Штрихи одного рисунка

Алый закат окрасил небо Питера. В полицейском здании кипела работа и печатались протоколы. Закончив дело, брюнет в кожанке выключил компьютер и откинулся на стуле. «Наконец-то.» — подумал Гром и начал покидать отдел полиции. — Хорошо поработали. До завтра. Молодой человек со светлыми волосами, собиравший папки в портфель, поднял глаза и улыбнулся. — До завтра, Игорь. Попрощавшись с Димой, Гром направился к выходу. Его провожали несколько взглядов сотрудников и запах распечатанной бумаги. Чувство свободы обнимало душу и заставляло взлететь на седьмое небо. Но беготня за преступниками, бумажная волокита и наброски подозреваемых вызывали чувство усталости. Хотелось откинуть всю распечатку с делами, лечь в постель и хорошо поспать. Майор так и сделал, когда наконец-то попал в свою квартиру. Сняв одежду, мужчина переоделся только в свои спортивные серые штаны. После он приземлился в удобную кровать и, приняв позу поудобнее, погрузился в мир сновидений. Мышцы лица были расслабленные, и оно уже не казалось таким угрюмым. Пухлые губы парня были немного приоткрыты. Игорь не издавал ни звука.

***

Ночь накрыла волшебный город. Спокойствие и сон давно вселились в замученных граждан, и окна были поглощены в мрак. Улицы совсем опустели и нависла мгла. На белых простынях лежало тело майора. Мысли поплыли по течению, а сон захватил разум. Игорь сидит за столом, а напротив силуэт. Незнакомец поднял голову, тепло улыбаясь. — Привет, Игорёк. На лице Константина была искренняя улыбка, а глаза мерцали, отражая лицо сына. Взгляд Грома младшего сменился на ступор и сожаление. — Сына, ты хорошо справляешься. Ты не одинок и никогда не будешь. Игорь почти расклеился перед родным человеком. Костя встал и подошёл к стулу, где сидел сын и положил руку на деревянную спинку. Из губ вырвалась фраза: — Только ты не уходи, пап… Вдруг появилось чувство падения во сне, и майор резко поднял корпус с кровати. По его телу бежали капельки холодного пота, а дыхание сбилось. — Вот черт… Глаза забегали. Мужчина покинул кровать и подошёл к большому окну, наблюдая за городом. Гром задумчиво смотрел куда-то в даль, а его душа беспокойно трепетало от нового сна. «Вот бы ещё раз дотронуться до тебя. Ещё раз заглянуть в твои тёплые и родные глаза. Вернуть время назад. " — думал Игорь, зарываясь в свои руки. Чувство старой вины появлялось снова и снова, оставляя обжигающий осадок. Эта потеря давалась ему с трудом, забывая о такой мелочи как сон. Его опять тянет к потрëпанному фотоальбому, лежавшему под диваном. Укромное место куда не полезет ни один друг или знакомый случайно наткнувшись. И вот уже выгоревшая обложка шуршала от прикосновений пальцев Игоря. Страницы медленно переворачивались, вызывая бурную боль. Это чувство забиралось куда-то в сердце. Волна обиды и потери вновь и вновь накрывают с головой. Слезы оставляют мокрый след на щеке покрытой щетиной, а разбитая соленая капля лежит на ламинированной фотографии. " Как-же мне тебя не хватает… " Из сухих губ вырывается такое до боли родное слово: — Пап. В голосе слышно столько страдания и отчаяния. Появляется чувство ноющего одиночества. Хочется от всего скрыться и не возвращаться к реальности. Леденящий холод пробирает кончики пальцев, а новые потоки слез продолжали обжигать щеки. Не хватало родного плеча и поддержки с чьей-то стороны. Чувства стали угасать подобно свече. На душе осталась холодная пустота. Замерший взгляд устремился куда-то вперёд, пронизывая стену. Внезапно раздался звонок. Мужчина поднял его с холодного пола и на Нокиа высветились инициалы «Прокопенко Фёдор Иванович». Игорь не долго думая, прислонил телефон к уху и ответил: — Да, Фёдор Иванович. Голос был спокойным, а тембр из-за этого стал бархатным. Мужчина пытался скрыть свои эмоции, но Прокопенко знал Грома как облупленного. — Игорёк. Приходи к нам. Чай погоняем. Фёдор Иванович звучал по телефону задорно. Глаза Игоря забегали. Он не хотел никого видеть и чувствовал себя паршиво. — Может не сегодня…? Вопрос прозвучал неуверенно и выдавал настроение Грома. Когда осознания пришли к нему, парень тяжело вздохнул. На это Фёдор Иванович ответил резко: — Так! Знаешь, это не прилично отказываться когда тебя приглашают в гости. Ты же уже не подросток, чтобы тебя уговаривать! Давай, собирайся. Через пятнадцать минут жду! Не успел Игорь ответить как послышались короткие гудки. Агрессивно выдохнув, парень начал надевать джинсы. Что же за напасть. Наверное опять с пельменями помощь нужна или обсудить о том, как майор влюблён в свою работу. Надев футболку, мужчина накинул кожаную куртку, кепку и собрался выходить. Медленно спускаясь с седьмого этажа, он думал как завтра с бодуна пойдёт на работу. Если сейчас он мог хоть как-то спокойно уснуть, то по приходу уже будет где-то час ночи и спать спокойно будет проблематично. Распахнув дверь главного выхода из здания, Гром стремительно пошёл к дому Прокопенко. Игорь был не похож на обычного себя, а на задумчивого и хладнокровного мужчину. Но в скором времени мысли начали таять в голове. Взгляд переключился на красивые улицы Питера и яркие огни города. Это отвлекло Грома от ненужных тезисов, возникающих у него в голове. Несколько минут и Игорь стоял у входа в квартиру. Мужчина уверенно постучал и начал ждать, пока откроют дверь. Он не успел соскучиться в ожиданиях и через секунду в открытом дверном проёме показался пухленький и добренький дядечка Прокопенко. Он напоминал Карлсона, который съел банку варенья. Такой радостный и улыбчивый дядька. Это поведение отличалось от состояния Фёдора Ивановича на работе. Может это из-за того, что серьёзных дел стало меньше или может из-за того, что пришёл Игорёк. — Здравствуй. Проходи. С лица начальника не слезала улыбка. Мужчина прошёл в гостиную и сел на диванчик за столик. — Здравствуйте, Фёдор Иванович. Молодой человек прошёл в квартиру и закрыл за собой дверь. В доме как-будто кого-то не хватало. — А где тётя Лена? Игорь сел на против Прокопенко и снял кепку. Усатый мужчина ответил: — Она уехала с роднёй повидаться. Ты как дошёл? Не холодно на улице? Гром опустил взгляд на скатерть на столе. Облизнув обветренные губы, парень ответил: — Немного прохладно. Ветер под вечер поднялся. Фёдор Иванович залез в шкафчик, достал две рюмки и ёмкость с домашней настойкой. — Вот сейчас и согреемся. Игорь нахмурился. По какому поводу нужно «отдохнуть " среди недели? Но на этот вопрос он ответа не узнал. Всё же он решил напомнить, что и ему и Фёдору завтра в участок. — Фёдор Иванович, я не буду. Завтра ещё на… Не успел договорить Гром как его тут-же перебил весёлый дядька Прокопенко и сказал: — Возражения не принимаю. Когда ещё мы сможем посидеть вдвоём и поговорить один на один? В его словах Игорь разглядел долю правды. Когда обе рюмки были наполнены, Фёдор поднял свою и двинул короткую речь: — Чтобы побольше таких моментов. Гром поддержал Прокопеныча и одновременно с ним залпом выпил содержимое. Спирт стал обволакивать парня внутри, вызывая неприятные ощущения. Фёдор Иванович взял бутерброд с колбасой и закусил жжение от настойки. — Игорёк, ты хоть закусывай. Полость рта начала печь. Несмотря на реакцию организма на напиток, Игорь ответил: — Есть не охота. Пропустив ещё несколько рюмок, Гром и Прокопенко начали обсуждать будущую пенсию, рыбалку. А через ещё несколько рюмок Фёдор Иванович начал рассказать о делах с Константином Громом. — Вот. Я его и так и сяк спрашиваю, а он ничего. Да и обдолбаный был. Так твой отец, так напугал меня! Чуть бетонную плиту на подозреваемого не уронил. Эх… Хороший человек он был. Слушая рассказ о деле, Игорь затих. Появился большой прилив обиды накрывающий с головой. Глаза стали предательски слезиться. Прокопенко это заметил и обратился к парню: — Игорь… Ну ты чего? Этот вопрос стал как толчок и эмоции выплеснули через край. Казалось, что слезы никогда не закончатся. Закрыв лицо руками, тело стало дрожать. Фёдор подскочил с места и подошёл к Грому. По тёмным волосам прошлась тёплая пухлая ладонь. Усатый мужчина был в шоке от эмоций майора. Он чувствовал боль, как будто за сына. Вдруг хриплый Игорь стал тихо спрашивать: — Почему? Почему он? Мужчина тоже принимал потерю друга и напарника очень болезненно, но не как родной сын Кости. — Я не знаю, Игорёк… Прости, что начал этот разговор. Гром вытер слезы и посмотрел в глаза усатого мужчины. Голубые глаза наполненные солью, скрывали море страданий и горя. — Фёдор Иванович. Можно я пойду? Хочу побыть один… Прокопенко всё понимал и конечно отпустил его домой, причём уже было довольно поздно. Попрощавшись с Фёдором Ивановичем, Гром медленно направился домой. Может это из-за алкоголя парень не мог себя контролировать или из-за пика эмоций, но обычно он не показывал что у него на душе. Домá пролетели мимо, а дорога расплывалась перед глазами. «Только бы не упасть " -думал Игорь, пытаясь идти ровно. Но самое сложное это были ступеньки до седьмого этажа. Спотыкаясь и держась за перила, он старался быстрее дойти до квартиры. Наконец-то преодолев препятствия, Гром искал по карманам ключи. Игорь уже успел накрутить себя, что он забыл свою связку. Но в одном из карманов зазвенели ключи. Это облегчало ситуацию. Открыв дверь, мужчина споткнулся об порог и сделал два шага чтобы не упасть. — твою мать! За мужчиной захлопнулась дверь и повисла тишина. После с его тела полетела одежда, остались только чёрные боксерки. Было невыносимо терпеть пьяную усталость и Игорь лёг в кровать. Влага в квартире пробирала тело майора до дрожи, по этому он накрыл себя с головой плотным одеялом. Больше ничего не являлось Грому во снах кроме тьмы. Наконец-то он сможет хоть чуть-чуть выспаться.