Моя хабиби

Я взглянула на Амина и даже затаила дыхание. — Когда-то давно все ифриты жили в счастье и довольствии, — его голос усмехался, — Они легко находили партнёров. Партнёры ифритов перерождались, а сами ифриты из раза в раз искали их в новых мирах. Менялись имена, расы, но душа всегда оставалась той же — душа партнёра, за которого каждый ифрит перегрызет глотку. Все было прекрасно до одного страшного момента. Сын султана обрёл своего истинного партнёра, любил его до глубины души, но не смог его добиться взаимного чувства к себе. Партнёр отказал ему. Как ты помнишь, ифриты — народ буйный. Сын султана воспылал внутренним огнём, его кровь кипела, подобно лаве. Ифрит набросился на возлюбленного и взял его силой. Огонь не отпускал глупого мальчишку. Молодой ифрит не умел контролировать свои силы. Он сжёг замок в котором был, сжег все вокруг, оставив оплавленную мертвую землю… И своего хаяти, которому отдал всего себя, душу, сердце. Умирая в огне, хаяти принца проклял того. Пожелал ему более никогда не найти партнёра. Пожелал не почувствовать любви. А это было хуже смерти, — Амин вздохнул, — С тех событий прошло уже несколько тысячелетий. Ифриты не способны чувствовать свою пару. Только магия выбирает, как им жить. Каждый ифрит путешествует по множеству миров, пытаясь найти того самого, кому они готовы будут уложить мир к ногам. Достать с неба Луну и потушить все звезды. Ифриты могут насильно найти партнёра для продолжения рода, заключив обычный брак. Магия скрепит их, но не признает союз. Это то, что люди называют «пока смерть не разлучит их». Истинного партнёра магия признает сама и сохранит связь даже после смерти, позволяя снова и снова находить друг друга. Правда, все так просто было до проклятья… — Амин посмотрел мне в глаза, — Мы сотнями лет ищем того, к кому потянется наша магия. Мы тысячелетиями бродим по мирам и затухаем от одиночества, — демон и второй рукой коснулся моей руки, — Луч солнца, освещающего мой путь, я видел своего партнёра единожды. Это было очень давно, и. наша встреча была неправильной. Я провинился перед этими глазами, цвета грустного пасмурного неба, усыпанного яркими звёздами. И Аллах позволил мне снова увидеть их, — он слегка улыбнулся, — Я не хочу больше совершать ошибок. Все, что я сделал, снова привело меня к тебе, моя сахира. Мой разум старался стереть все, что мне было так важно и дорого, но… глядя в твои глаза, я будто снова вернулся туда, в первую жизнь. — В первую жизнь? — я говорила шёпотом, будто боялась испортить историю, — Но. демоны бессмертны. — Моя хабиби, душа бессмертна, а тело нет. Умирая в Верхнем мире, мы спускаемся обратно в Инферно, — Амин мягко погладила мои ладони, — Наша душа возвращается в этот мир незадолго до прихода души партнёра. Но этот срок может быть разный. Я в этом мире уже три сотни лет. Хотя для демона это не очень много. Если же тело ифрита умрет, не обретя истинного партнёра, то его душа уйдёт за Грань и более не вернётся в этот мир. В таком понимании людей правильнее назвать бессмертными, ведь их душа будет возвращаться всегда, нашли они свою любовь или нет. Только воспоминания теряются от жизни к жизни. Мы, демоны, помним каждое перерождение, — он сделал небольшую паузу, — Я нашёл тебя в прошлое перерождение. И оставил свое тело, едва твои губы издали последний вздох. — Амин, — я разглядывала его странные, но такие глубокие глаза, — Я… мне тяжело все это принять. Такая история… словно сказка, которую мама мне когда-то рассказывала перед сном. Демоны, любовь, партнёрство. Ты пытаешься утащить меня куда-то, где пони летают и какают радугой… Амин, это невозможно, — я вздохнула, — Я… как и говорила, я не прогоню тебя. Будь рядом столько, сколько тебе нужно. Но мои условия остаются прежними… — Свет моих очей, — Амин сиюсекундно оказался около моих ног, взял мои ладони в свои и уткнулся в них, — Спасибо тебе, моя душа. Я не буду обузой, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Только пожелай, и я стану твоим джинном. Что угодно, моя хабиби, хоть персики зимой, хоть Луну с неба — я сделаю все, что ты пожелаешь. Мои щеки тут же покраснели. Амин говорил, что через сутки он изменится. Его душа примет все то, что случилось. Но что-то мне подсказывает, что это случается куда быстрее. Эта безмерная любовь и надежда лились из ифрита рекой, сбивая с ног. В его душе уже не было грусти и одиночества, в ней таилась надежда. Мне было неловко, что я не могу дать ему все то, что он просит. Но… можно же дать шанс, да? Начать с общения, с дружбы… В конце концов он мне чужой еще… — Почему твои волосы срезаны? — я нагло перевела тему и спросила совсем тихо, глядя на то, что ещё оставалось от его чёрных красивых прядей. — Наказание Люцифера, — вздохнул ифрит, не выпуская моих ладоней, — Чем сильнее демон, тем длиннее его волосы. Мне мою силу ощутимо укоротили вместе с волосами. Но… может это и к лучшему. С таким запасом сил я не причиню верхнему миру много вреда. А после найду какой-нибудь артефакт. — Позволишь мне подровнять твои волосы? — я спросила очень аккуратно, — Это не повредит твоей силе? Больно смотреть на то, как поступили с твоими волосами… — я вздохнула, — Мама учила меня всегда заботиться о собственных волосах. Говорила, что они — моя сила. Всегда это говорила. Я не придавала этому значения, но за волосами ухаживала. Позволь… помочь тебе… — Если тебе так угодно, мой малак, — он улыбнулся, глядя мне в глаза, — Я бы и силы лишился, если благодаря этому твоё лицо озарится светлой улыбкой. — Амин, не надо так, — вздох, — Мне не нужна звезда с неба и демон без сил. Мне… — Я тебя понял, — кивнул демон и, перед тем, как встать, напоследок поцеловал мои ладони. Ифрит вернулся на свое место, довольно глядя на меня, — Расскажи мне о себе, Максим. Я не знаю твоего нового перерождения. — О себе? — тут я даже замешкалась. Было сложно придумать о себе что-то дельное. Мысли расходились и сходились на том, что я какой-то пустой персонаж истории. Если бы меня, как великого деятеля, изучали в учебнике истории, то в моей биографии было бы только тире между датами жизни и смерти. Это… довольно тоскливо. От такого я даже в процессе раздумий перенесла всю посуду в раковину и начала ее постепенно мыть. — Максимилиана Фирс, — начала я через некоторое время. Амин все это время терпеливо ждал, пока я начну, — Мне 31 год. Я… приврала о наличии друзей. С этим у меня сложно, люди в деревне с опаской относятся к тем, кто обладает магией. Но это я уже говорила. Я всегда тут жила. Всю жизнь. И мечтаю отсюда уехать. Куда-то далеко, где никто не знает моего прошлого. Где никто не боится магов. Да даже хотя бы в ближайший город… а лучше дальше, — я улыбнулась собственным мыслям, — Я работаю помощницей преподавателя стихийной магии в городской Академии. Мне хорошо даются стихии, всегда с удовольствием ими работала. А ещё зелья. Дома я частенько готовлю простые препараты и продаю их в местную лавку, — я пожала плечами, — Что ещё? Семьи у меня нет. Родители погибли, когда мне едва 14 исполнилось. В семье я одна. С 7 до 22 лет я обучалась в Академии, теперь там работаю… вот. Я замолчала. Рассказ получился каким-то странным и скомканным. Да и… я только сейчас поняла, что зачем-то мою посуду самостоятельно. Вытерев влагу с ладоней, я одними губами произнесла заклинание, скорее для памяти, чем по необходимости, а после сделала лёгкое движение рукой. Вода начала аккуратно поднимать тарелки, очищать их от всей грязи и ставить чистую посуду уже на свои места. Ветерок помогал высушить её в процессе, так что на полке тарелки были уже сухими, а влага нигде не скапливалась. — Ты говоришь, что не достаёшь даже до третьей ступени, но способна на невербальную магию без помощи палочки или посоха, — констатировал факт ифрит, — Либо, моя сахира, ты что-то не договариваешь, либо обманываешь мою доверчивую душу. — Амин, мне нет смысла врать тебе, — я с улыбкой села на место, — У меня достаточно знаний в магии. И с самого детства я никогда не пользовала проводники. Но объем моей магии ограничен до невозможности, а до некоторых её аспектов я и вовсе не могу дотянуться. Именно поэтому я не дотягиваю до третьей ступени. Любой маг скажет тебе, что это невозможно: не пользоваться словами и проводниками и иметь маленький резерв. Ведь такой вид магии считается более затратным… А со мной возможно. Так всегда было. Амин только покачал головой, а после ненадолго задумался. Он долго вглядывался в меня, обводя взглядом каждый миллиметр моего тела. Я сначала поежилась, даже хотела возмутиться, чего он на меня так пялится, а после поняла, что он осматривает меня в магическом спектре. У меня даже все отлегло в момент, даже смущение. Все же непонятно, что мне было ждать от этого ифрита. — У меня четыре новости: две хороших и две не очень, — Амин взглянул на меня уже обычным взглядом. — Ну давай начнём с не очень приятных, — я потянулась, отчего в спине раздался хруст неразмятого тела. — Во-первых, твоя магия заблокирована… Где-то процентов на 80. Ты не имеешь доступа к тому объему, который в тебе есть на самом деле, — на этих словах Амина мои глаза ощутимо расширились, — И второе, ты плохо питаешься. У тебя посажен желудок, как минимум. Пьёшь много зелий? — Нет, не много, — тут я даже стушевалась, потому что было очень неприятно о таком говорить, — Не хочу… рассказывать. не важно. — Вообще, важно, но обсудим это позднее, — Амин улыбнулся, — Хорошие новости в том, что я готов помочь тебе освободить магию. И восстановить твоё тело. Потому что здоровой магии нужен здоровый носитель. Я могу научить тебя пользоваться холодным оружием и восстановлю твоё тело до идеала. Физическая форма у тебя и так в порядке, так что о ней печься особо не будем. Я надеюсь, что тебе никогда не понадобиться использовать физическую силу, чтобы себя защитить. Но уметь всегда надо. Я молча хлопала глазами, слушая демона. Ощущение, что звук шестеренок, которые крутились в моей голове, слышно было даже в городе. Мой мозг никак не мог принять этого демона, как адекватного. На одной чаше весов горячий, красивый и невыносимо приятный всему моему существу Амин, готовый и звезду с неба достать, и увеличить мне резерв магии, и вылечить моё избитое тело. На другой же чаше весов — адекватное восприятие реальности, которое твердило, что не может все быть настолько хорошо. Даже святые ангелы могут причинить вред, считая, что он во благо. А тут этот демон, ифрит, которого я вижу первый раз в жизни. Я не знаю, что в его голове, но чувствую его, словно свою руку или ногу. И я каждым кончиком нерва уверена, каждой клеточкой своего тела, что он никогда не причинит боли. Будет оберегать и защищать. Сердце, давно охладевшее из-за причиненной в прошлом боли, трепетало от каждой мысли об Амине. И я ничего не могла с этим сделать. Разве что засунуть это глупое сердце поглубже и заставить себя жить реальностью, а не сказками этого красавца… — Просто позволь мне тебе помочь, — он улыбнулся, — Дай мне полгода. К этому времени ты станешь сильным магом и искусным воином. И если я все ещё буду чужим для тебя, то я уйду. Уйду в Инферно и не потревожу тебя, моя хаяти, — глаза Амина снова стали горько грустными, — Я не хочу быть тебе в тягость… Моё предложение тебе только в выгоду. У меня есть замок, в котором я жил ранее. Он в этом мире. С видом на океан, уверен, что тебе бы понравилось. Я научу тебя всему, что знаю сам… — Так, стоп, — я резко остановила ифрита, — Давай так, Амин. Мне очень сложно принять твои слова и манящие обещания. Голова кругом уже. Я думала, что у тебя нет дома тут… даже не подумала спросить. — вздох, — Дай мне подумать над твоими словами. Ты можешь прийти ко мне завтра? Или я к тебе… И я скажу, что надумала. Мне нужно решить проблемы с домом и работой. Как я сказала, я бы уехала отсюда хоть к черту на куличики, лишь бы не видеть больше эту деревню и этот город. Но у меня есть свои обязательства. — Да будет так, мой огненный цветок, — кивнул демон, — Я прибуду завтра. Как на счёт 10 вечера? И выслушаю твой ответ. На работу ты сможешь приходить, с этим проблем не будет. — Спасибо, Амин, — я мягко улыбнулась демону. Ифрит молча на это кивнул. Он встал со своего места, изобразил поклон и исчез в пламени своего чёрного огня. На его стуле осталась лишь аккуратно сложенная футболка, которая была на демоне все это время. Я подошла к стулу и взяла её в руки. Что-то в моей голове переклинило: я поднесла футболку ближе к лицу и вдохнула. Ткань была ещё тёплой, как будто я касалась самого ифрита, а не просто одежды. И запах. На футболке остался запах демона, такой приятный, что хотелось бесконечно вдыхать его. Я тревожно оглянулась, будто думала, что рядом есть кто-то, а после… я сменила свою футболку на эту. И снова вдохнула её аромат. — Что ты творишь, Максим? — вздохнула, отпуская ворот футболки, — Совсем с ума сошла… Остаток дня я занималась домашними делами. Спасибо Амину, что убрал всю кровь. От нее и следа не осталось ни на одежде, ни на постельном белье. И даже вся комната была чистой. Оставалось сделать общую уборку, которую я делаю каждые выходные: вытереть везде пыль, выстирать всю одежду, которая за неделю была испачкана. К концу дня уборка была окончена, а я довольна чистотой в доме. В доме, который я совсем скоро покину. Я отправила Амина только для того, чтобы закончить свои дела. Я без задней мысли оставлю этот город, эту деревню, где я доживала из последних сил. Наверное, глупо с моей стороны так поступать — уезжать, черт знает куда, едва красивый мужчина поманил меня пальцем. Но было ощущение, что я правильно поступаю, что это то, что мне было нужно. Может хотя бы теперь, после того, как я прожила треть своей жизни, я смогу ощутить себя счастливой? Вечером я решила сходить в Академию. Преподавателей там сегодня не было, однако найти директора проблем не составило. Я вздохнула, постучала в массивную дубовую дверь и, услышав разрешение, вошла. Седой старик с довольно подтянутый телом и мягкой улыбкой посмотрел на меня сквозь свои очки. Он был одет в рубашку, брюки, пиджак же висел на стуле. Под потолком сделал круг его ворон и сел на край большого стола. Мужчина осмотрел меня с ног до головы и указал на свободный стул перед его рабочим местом. Я молча прошла и села в него, чтобы дождаться, когда он будет готов поговорить. Директор сделал несколько пометок в своих бумагах, дописал пергамент, свернул его и отдал ворону. Гордая птица схватила лапкой свиток и, взмахнув своими большими чёрными крыльями, улетела в открытое окно. — Чем могу быть полезен, Максим? — старик поднял на меня взгляд своих серых полупрозрачных глаз. — Профессор Кириус, — я пыталась подобрать нужные слова, — Я. хочу уйти из Академии. За столько лет мои старания не принесли мне плодов, а к 30 годам оставаться помощницей преподавателя — для меня это тяжело… Я хочу изменить все, пока возраст ещё позволяет мне это… Я уезжаю из города, из деревни… — Моя милая, я понимаю, — директор всегда был ко мне добр, старался войти в моё положение, — Обещай прислать открытку с нового места. Мне будет грустно отпускать тебя. Ты создавала в Академии особую атмосферу. — Спасибо, директор, — я благодарно кивнула, — Открытку пришлю. И… я уезжаю завтра вечером уже. Так что попрощайтесь от меня с коллективом. Только… с профессором Анваром я сама поговорю. Он же ещё в Академии? — Да, должен быть на своем месте, — кивнул директор и выудил откуда-то бланк, на котором скоро что-то настрочил, — Максим, будь добра, подпиши. Это расторгнет твои перед Академией обязательства и клятвы. Я быстро прошлась взглядом по бумаге и кивнула самой себе. После оставила свою подпись особым пером, которое мне дал директор. После того, как кончик пишущего инструмента оторвался от бумаги, вокруг моего запястья засветился алый браслет, состоящий из волшебных нитей, и тут же распался на мельчайшие частицы. Договор был расторжен, больше я ничем не обязана этой Академии. Мы ещё обговорили несколько деталей, касающихся моего ухода. Но по большей части я сделала уже все, что нужно, остальное было чистой формальностью. Я сдала свой значок и магический пропуск, который разрешал мне свободное посещение Академии. А после, тепло попрощавшись с директором, я вышла из его кабинета. И направилась на полигон, где всегда проходили занятия по стихийной магии. Мне нужно было попрощаться с профессором Анваром, который терпел меня последние 9 лет. Он был очень жёстким и строгим преподавателем, требовал к своему предмету предельного внимания и послушания. Я не раз получала от него указкой по ладоням за то, что в чем-то косячила или что-то роняла. Но именно он помог мне развить ту часть магии, что у меня есть. Он привил любовь к стихиям. Именно он спасал меня каждый раз, как я попадала в передряги. Профессор Анвар заменил мне отца, хотя и пытался меня от себя отвадить. Я знала, что его душа была чистой и открытой, только люди сделали его чёрствым. — Профессор Анвар? — я подошла ближе к полигону. И в меня из ниоткуда вылетает огненный шар. Даже не задумавшись, я резко отпрыгиваю назад и делаю витиеватое движение руками. От моих ладоней расходятся порывы ветра, которые тут же нейтрализуют летящий шар. Сердце быстро забилось, а на лице возникла улыбка. — Очень медленно, девочка, — прозвучал голос преподавателя. Мужчина оказался прямо передо мной. И мы вдвоём закружили в танце магии. Я мало использовала физическую силу, но природную гибкость пришлось заиметь. Я больше уклонялась от ударов, чем пыталась их нейтрализовать. Да и силы все быстрее шли к концу. Но азарт в крови кипел. И это чувство псевдоопасности: с одной стороны, он мог сжечь меня заживо, а с другой — я была уверена, что он меня не тронет и при малейшей ране все вылечит. И именно это было тем фактором, ради которого я была готова драться. Страха не было, только желание приблизиться к преподавателю. Это было невероятно тяжело, все-таки не зря Профессор Анвар носил гордое звание мага первой ступени. Но я не останавливалась. Когда резерв магии закончился, в теле появилась слабость. Даже физическая сила питается магией, с этим ничего не сделаешь. И именно это меня подвело. Я споткнулась о какую-то яму, которую пробил в земле один из ударов профессора, и просто проехалась кубарем с полметра. Когда тело оклемалось от неприятных ощущений, я попыталась встать. Ой, на утро я буду вся в синяках! Хотя…я уже… Передо мной вспыхнуло пламя, из которого вылез до ужаса злой ифрит. Его волосы снова превратились в чёрный жидкий огонь, всплохи которого так и взвивались вверх. Опасный взгляд упал на профессора Анвара, который на несколько секунд опешил. — Максим, беги оттуда, немедленно! — крикнул он и начал формировать какое-то заклинание. — Ты коснулся моей хаяти, мерзкий шакал, — доселе чёткая речь приобрела ещё больший арабский диалект, — Ты напал на неё. Вся твоя жизнь не стоит даже её вздоха…! — тут ифрит собирался нанести удар, собирая невыносимо горячее пламя в кулаки. — Амин, стой! — крикнула я и, еле встав с земли, поспешила прикрыть профессора спиной, стараясь уловить взгляд демона, — Не смей, слышишь?! Огонь ифрита будто ветром сдуло, хотя его агрессию я все ещё ощущала всей своей кожей. Амин до белых костяшек сжимал кулаки, сделал несколько раз вдох-выдох и попытался остыть. Он подошёл ближе ко мне и магией вылечил ещё даже не появившиеся синяки. Я вздохнула, стараясь расслабить и так вымотанное тело, как почувствовала резкий прилив энергии. Демон мне все мои потери восстановил в одно мгновение. — Ты в порядке? Ничего не болит? — он держал меня за плечи и будто осматривал, стараясь найти синяки, — Этот грязный шакал пытался убить… — Амин, сбавь обороты, — вздохнула я, глядя на демона, — Во-первых, не смей так общаться с профессором Анваром. Во-вторых, никто не пытался меня убить, это просто тренировка. В-третьих, мы договорились, что ты будешь завтра вечером. Почему ты тут? — Потому что тебе, моя маленькая хабиби, угрожала опасность, — Амин все-таки успокоился, но на профессора поглядывал грозно, — Значит, он не враг? — Нет, Амин, — я вздохнула, — Профессор Владор Анвар мне не враг. И тебе тоже! Амин ещё что-то пробурчал, а после исчез. Даже не извинился, скотина огнеупорная! Ничего, я тебе это ещё припомню, хабиби… тьфу, понабралась словечек! — Максим, что это только что было? — Анвар подошёл ко мне ближе, когда ифрит соблаговолил свалить, — Ты понимаешь, КТО это был? Я повернулась на голос. Казалось бы, уже совсем старик, но столь твёрдо и уверенно стоящий на ногах. В его глазах было много горечи прожитых дней, много сожалений и содеянном. Но он никогда не сомневался в том, что делает. Всегда знал, как правильно. Его длинные тёмные прямые волосы, которые раньше густым водопадом прикрывали его спину, давно поредели, седина разбавляла их, словно плавный перелив. Карие, почти чёрные глаза с лёгкой дымкой прохладно оглядывали мир, изредка щурясь. Возраст давал свое, зрение профессора давно желало лучшего. Во время лекций он всегда был в очках, а на практических полигонах доверял чувствам. Я понимала, что от меня он видел только красный силуэт моих волос, Владор Анвар никогда не видел моего лица. Даже очки не давали ему такой чёткости. Магия с годами забирала свою плату, лишая сильного, но вечно одинокого мага возможности видеть этот мир. И даже так никто не смел назвать его стариком. Он был высоким и статным мужчиной, которому с трудом 45 можно было дать. Его голос был все таким же чётким и ясным, сознание не мутнело с годами. Это тот человек, который отдал этой Академии практически всю свою жизнь. — И вам долго здравствовать, профессор! — я мягко улыбнулась, глядя на профессора, — Отличный поединок! А это… это был… Амин, — я пыталась выбрать нужные слова, а после сказала то, что было проще для легенды, — Мой жених. Он не местный. И очень ревнивый. Заботится, вот… — я почесала голову. — Максим, это плохая затея, — профессор покачал головой, — Ты понимаешь, чем тебе сулит союз с демоном? Если ты не та самая, то тебя попользуют и выкинут, как мусор. Я не желаю тебе такого, Максим. Так что давай заканчивай этот цирк! — Цирк — это в центре города, где веселье и клоуны, — я вздохнула, — А это Амин. Ифрит. На самом деле, он хороший, просто… я не могу объяснить… — Максим, только не говори, что ты — его партнёр… — Анвар даже полшага назад сделал, — Как он тебя назвал? Хаяти? — Да, он вечно повторяет это… и много других слов, до значений которых я догадываюсь, но точно знать не могу, — я вздохнула, — Профессор, я. — Если это правда твой выбор, то будь счастлива, — его голос стал невыносимо грустным, от чего я даже подняла взгляд на профессора. Еще недавно напряженный ситуацией, профессор стоял спокойно, а на его лице отражалась до боли грустная улыбка. По его щеке, гладкая кожа которой была задета шрамами старой жизни, текла одинокая слеза. Сам профессор убрал руки за спину и все так же твёрдо, гордо и ровно стоял, глядя на меня, но не видя моих глаз. Будто и не было той слезы и боли, которую я так чувствовала от него. Сердце закололо от грусти, от чувства вины. Я никогда не видела, как профессор плачет или грустит о чем-то так открыто. — Спасибо, — прошептала я, зная, что он прекрасно меня услышит. Я делаю в его сторону шаг и крепко обнимаю мужчину, который много лет заботился обо мне. Я ждала, что он меня отодвинет или возмутится моими действиями, но Владор тихо обнял меня в ответ. Он аккуратно погладил меня по голове, словно я и не была той девчонкой, которая всегда мешалась под ногами. — Спасибо тебе, что дала мне почувствовать, словно у меня снова есть дочь, — он проговорил это очень тихо, — Не забывай старого профессора, приходи хотя бы иногда. Мне будет не хватать твоих выходок на занятиях, — в конце он даже слегка улыбнулся, — А теперь иди. Давай же, девочка, беги из этого захолустья и найди то, что твоё по праву — счастье и любовь. И пусть Судьба благоволит твоему выбору, пусть поможет тебе на твоём жизненном пути. Беги, Максим, и не оглядывайся. Этот город тебя убивает, как и каждого из нас. — Я ещё вернусь, профессор, — поднимаю взгляд на мужчину, — И обещаю рассказать все, что со мной будет. Я… никогда вас не забуду. Спасибо вам за годы в Академии. — Будь осторожна, — это были последним словом профессора. После чего он отпустил меня, ещё немного поерошил волосы на моей макушке, улыбнулся напоследок и ушёл. Я смотрела ему в спину, но не могла вымолвить и слова. Теперь мои дела в этом городе окончены. Больше ничто не сможет заставить меня тут оставаться. Теперь надо только вернуться домой и собрать вещи. И ждать прихода Амина. Если это моя великая ошибка в жизни, то я буду надеяться, что страдания от неё принесут не слишком много боли…