Инфекция: Флаверхилл 347 и Экстрасенсы в кафе

На дворе весенняя ночь. Она тихая и как никогда прежде спокойная: на небе полная луна, которая иногда прячется за облаками; звёзды, которые образуют между собой яркие созвездия; пистолет, который направлен на лоб шерифа. Какая сердечность. Какая благодать. — Значит так, усатая ты кокетка, говори, где ты держишь свой грёбанный антидот, — сказала женщина и коварно подходит ближе. — Да нет у меня никого антидота. Я вообще ни к чему не причастен! — отвечал Галпин и пятился назад. В конце концов, его ноги не выдержали, и он провалился в стратосферу, пытаясь в панике отползти назад на локтях. Получалось плохо. — Я по твоей мохнатой мордочке вижу, что всё ты знаешь. — Клянусь своей мохнатой мордочкой, что мои руки чисты! — Тогда можешь попрощаться с ней, потому что с чистыми руками ты бесполезен, — сказала Лариса и нажала на курок. Тело вздрагивает, а после расслабляется и верхняя его часть громко падает на асфальт (потому что нижняя уже лежала). Под головой образуется лужа крови, а зрачки закатываются вверх, прячась под веками. Кстати о глазах… — Ну что же вы, шериф Галпин, совсем заврались. Лариса Уимс достаёт из кармана своих брюк канцелярский нож и аккуратно поддевает глазное яблоко. Оно выкатывается наружу и директриса, перерезав среднюю прямую мышцу, берёт его в руки и складывает в баночку. То же самое она проделывает и с другим. Встаёт с корточек, рассматривает содержимое баночки и самодовольно приговаривает: — Передам это Тайлеру. Он, должно быть, будет рад, — а затем, подметив факт, добавляет, — а глаза красивые. Такие и продать можно было, — Лариса смотрит на тело, слегка пинает его в бок, — А ты, кокетка, как всегда не додумался. На самом деле, она пожалела, что не взяла бритву. Потому что побрить его мохнатую мордочку и правда хотелось. Директриса Уимс бредёт к своей машине. Прохладный воздух надувает спину, а где-то далеко слышится «кукуканье» кукушки. Я уже говорил, что эта ночь тихая и как никогда прежде спокойная? Вскоре она садится в машину и заводя её, подмечает себе под нос. — Вот же бородатый ссыкун, сказал бы он правду, жить бы остался, — переводит на себя салонное зеркало заднего вида и поправляет контур накрашенных губ, — Ничего, мы успеем раньше, чем они найдут его антидот. Лариса Уимс возвращает на место зеркало и крепко сжимает руль. Смотрит тяжёлым видом вдаль и снова в голове прокручивает свой план. Её мотивы мы наврядли узнаем, да и она наверняка не знает. — Ты поможешь мне в этом, — она оборачивается назад и видит мирно спящую девушку с короткими блондинистыми волосами, которые спадали ей на лицо, — Обязательно поможешь, — и машина трогается с места.