то тогда обращайся ко мне на ты.— по-дружески улыбнулся под кивок Уильяма, что-то активно теперь заполняющего и подчёркивающего. — Угу-м, понял! — провёл бумажками по столу и также улыбающеся поднял голову. — Меня, кстати, очень интересует вопрос... — прокашлялся Уильям и продолжил, — почему вы так легко ме-! — По спине внезапно пробегает стая мурашек и дверь сзади открывается с писком. Шаги лакированных туфель ясно разносятся по помещению. Сут разворачивается и замечает как раз того самого парня, которого успел за эти два дня встретить пару раз. Они же и перекидываются удивлёнными взглядами, но всё же, один был более раздражён, нежели второй. — Эм, Шлатт.. Ты меня вызывал? — непонятливо и даже с каким-то больше безразличием глядит то на вставшего Уилла, то на своего работодателя, ожидая ответа. — Да, Квакити. Я просматривал нашу базу и понял что только у тебя давно не было ученика, — глазами показал на Сута, который старается побороть волнение, совсем не зная, стоит ли ему вставлять свое слово. И он оказался прав. Не стоит. Атмосфера внутри накалялась с каждой секундой, заставляя тяжело задышать Сута и зарываться глубоко в мысли. Хочется забрать документы и уйти, оставить это место в покое, но что-то ему говорило, что эта работа изменит его жизнь полностью. Даст надежду на светлое будущее. Даст надежду на чувство полноценных эмоций вновь. Даст надежду на смысл жизни.. Не зря же он проделал такой путь! Но отчасти высокий и недовольный голос прерывает этот момент: — Что?! С ним?! Да ты видел его телосложение? Его же.. Его кости же в два счёта пересчитают! — язвительно отвечает Квакити и активно жестикулирует, выражая свою явную неприязнь, после фыркая, — Да ему качаться только несколько недель! Долгих недель! — Ты даже не дал мне и шанса показать на что я спосо- — старается защитить себя Уилл, но всё оказывается тщетно. Суту тоже не нравится такое отношение к себе. Он пришёл с надеждой на работу, а по итогу его покрывает его же будущий наставник! Нет, так дело не пойдёт. — Ты думаешь, ты у меня первый такой? Все, блять, так приходят, а потом каждую неделю подыхают! Думаешь, я не потому не хочу тебя брать?!- — и Квакити также успешно перебивает уже Шлатт. — Господи, как дети! Прекратите! Я уверен, Уилбур не такой, как остальные. Ты даже не посмотрел в его резюме, как с остальными. Откуда ты можешь знать какой он? Взглянул бы хотя бы в рекомендательное письмо. Вспомни того же самого, извини меня, Лузу. Именно Лузу писал рекомендацию. — Джей показал на бумагу с рекомендацией и уселся удобнее в кресло совсем не замечая реакцию своего одного из лучших работников. Квакити прошибло множеством маленьких разрядов тока. Глаза покраснели и на них спешно накатили слёзы. Больной ком в горле никак не дал съязвить в ответ, потому Квакити просто отвернул голову в сторону, стараясь прийти в себя как можно быстрее. Шлатт продолжил: — Давайте поступим следующим образом. Ты, Уильям, около месяца пробудешь учеником Квакити, как я и говорил, — глаза наставника недовольно закатились, а руки уместились скрещенными на груди, — Если вы не сможете поладить, то ты перейдёшь на самого себя, и ваши пути разойдутся. Но, если всё будет хорошо, то вы, по желанию, можете продолжать работать дуэтом. Всё остальное тебе расскажет Квакити. Ну и как ты понял, Уилл, твоё удостоверение и карточка будут готовы завтра. Завтра всё и заберёшь. Спасибо, было приятно познакомиться, добро пожаловать, и вы можете идти. Уильям кивает и благодарит Шлатта, выходя следом за Квакити. Но мужчина сразу останавливается, чуть-ли не наступая на пятки Квакити. Знаете, даже ростом они очень отличаются, Сут аж на голову выше Квакити, и, чтобы адекватно разглядеть лицо своего ученика, наставнику нужно поднять голову так, что может затечь шея. Именно это сейчас и сделал низкорослый парень: — Сюсюкаться я с тобой не собираюсь. Проебёшь тренировки – то никакого уважения, сотрудничества, поблажек и доброты от меня не жди. Всё уяснил? — грозиться Квакити, закатив глаза. — Словно мне нужно твоё одобрение, Кваки, — исковеркал прозвище Уильям, хмыкая под ошалевший взгляд напротив. — Как ты назвал меня, ублюдок?! — возмущённо и не церемонясь, схватил за воротник рубашки Уилла, натягивая ближе к себе и прожигая уже ненавистное для себя лицо. Между их лицами оставалось совсем ничтожный десяток сантиметров. Заглядываясь в глаза напротив, Уилбур совсем не боится последствий. Можно сказать наоборот, даже этот злой, полный гнева и ярости взгляд, настолько завораживал, что не хотелось прерывать зрительный контакт хоть на секунду. Всё это до жути забавляло Уильяма. Он знал и понимал, что сдав всю проверку на отлично, он сможет позабыть о Квакити и работать в одиночку, заодно в будущем теперь самим принимая к себе учеников, но меж тем как то и не хотелось уже, будучи знакомыми пару минут от силы, расставаться с этим, хоть и на первый взгляд злым, но таким интересным человеком. Пока меж тем в комнате поднималась от закипающего парня, Сут решается прервать эту сценку с своей обычной, противной для Квакити, ухмылкой: — Извини, Квакити, я ужа-асно себя повёл, — саркастично протянул и поднял руки у головы в знак капитуляции. — Ну так, не хочешь проверить мои навыки? И с этим, под шумный, злой выдох, Уилбура толкнули назад, тем самым отпуская воротник многострадательной белой рубашки, с тихим и чётким «идём». Теперь эта парочка поднимается вверх по лестнице на минус восьмой этаж, которой, по правде, занимал ещё два этажа вверх. Тренировочная часть, со спортивным залом, тиром с двигающимися мишенями и большим количеством тренировочного оружия, костюмов, препятствий. — Сначала я буду проверять твою силу и выносливость, не думай, что даже тренировочное оружие с холостыми пулями ты получишь так скоро. — писк карты и уже словно уставший от всего Квакити, по правилам пропускает новенького внутрь, а после заходит сам, захлопывая дверь с загоревшейся лампочкой снаружи по типу «Не беспокоить». — Но для начала давай разомнёмся. — Квакити чуть-ли вновь не воспользовался нецензурной бранью как вспомнил что, — я забыл тебе форму дать. Радуйся, что твой размерчик нашёлся. Главное не ссы, с трупов не снята, никем собственно не ношена. — юноша подошёл к небольшой комнате, которая являлась подсобкой-гардеробом, где хранилось не малое количество формы на любой вкус и цвет, любиых размеров и объёмов. Покопавшись в парочке из них, Квакити берёт нужный и кидает в Уилла. — Иди, переодевайся. И тренировка пошла своим ходом. Тщательно разминая каждую часть тела, Сут не смел и слова сказать в сторону Квакити, дабы не получить по шапке вновь. Почему он такой недовольный? Что на него так подействовало? Не уж то это как раз о том, о чём говорил Квак? О том, что очень часто сюда приходят и устраиваются новые работники, которые после первой пробной недели, на первой же миссии сваливаются в гроб, или даже не миссии, а попросту из-за чистого предательства? Непонятный голос словно пытается пробудить Уилбура. Ему кажется? По щеке с хлопком разнеслась острая и резкая боль. — Я тебе говорю, Уилбур блять! — не показалось. Дёрнувшись от такого резкого внимания к себе, Сут сперва с недопонимаем глядит на того, а после вопросительно мычит, явно не желая произносить и звука, который хоть как-то его можно будет засчитать как слово. — Я тебе не нянька, в жопу целовашек чтобы не жди. И когда я тебя зову, ты отвечаешь, а не мычишь! Сейчас иди на тягу, поставь столько, сколько максимум можешь поднять и три подхода по двадцать пять раз. Вперёд.

. . .

Вспотевшая чёлка сваливалась на глаза, а капельки пота активно стекали по виску. Жадно глотая ртом воздух, Сут утирал лоб тыльной стороной ладони, пытаясь себя привести в чувства. Он, конечно, и ранее готовился к такому, активно тренировался, учитывая, что он может получить эту работу. Но никак не был готов, что всё начнётся так сразу. — Ну, могло быть и хуже. Но спешу огорчить, меня ты пока ещё не впечатлил. Душевая слева от входа в раздевалку, если нужно, используй. Чистые полотенца на полках, потом кидаешь в корзину. — быстро протараторил Квакити и поспешил усесться на мягкий диванчик для перекура, пока ожидает новенького. Уилбур же устало кивает и направляется туда, куда сказал Квакити. Шагнув за порог помещения, Уильям закрывает дверь и на минуту прислоняется к ней, теперь окончательно переводя дух. В голове словно пропали все мысли, испарились тревоги и печали, и лишь тихий гул в ушах непрерываемым потоком несся в черепной коробке. Вяло перетаскивая ноги, Сут схватил полотенце, стянул с себя свою форму и кинув на скамейку, шагнул в одну из довольно чистых кабинок душевой. Сама раздевалка тоже довольно неплохо выглядела: белые фарфоровые плитки прекрасно сочетались с такой же, чуть более тёмно-серой на полу. По потолкам ровно, сантиметр к сантиметру, расположены лампы, а серые шкафчики плотно, словно "стеной" стояли напротив друг-друга. Прохладный душ тщетно пытается ободрить уставшее тело. Горячей воды тут и подавно нет. А всё для того, чтобы не задерживались работники час-другой в душевой и просто напросто нежились в горячей водичке после тяжёлой тренировки. Это не спа-салон или массажный центр, а целая криминальная организация, с которыми так яростно воюют другие такие же, отчего время на отдых в рабочее время почти у всех не находилось. И потому быстро ополоснувшись, Уильям выходит и переодевается обратно в свой рабочий костюм. Поправляя и затянув галстук потуже, раскрывает дверь. — Со скоростью тебе нужно будет поработать. Пойдем, я ознакомлю тебя со всеми кабинетами, покажу твой и ты свободен. — встал Квакити с дивана и провёл карточкой, разблокировав тем самым дверь и пропуская новенького первым. Всё прошло даже чуть более гладко, чем было раньше. Можно сказать что и пара шуток между ними пролетели, может, с ноткой непонимания, но всё равно смешными, потому даже Квак не мог не сдержать лёгкую ухмылку. Квакити успел рассказать про примерный распорядок дня Уиллу, показал где и что находится, где находится его и теперь Уильяма кабинет, возможно только на время стажировки. Всё запоминая, Сут только кивал и спрашивал что-то кратко, что он не мог оставить без внимания. А в конце было лёгкое рукопожатие, и день, считайте, закончен. Ну или по крайней мере – одна из самых сложных его частей.

. . .

— Вечером я получу первый отчёт о тебе, но я почему-то, надеюсь, — мужчина в кресле усмехнулся, доставая сигару из портсигара, — что ты хороший мальчик и не успел натворить бед за столь малое время. — Шлатт обрезал конец табачного изделия и поднеся ко рту, поджёг его своей сделанной на заказ зажигалкой, наконец закуривая, — завтра приходи во столько же. Могу посоветовать взять тебе свою спортивную форму. Та, в которой ты занимался сегодня, она обычно для заданий, ну, кроме всяких плюшек, ремней, кармашков там... Ты понял. Свою одежду ты можешь вешать в шкафу твоего с Квакити кабинета. — едкий дым табака плавно расплывался под жёлтым светом настольной лампы, порой растворяясь в порывах сквозняка от щели двери. — Хорошо, — согласился со всеми словами мужчина. Лёгкая улыбка отобразилась на лице после слова. Это было некое спокойствие, радость за то, что он смог, не побоялся проблем и обстоятельств. Возможно, теперь всё будет хорошо.

. . .

Конечности болезненно ныли от боли внезапного напряжения, спустя столько лет полного безделья. В разуме не осталось ни одной успокаивающей мысли. Одна тревожность решила, что пора показать своё место навязчивыми мыслями. Где-то неподалёку на всех парах несётся полицейский автомобиль с мигалками. После – скорая. Видимо, это норма в большом провинциальном городке. А по нему, волшебно-красиво включаются фонари, один за другим. Вывески «Open» горят своими неоновымии цветами, рекламные вывески слепят глаза, но можно сказать, в этом есть свой шарм. До дома остаётся совсем ничего. Тот же самый писк, тот же самый поворот ключа и щелчок двери. — Томми блять! Меня взяли! — восклицает Уилл, сам прибывая в осадке шока. Из динамика слышится явное удивление и восторг, перебиваемой, тщательно пытающейся скрыться, ноткой волнения, — давай хоть приеду на мизинчиках поклянусь? Жить буду, ты же знаешь сам, какой я чёрт живучий, — посмеявшись со своих же слов, Уилбур проходит в тёплую студию и снимает обувь, — клянусь! Месяцок-другой приеду, всё расскажу. Но ты пиши, звони, хорошо? Всегда жду от тебя звонка, родной! — улыбаясь вникуда, убаюкивающе молвит. Будучи с Томми на звонке, Сут потерял счёт времени. Кажется, они уже засиделись до десяти часов вечера, разговаривая то о том, то о сём, два часа. — До завтра, Том. — телефон оказывается откинутым далеко на кровать. Выполнив всю свою вечернюю рутину, Уильям улёгся на мягкую постель, проваливаясь в глубокий сон.

. . .

— Кхе-кхе, — поперхнулся Сут когда неудачно затянулся второй сигаретой за время, пока тот добирался домой. К сожалению сигареты не успокаивают так, как раньше. Почему-то было пасмурно, солнышко скрылось за облаками, а ветер прохладно обдувал тело. Навстречу бежит мальчишка, совсем-совсем ещё маленький. Лет четырёх, если быть точным, ну, на вид казалось именно так. Каштановые, кудрявые волосы развивались с ветерком, большеватый свитер свисает с мальчика так, что даже рукава полностью скрывают ручки. Он совсем не смотрел куда бежит, а потому через секунду врезается в ноги Уильяма, недоумевающе глядя на того, хлопает глазами. Второй же лишь усмехается и приседает. Зачем? Похожая ситуация уже случалась, так почему именно в этот раз они присел? Что он хочет сказать? Сделать? — Не ушибся? — с доверчивой улыбкой Уилл поправляет слегка потрепавшийся свитер, на что мальчик лишь улыбается в ответ и отрицательно мотает головой. Поистине странное чувство прошлось в груди электрическим током, заставляя улыбку на лице старшего чуть скривиться. И в этот момент, нежный и детский голос раздаётся эхом в этом мире: — Пожалуйста, будь осторожен. Я знаю, что происходит с тобой. — у обоих эмоции сразу сменились. У младшего – на грусть и обеспокоенность, у старшего – на недопонимание. Сразу появились вопросы. Быть осторожным с чем? Что происходит с ним? Погодите, внешность слишком знакомая. Это же! — Ты о чём? — но всё размывается, растворяется в прострации, и уже даже искажённое лицо ребёнка было не различить. — Стой! Что за хуйня?! — выругался Уильям. Он вновь попытался что-то сказать, но всё было так, словно ему вырвали язык. Тишина. Ужасно больно режущая уши тишина. Писк.